Снежный шар

*** pov Итачи Я проснулся от того, что Ник закрыл дверь в свою комнату. Нет, он прикрыл ее тихо, да и прошел к лестнице неслышно, но привычка быть постоянно настороже никуда не делась. Пора вставать. Я сел и некоторое время смотрел в окно. Все так же светила полная луна, освещая заснеженный двор с вечнозелеными кустарниками и деревьями. Внизу было тихо — Юки и Ник разговаривали на кухне, Кисаме, видимо, еще не проснулся. — Сходишь в оружейный ряд и купишь оружие — кунаи, сенбоны и сюрикены. И еще карту с обозначением скрытых деревень — будем стараться их обходить. — Зачем их обходить? — Ник, не тупи. Я хочу по-минимуму контактировать с шиноби, — Юки говорила спокойно, не колеблясь. — Ага. И двое нукенинов живут у нас дома. — Мы вчера это обсудили. — Ты не боишься, что они будут в дальнейшем требовать помощи от нас? — Не думаю. — Ты на них так смотришь, как… как на тяжелобольных, вот! — что-то звякнуло, видимо мальчишка чуть сильнее, чем нужно, поставил чашку на стол. — Я их не жалею, если ты об этом. Оставим тему. — Ладно. Почему ты не хочешь, чтоб нас видели вместе на выступлении? — Потому что меня можно тобой шантажировать. Пока тебя считают моим дальним родственником, у которого я лишь временно остановилась — ты в безопасности. — Что будешь петь? — Решу на месте. Смотря по ситуации. — Как думаешь, что за задание нужно выполнить? — От Сацуки… без понятия. Я была уверена, что участвую в песенном соревновании, а тут какой-то квест! — Давай договоримся — если там будет опасно — мы сбежим из города? — произнес Ник. Юки молчала. — Сестра? Юки! — Ник. Я сделаю все возможное, чтоб победить. — Сейчас участвует одна майко, ты и трое звуковиков! Ты хоть понимаешь, что если ты выйдешь против деревни звука — тебя просто уничтожат! — Да. Если не заинтересовать главу звуковиков. — Ты головой не ударилась? — вот тут с Ником я был солидарен. — Неа. Я рискну, а потом мы уйдем отсюда… — Куда? — Узнаем у Итачи и Кисаме о всяческих местах, где происходят паранормальные явления и бесследно исчезают люди. — Ты думаешь, что им это известно? — Ты легко вспомнишь несколько мест в нашем мире, в которых происходят аномалии. Если наложить карту этого мира на нашу — нужно сперва проверить те места, который совпадают с нашими аномальными зонами. Если не получится — искать дальше, — поясняла Юки. — Карта со скрытыми селениями нужна для того, чтоб не попасть в какое-нибудь защищенное место, за посещение которого нам будет грозить колесование или сожжение на костре. — Я-то вспомню о существовании тунгусского метеорита и бермудского треугольника, но на карте их не найду. — Печально… будешь освежать знания по географии. — Подслушиваешь? — поинтересовался Кисаме за моей спиной. — Доброе утро. Да. — И что интересного узнал? — Ничего нового, — я толкнул дверь на кухню и вошел в светлое помещение. Юки посмотрела на нас и вежливо улыбнулась. — Доброе утро. У вас есть время на завтрак? — А если нет — то что, кормить не будут? — рассмеялся Кисаме. — Сестра имеет ввиду полноценный прием пищи, а не перекус, — пояснил Ник. — Времени полно, — вздохнул я. В Юки с прошлого вечера что-то неуловимо изменилось. Впрочем, меня это не касается. Тонкие полоски сушеного мяса, свежие овощи и пышный омлет… это все очень вкусно, но тяжело для меня. Кисаме с удовольствием наворачивал пищу, я же едва к ней притронулся. Юки чуть улыбнулась мне и отошла к плите. Спустя пару минут передо мной появилась тарелка с рисом, над которым вился парок, и с куском тушеной семги. — А почему у Итачи личное меню? — возмутился Ник. — Потому что наша обычная пища ему не идет. — Юки невозмутимо села за стол. У нее, кстати, тоже не было омлета — только мясо с овощами. — Всмысле? — уже Кисаме присоединился. — Ну… вы живете в основном на островах и питаетесь рисом и морепродуктами. Это уже привычное ваше питание. Так сложилось в процессе эволюции. У нас с братом все предки жили на континенте в лесистой зоне. Поэтому нам больше подходит мясо, фрукты-овощи, корнеплоды. — Юки спокойно это объясняла, создавая над серединой стола полупрозрачные иллюзии. — И из-за таких эволюционных особенностей мы с братом выше и массивнее большинства местных жителей, — пояснила девушка. — У нас иное строение челюстей, длиннее клыки и крупнее коренные жевательные зубы. — Ну я вас