Если я останусь...

Глава 15. Настя вышла на улицу, вдохнула чистый свежий воздух. Вечер подкрадывался незаметно, и она решив себе позволить подобную вольность, пошла гулять по Москве. Вечернее небо окрасилась в яркие, невозможно прекрасные цвета: Темно-зеленые, алые, багряные, синие, голубые, фиолетовые, всполохи оранжевого и жёлтого, и красный диск заходящего солнца. Оно отражалось в воде реки, и играла разноцветным огнём на поверхности воды. Тёплый мягкий свет фонарей, легко и небрежно освещал улицу. Настя зажмурилась от удовольствия, и пошла по бульвару. Навстречу ей шли и спешили люди, кто домой, кто куда. Они торопились, и боялись опоздать, не наслаждаясь закатом, и этим чудесным вечером. Вечер и вправду был изумительный, август. Последний месяц лета, но по-особенному прекрасный и неповторимый. Девушка улыбалась, красный диск солнца почти скрылся за горизонтом, оставив после себя кровавые всполохи. Машин постепенно становилось меньше, пробки исчезли, и они освещали своими фарами улицу. Девушка шла, звонко отдавалась эхо, от её шпилек. Она радостно взмахнула руками, напоминая себе чайку. Чувство свободы поселилась, где-то в районе груди и вовсе не хотело оттуда исчезать. Она повернула налево, и оказалась в небольшом тупичке, на который выходили окна маленького ресторанчика. Обшитый деревянными панелями, и деревянными створками, он производил впечатлении дачного домика, она взошла по ступеням и открыла дверь. Внутри было необычайно уютно. Всё помещение было оформлено в деревенском стиле. Да и народу в нём почти не было. Пожилая женщина, пьющая ароматный кофе, да молодой человек за барной стойкой. Она присела за столик у окна, окно выходило на тот самый небольшой переулок, и на подоконнике стояли цветы. К ней подошла официантка: — Добрый вечер, вот меню, — протянулась она небольшую книжицу. — Добрый, — Анастасия открыла меню и пробежалась глазами по строчкам. Прошло минут пять, прежде чем она выбрала, что именно будет: — Мне пожалуйста, чёрный кофе, тут написано, что он с изюмом? — Да, это так, наш секретный рецепт. — И деревенский картофель, пожалуй все. — Кофе чёрный с изюмом и деревенский картофель, так? — перечислила заказ девушка. — Да, — кивнула посетительница. — Примерно 15 минут, кофе подать сразу? — Да, если можно, — она отдала меню, и посмотрела в окно. За окном было темно-темно, и лишь небольшой лучик мягкого жёлтого цвета, рассеивал призрачную тьму. Было хорошо и уютно, невероятно хорошо, давно она так не сидела, спокойно и одна. Мысли проскальзывали в голове, не задерживаясь там надолго. — Вы позволите? — молодой человек, что сидел за барной стойкой, чуть грустно улыбнулся, словно спрашивая разрешения, хотя так оно и было. — Да, конечно, — Анастасия чуть улыбнулась в ответ. — Можно задать вопрос? — спросил он, прямо смотря ей в глаза. — Да, — Анастасия Степанова с интересом посмотрела на незнакомца, чуть сощурив глаза. — Что такое Смерть? — ошарашил вопросом молодой человек, его зелёные глаза потемнели, в ожидании ответа. — Смерть? — она задумались, какой забавный вопрос, непривычный на слух. — Можете подумать, — он откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Настя думала, какой интересный вопрос, раньше она и задумывалась о подобных вещах. — Вы раньше не думали о подобном, верно? — словно прочитал её мысли он. — Да, не думала, — согласилась она. — И все-таки, что же такое Смерть? — Вы будете смеяться, но мне кажется, — она замолчала, не зная, можно ли продолжать, да и стоит ли продолжать. — И? — он выгнул бровь, голос у него был спокойный, и шелестел, как шелестят листья на тротуаре при виде ветра, он завораживал, заставляя подчиняться и потакать ему во всем, соглашаться с любым словом, она резко тряхнула головой отгоняя нахождение. Незнакомец усмехнулся, но уже как-то по другому, словно признавая, что она достойный противник. — А вы не такая, какой кажетесь, — прошелестел он. — Обёртка может быть любой, и зачастую не такой как начинка, — подтвердила Анастасия, собеседник зажег в ней то самое любопытство, которое разжигают люди интересные, загадочные и непростые, незнакомец как раз и являлся таким человеком, человеком интересным и далеко непростым. — Как вы точно сказали, так вы подумали? — Да, мне кажется, что Смерть — она живая, — поделилась своими ощущениями Анастасия, при слове живая молодой человек вздрогнул, словно его прошибло током. — С вами все в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Да, просто вы так интересно сказали, — зелёные глаза его приобрели тёмный, близкий