Скорпиону

Вот приходит мой Скорпион говорить о времени и домах, где собираются все двенадцать. Жалит ладонь и плечо и некуда мне деваться. Да едва ли хочу я. Говорит Скорпион: «Если прятаться под землёй, ни одной собаке нас не учуять, ни одной не сорвать лица». Я раскрываю вторую руку — жалу на ней мерцать, жалу в неё впиваться. Люби меня ядом. Хотя бы так. Вот приходит мой Скорпион, и планеты становятся в ряд, земля утопает в магме. Говорит Скорпион: «Ты не нужна мне, никогда не нужна мне», целует в плечо. Становится горячо, неистово горячо. Я шепчу: «Да хранит меня Боже». И говорит Скорпион: «Он никогда не умел и теперь не сможет». У меня к тебе всё живое и чистое, у меня к тебе боль и отчаянный крик. Как по острому и раскалённому, я ступаю по линии жизни твоей и кладу свою нить — искрит. И жало твоё, что цветок в поседевшие волосы, забирается под атлас. И восходит ожёг, и мою белую каждый раз дотла. Каждый раз. У меня к тебе мёртвое и поглощённое. Откликается, откликается и цветёт. Мёдом по жилам твой яд растекается, в крошево острое обращается лёд. Всё твоё, всё твоё. Забирай и властвуй, жаль, ведь жало твоё — чисто и свято. Я стою пред тобой распятая и молю не вынимать гвоздя. Хочешь боли — возьми до последней капли — все мои реки текут к тебе. Каждое «да хранит меня Боже» разобьётся о раскалённое «нет». У меня к тебе птицы со сломанными хребтами, из каждой достать перо и вдеть в ладонь. После молчать о горе и вспоминать то, что было до. Огонь. Огонь. Огонь. Вот приходит мой Скорпион, забирается на постель, жадно целует мне плечи. Приходы его неминуемы. Говорит Скорпион: «очень жаль, что тебе не легче, тебя не лечат, ты так больна». Да, поцелуями.