обоих выше, — влез Кисаме. — Ненадолго. — Юки невозмутимо повернулась к нему. — Думаю, Ники тебя перерастет в ближайшие полтора-два года. Мужчины продолжают расти до двадцати четырех лет, да и в моей семье нет низких людей. — Наш кузен выше тебя сантиметров на двадцать, — произнес Ник. — Тощий правда, как Кощей… — А я тогда почему высокий? Если следовать вашей теории, я должен быть как Итачи, а то и меньше — в Тумане с рисом и овощами напряженка — гниют, не успевая вырасти. — Думаю, тут идет то, что ты не совсем человек… — пояснила Юки, — если брать дальше, довольно много морских хищников выдающихся размеров. Белая акула, кашалот, мегаладон… — А последний — это кто? — Древняя акула. До восемнадцати метров в длину. Вымерли около десяти миллионов лет назад. — Это в его челюстях у тебя есть фото? — Да. — Всмысле? — Кисаме напрягся. — Я принесу альбом, — мальчишка убежал из кухни. Юки чуть улыбалась, глядя в окно. Это абсолютное благодушное спокойствие меня настораживало. Она знает гораздо больше, чем говорит. — Вот! — парень положил на стол фотоальбом в кожаном переплете. На фотографии была изображена Юки рядом с челюстями акулы. И челюсти были больше ее самой. — Это не самый большой экземпляр, — пояснила девушка. — В некоторых музеях есть и больше… — А причина вымирания? — Кисаме. Нет, если он хочет найти такую рыбку — без меня, пожалуйста. — Недостаток пищи, медленный рост и уязвимость детенышей. А так же снижение температуры во время очередного ледникового периода, — пояснила Юки. — А почему только челюсти? — поинтересовался я. — Потому что у акул хрящевой скелет. Если труп не попадет в благоприятные условия, то он разлагается целиком, — подключился к лекции Кисаме. — Единственная костная часть — челюсти и зубы, — дополнила девушка. — Юки, я пошел на ярмарку, — Ник убрал со стола тарелку. — Да, поняла. Все помнишь, что нам нужно купить? — Склерозом пока не страдаю, — мальчишка ушел. — Я тоже пойду собираться. Через два часа выступать, — пояснила она, тоже выходя из кухни. Кисаме молча поглядывал на альбом, забытый на столе. — Занесу в библиотеку, — решил он, поднимаясь из-за стола. — Хорошо. Через полчаса встречаемся в гостиной. — Я остался на кухне один. Специально для меня на тарелке лежали шпажки с данго — кроме меня их никто не ел. Вот и славно… ***pov Кисаме Я поднялся в библиотеку и принялся разглядывать фотографии в альбоме. Юки с друзьями в темно-красной форме, Ник с матерью и отцом, какие-то неизвестные люди… снова Юки в довольно откровенном купальнике, сидит на деревянном мостике на фоне моря… Я вытащил эту фотографию из прозрачного кармашка и спрятал в кармане кофты. Альбом закрыл и поставил на полку. — Никто ничего не заметит, — я убеждал сам себя, спускаясь вниз. Юки уже была в гостиной, одетая в узкие брюки и белый свитер, открывающий плечи. Волосы были распущены, лишь несколько прядей убраны от лица и закреплены заколками. Девчонка задумчиво перебирала струны гитары, нашептывая неразборчивые слова. — Думаешь, что петь? — я встал за ее спиной. Юки вздрогнула всем телом и посмотрела на меня, запрокинув голову на спинку дивана. Сегодня ее глаза были светло-голубыми с белыми вкраплениями гармонируя со свитером и брюками. — Нет… настраиваюсь, — она прикрыла глаза и вздохнула. — Волнуешься? — Сильно, — призналась девушка. — Я боюсь, что выходя на сцену оступлюсь, упаду, что-нибудь сломаю… обычный мандраж, — она улыбнулась. — Ну и я знаю, что могу оступиться на ровном месте… обе ноги левые. Я рассмеялся. Действительно, иногда в движениях Юки есть нескоординированность, но обычно она себя контролирует. Видимо, когда начинает нервничать, это проявляется сильнее. — Вы будете присутствовать на выступлении? — поинтересовалась Юки, повернувшись ко мне лицом и становясь коленями на диван. — Если там будет Сацуки, — произнес Итачи, спустившийся по лестнице. Видимо, мы оба решили не одевать плащи, пока выполняем это задание. В темно-синем свитере и в таких же брюках он не выглядел шиноби. Даже если зацикливаться на сумке для кунаев и сюрикенов. — Ты похож на косплеера, — произнесла Юки. — Тут много других шиноби, которые знают, как выглядят наши плащи, но не знают наших лиц, — произнес я. — Не вижу смысла сражаться, — добавил Итачи. — Я бы всех этих слабаков вынес парой ударов! — хмыкнул