к черному, цвет, он был напряжен, и о чем-то думал. Анастасия молчала. Принесли кофе, девушка поблагодарил и сделала глоток. Вкус у кофе был необычный, но очень приятный и терпкий, девушка любила такой кофе. Она улыбнулась и закрыла от наслаждения глаза. Редко она пила подобный кофе, он был изумителен на вкус, отдавая нотками винограда. — Смерть, с чего вы начали вдруг про неё говорить? — она прямо посмотрела на собеседника. Тот не отвел взгляда, но и отвечать не спешил. — Мне интересно ваше мнение, — отделился он банальной фразой. — Вы врете, — спокойно излагала она факт, — вам интересно другое, только я не могу понять, что именно. — Вы, — зелёные глаза собеседника вспыхнули, и погасли, он кивнул головой в знак согласия, — правы. Вы очень интересная собеседница, — последнюю фразу он говорил искренне, — но мне пора, простите, до свидания. — Взаимно, — она прищурила свой взор, и чуть улыбнулась, — до свидания. Он скрылся за дверью ресторана, а она с интересом посмотрела ему вслед. Павел вышел на улицу, и прошёл в неизвестном направлении, бизнес-план был уже готов, и он просто решил прогуляться вечером. Даша, его мысли, впрочем не очень трезвые были о ней. Как она там? Конечно, он перед ней виноват, но все же, он попробует ещё раз, он добьется своего! Он вызвал такси, которое должно было подъехать и зашёл в цветочный ларек. Посетителей тут не было, зато цветов. Их было немереное количество. Розы, астры, ромашки, георгины и многие другие, всех расцветок и размеров, красные, жёлтые, белые, розовые, голубые, фиолетовые, оранжевые, и ещё множество сочетаний и оттенков. — Добрый вечер, — поздоровалась женщина, она была в преклонных годах, пучок идеальный в своём исполнении, аккуратные небольшие сережки, одета она была в джемпер и брюки, да и в целом производила более приятное впечатление, но глаза, глаза её были светло-серые, большие и жёсткие, даже взгляд её жёстких глаз, пронизывал до костей, от чего Павлу Аркадьевичу стало не по себе. — Добрый вечер, — поздоровался он, — можно мне ромашки? — Да, конечно, сколько вам? — голос у неё был ровный, но отчего-то делалось впечатление опасности, так вот, что таилось в глубине светло-серых глаз — опасность, да и она сама излучала опасность. Павел вздрогнул от пронзившего его стрелой, беспричинного страха, взявшегося ниоткуда. — Все, я беру все, — не стал раздумывать он, желая поскорее убраться отсюда, не попадаться на глаза этой женщине. — Хорошо, — она протянула ему огромный букет ромашек, и обозначила ему сумму, он оплатил покупку и не прощаясь, пулей выскочил из ларька. Такси как раз подъехало и он сев в машину, назвал адрес. Они летели по ночной Москве, пробок уже не было, да и машин тоже. Ночные огни города поразили его до глубины души, раньше он и значения не придавал этой красоте, а сейчас. Он чувствовал, что постепенно меняется, глубоко в душе, но меняется. И вот, он и сам не заметил, как они уже приехали, расплатившись с водителем, он вышел и предстал пред дверьми больницы. Он без труда нашёл палату 34, и аккуратно открыл дверь. Девушка спала, точнее, он так подумал, аккуратно положил букет на прикроватную тумбочку, и замер. Сквозь прозрачные занавески пробивался свет фонаря, и причудливо играл на лице и волосах девушки, одеяло у неё спало на пол, и видно, что она немного замерзла, прижимая ноги к груди. Даша же следила за ним, сквозь прикрытые веки. Он тихонько наклонился, стараясь не скрипеть досками, пол был старый, деревянный, и не в лучшем состоянии. Подняв одеяло, парень накрыл ее, хорошенько подоткнув одеяло с боков, так детстве делала ему мама. Он улыбнулся, заправив, стараясь не разбудить девушку, прядь волос ей за ухо, и ели ощутимо коснулся губами её лба. Даша не выдержала, и когда он собрался уходить, выскочила. Волосы, растрепанные и напоминавшие гнездо кукушки, глаза сонные и беззащитные, в которых стояли слёзы, она бросилась ему на шею, сама не зная, и не ожидая от себя такого порыва. Слёзы текли из глаз, его сильные руки прижали её к себе, и он лишь нежно шептал: — Тшш, не плачь, все будет хорошо, — он крепче прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы, вдыхая её аромат, такой родной и невыносимо знакомый. Так они и стояли, а мягкий свет фонаря освещал их. Он аккуратно посадил её на кровать, и она удобно устроилась в его объятиях, положив ему голову на плечо. — Родная моя, — исступленно шептал он, не отпуская её не на секунду. — Твоя, — отвечала она, гладя его волосы, перебирая их, и чертя своими тонкими пальцами замысловатый узор.