Inside and out

Сотрудники полиции громко хлопали, пока комиссар вел его через все здание в камеры для задержанных. Он был посажен в одиночку, но всё ещё в костюме, как и ожидал. В полиции знали его достаточно хорошо, чтобы попросить снять пояс, и перчатки с угрожающими зубцами. Но даже с тем, что у него оставалось, он мог бы без проблем сбежать. Не хотел. Брюс остановился в дальнем углу камеры. Он сидел в цементной клетке, когда к ней подошёл Джим. — Один миллиард долларов, — прочитал Брюс вслух. Джим же лишь сказал: — Ты можешь себе это позволить. Через прутья решетки он просунул руку, протягивая письмо обратно. — Ты арестовал меня, и уж точно не должен отпускать под залог. — Это правильный поступок. Ерунда, — бессильно сказал Джим, — Даже так это не расстроит его больше, чем следующие слова. — Робин на крыше. Брюс вздрогнул. Дэмиан… — Скажи ему идти домой. — Нет. Он нахмурился: — Джим… — Нет, — сказал Джим снова. — Я не пойду туда, и не скажу мальчику отправляться домой. Не тогда, когда его отец здесь и отказывается ехать с ним. — Пауза. — Он твой сын, не так ли? Тот, который оскорбляет всех, когда ты берешь его на вечеринки? Десять лет, серьёзно, Бэтмен? — Тринадцать, — прошептал Брюс. — Они так быстро растут, — ответил Джим и протолкнул письмо со сведениями о залоге через прутья. Оно упало у чужих ног. — Отправляйся домой, обними сына, поешь печенья Альфреда. Ты не сможешь делать это уже очень скоро. — Джим, я… Я не могу. — Можешь. — Все, что мне нужно, все, что меня волнует… — Ничего не значит сейчас. Ты сам сдался. Ты дал признательные показания. У нас есть ордер на обыск твоего дома. А еще на Фейсбуке кто-то выложил твое фото в костюме Бэтмена. — Он кинул на человека напротив твердый взгляд. — Тебя посадят в тюрьму, мистер Уэйн, и с этим я сделать ничего не могу. Я не могу дать тебе ни прощения, ни искупления. Но есть вещи, которые нужно сделать, прежде, чем тебя посадят. Он посмотрел на письмо и подумал о словах комиссара, о долге, о сыне… А потом о том, что он сделал. — Я не могу. — Ты дол… — Нет, Джим. Я… — он закрыл глаза. — Нет. — Это слово ранит больше, чем он думал, ранит больнее, чем он думал. Но он не мог вернуться. Не после того, что сделал… Не к Дэмиану. — Ну хорошо, — Буллок вышел из-за угла, и прислонился к решетке. — Бэтси-Брюс хочет остаться под арестом. Хорошо, что я взял пижаму! — с усмешкой он просунул свернутую жгутом одежду через прутья. Она была громоздкой и оранжевой. — Ну же. Давай. Его взгляд окинул одежду, а после вернулся к человеку. — Эй, — усмехнулся Буллок, — если ты собираешься вступить в ряды обычных налогоплательщиков, то стоит соблюдать несколько правил. Правило первое — никаких плащей. Джим же не говорил ничего. Он лишь потупил взгляд и сунул руки в карманы. Брюс отвернулся от мужчин, и начал снимать аммуницию.