я. — Никто в этом не сомневается… но зачем? — Юки положила гитару в чехол, любовно погладила гриф, и закрыла крышку. — В смысле? — Тебе доставляют радость убийства? — Это моя работа. И я привык делать ее отлично, — опять эти философские речи! — Конечно. И это похвально… — Вы опять собираетесь ссориться? На это нет времени, — голос Итачи нас отрезвил. — Мы не ссоримся. Просто у нас разные ориентиры в жизни и иногда сложно… — Юки замялась. — Понять друг друга, — закончил я. — Но, с другой стороны, общаться точно с таким же как я — нереально. Я прекрасно понимаю свои недостатки, — дополнил я. Юки улыбнулась и перепрыгнула через спинку дивана. — Встретимся на выступлении! — весело проговорила она, когда мы расходились у калитки. Уже сворачивая с улицы, я оглянулся. Девушка шла, перепрыгивая лужи от прошедшего дождя. Ее фигурка словно серебрилась в лучах осеннего солнца, казалась нереальной и полупрозрачной. — Кисаме. — Итачи прикоснулся к моему плечу. Обычно он избегает физического контакта… — Я догадываюсь, что ты хочешь мне сказать. — Не привязывайся. Она решила абсолютно так же, — Учиха шел по улице вперед, а я замер. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. Юки… Она не из тех, кто будет рад редким встречам и ни к чему не обязывающим плотским утехам. А иного ты не можешь предложить. Не стоит портить дружбу, — вздохнул Итачи. — А ты? Не портишь свою «дружбу», потрахивая Митараши? — рыкнул я. — Хошигаке! — Что? — я уже жалел, что сорвался. — Мои отношения с Анко-тян тебя не касаются. Это раз. Два — Юки не такая. Она не будет бежать к тебе, лишь бы тебя увидеть. К тому же, она не одна. И в первую очередь она беспокоится о брате. И мой тебе совет — если ты действительно к ней неравнодушен — оставь ее. Ты же не хочешь, чтоб тебе присылали в конвертах ее пальцы или уши? Как там еще твои коллеги из тумана выманивают нужных людей? Я вздрогнул. Я прекрасно знал, как именно пытают жертв. И сам принимал в этом участие. Нет, Итачи прав… ***pov Юки Я устроилась под навесом около сцены. Майко и звуковики никак не отреагировали на мое приветствие. Фу, как некультурно! Спустя пару минут шиноби вернулись к своему разговору, а артистка принялась мучить сямисен. Я вздрогнула. Плохо натянутые струны дребезжали, не давая чистого звука. Я вытерпела всего пять минут. — Как тебя зовут? — я подошла к майко. — Уми… — растерялись она. — Уми-сан, тебя не настораживает звучание твоего инструмента? Оно несколько… неидеально, — я чувствовала, что у меня начинается нервный тик. — Это специально! так звук тянется дольше! Как у тебя! — сорвалась она. — Не кричи, — поморщилась я. — Гитара и сямисен — разные музыкальные инструменты. В гитаре протяжность звучания создается тем, что она внутри полая. Но никак не ослабленными струнами. А так же тем, что я играю пальцами, а не… — я указала на плектр. — Так может сыграешь не пальцами, чтоб уравнять шансы? — съязвила за спиной куноичи. — Сейчас? — я повернулась к ней. — Ну да, пока состязание не началось. — Окей… — я покрутила на руке браслет с шармами. Помимо двух переплетенных змей, крохотной гитары и мольберта там висел металлический медиатор, который я с некоторым трудом отцепила от цепочки. Я села на скамейке и извлекла гитару из чехла. Раньше не было ни неба, ни земли, ни пыли, ничего — забыли все. Было небылью, да стало былью, река остыла и вода застыла — ничто. Время — быстрая река, никого не обойдет. Ждет невеста жениха, ждет, как часа своего. В белый цвет облечена, точно в саване стоит. На покой обречена, свадьбы колокол звенит. Забирай, забирай, приходи, прилетай, На века отдана дева юная. Там, где смерть рождает жизнь. В поминальном долгом сне. В страхе девичьем она все же нам суждена. Забирай, забирай, приходи, прилетай, На века отдана дева юная. Не предать своей судьбы. Не уйти, не убежать. Остается навсегда в дар любовь свою отдать… Забирай, забирай, приходи, прилетай, На века отдана дева юная. Забирай. Прилетай. На века отдана дева юная… Теперь я контролировала свои иллюзии и создала картинку прямо перед нами, не затрагивая прохожих. Поэтому медленные хлопки за моей спиной стали для меня неожиданностью и я не смогла сдержать нервной дрожи. — Браво! — что же. Голос Орочимару я помнила еще с того времени, когда увлекалась просмотром аниме с субтитрами. И он меня честно говоря пугал вкупе со своей внешностью и сумасшествием… лет в двенадцать. — Сенсей! — звуковики моментально подскочили и поклонились. — Я решил поприсутствовать на соревнованиях… возможно найти новые таланты… — саннин положил руку мне на плечо. — Юки-сан, верно? — Верно, Орочимару-сама. Уберите руки и отойдите от меня на два шага. Спасибо, — точно, у них же зона комфорта меньше, чем у меня практически в два раза. — Вы знаете мое имя? — Кто не слышал о трех великих саннинах Конохи? — пожала я плечами. — И так как на пятую Хокаге вы не походите, да и с Жабьим саннином вы разной масти… да и просто я знаю, кто является главой скрытого звука. — я не поворачивалась к мужчине лицом. Вот уже и майко побежала на сцену, так и не подтянув струны. — Идиотка… — пробурчала я. — Ты про струны? — один из барабанщиков сел рядом, запрокидывая руку мне на плечи. Черт! — Так это мы ей посоветовали. — И зачем? Она и так не противник вам. — Это весело! — Это подло. Вы испортили репутацию девушке, как майко, — Я поднялась и подошла к сцене. Сильный направленный порыв ветра подкрутил колки, натягивая струны на инструменте. — Вам не кажется, что недостойно шиноби издеваться над беззащитным обычным человеком? — я обернулась к звуковикам. — Зато весело! — рассмеялась девчонка. — Если издевательства над слабыми делают тебя счастливей, то у меня для тебя плохие новости. — А ты прямо вся из себя святая? — Нет. У меня как и у всех есть пороки. Но они не затрагивают других людей. Кстати. Тебе пора на сцену, — я кивнула в сторону спускающейся Уми. — Тебе не превзойти нас! — она толкнула меня плечом. Я почувствовала режущую боль и зашипела сквозь сжатые зубы. На белом свитере довольно быстро растекалось кровавое пятно. Я присмотрелась. На кимоно куноичи была закреплена острием наружу металлическая лента. Да, обычного музыканта это бы лишило возможности играть на ближайший месяц-полтора. Но… Я поднесла к ране ладонь, исцеляя себя. — Жаль… свитер теперь выбрасывать. А вам, Орочимару-сама, лучше бы найти своим подопечным преподавателя по риторике и этикету, — я наконец посмотрела на саннина. Тот ухмылялся. — Они не в состоянии вести нормальный диалог, моментально переходят к агрессивным действиям и не думают о последствиях. Объявили мой выход. Сегодня я — не последняя. Что же. Нужно выступить так, чтоб затмить звуковиков… — Знаете, — тихо произнесла я, стоя на сцене, — в мире полно легенд. Но самые прекрасные, на мой взгляд — легенды о драконах. О них я и спою сегодня. Он позвал её в небо. И она поднялась, Стала мигом почти невесомой… Он почувствовал с ней Неразрывную связь — Из ведущего Стал вдруг ведомый Этим странным созданьем Из мира теней Грациозно кружившим при взлёте. Он поверил в неё. Он доверился ей Целиком В этом странном полёте. И казалось, Предчувствовал каждый виток, Каждый взлёт её Или паденье. Он впервые забыл, Что был так одинок Под Луной До её появленья. А она возносилась Стрелой в небеса За собой его чувствуя силу. И так ярко азартом горели глаза… А его Упирались ей в спину. Он держал её взглядом, Над бездной держал И боялся, Что вдруг потеряет. Он так много побед на Земле одержал Но не знал, Что любовь покоряет В одночасье… Не зная запретов живёт Две души вместе слив воедино. Что вот этот, Быть может, последний полёт Станет песней для них Лебединой. Ведь стремительный взлёт Превращался в пике И над самой землёй прерывался. И опять в небеса Он за ней налегке, Как за солнцем с утра Поднимался. Просто верил в неё. И доверился ей Целиком… Не хотите не верьте!. Два летящих дракона С тех пор у людей Стали символом Жизни и Смерти… Я создала иллюзию, которая смогла (по моим представлениям) захватить весь город, над которым сейчас танцевали свой причудливый танец два дракона — темно-синий и жемчужно-белый. В конце моего выступления они опустились вниз на площадь, рассыпаясь звездами над головами зрителей. Голова жутко кружилась и перед глазами плыло. Усилием воли я досидела до конца выступления шиноби, выслушала поздравления от судей за выход в финал вместе с парнем из звуковиков, получила приказ явиться завтра ко дворцу Сацуки-самы для получения задания и направилась домой. Стоило мне шагнуть в мой двор, как я почувствовала, что теряю сознание. Усилием воли я доползла до дома и добралась до своей комнаты. Почти.