Твоя ревность...

— Что ты мне только что сказал? Повтори, может я не правильно услышал, — он посмотрел на меня как—то опустошённо. — Ты всё правильно понял, Виктор, я хочу всё закончить, — моё сердце разрывалось на миллион частей, но я был уверен, что он тоже этого хочет. Возможно, просто боится сказать. Я видел, каким превозносящим взглядом он смотрел на Юрия. Я никогда не смогу стать таким, да и тем более, как Виктор, насколько бы сильно мне этого не хотелось. — Ты понимаешь, что говоришь?! — Он подскочил с места, — мы через столько прошли. Ты просил оставаться твоим тренером пока ты не уйдёшь из спорта. Неужели для тебя это ничего не значит? Казалось вот—вот и я начну истерически заливаться слезами. Сейчас он неотрывно смотрит на меня таким взглядом. Нет! Не смотри! К горлу подпёр ком. Одно слово и точно не могу сдержаться, находясь в такой напряженной обстановке.  — Юри, — я посмотрел ему в глаза. Его косой взгляд в сторону заставил насторожиться. Как понял, ему тоже не хватило слов объясниться. Далее хлопок входной двери. Он ушёл. А после, не выдержав, я поддался эмоциям, зная, что сейчас меня никто не слышит. Всё происходило будто в дурмане, почти ничего не помню. Сжавшись калачиком, я пролежал всю ночь. Вспышки воспоминаний в памяти связанных с ним, всё не могли погаснуть. Слегка привел в чувства целенаправленный джэб первых лучей солнца в лицо. Пересилив себя, привстал, чтобы задёрнуть шторы. Увиденное в окно нокаутом выбило меня из себя. Он уходил, катя за собой чемодан. Уходил… Навсегда?  — Юри, какого чёрта? — освирепевшая Минако влетела в мою комнату, — куда ушёл Виктор? Юри! Кажется, мне не нужно было ничего ей объяснять. По моему состоянию было однозначно всё видно. Да и не хотел я ничего никому говорить. Сейчас мною было окончательно принято решение отменить участие в дальнейших соревнованиях и уйти со льда. Уже к вечеру по всем возможным средствам связи крутили новость о возвращение великого фигуриста Виктора Никифорова в Россию. А на следующий день интервью, где он размышлял о возвращение в спорт в следующем сезоне. В свою очередь, я не выходил из комнаты уже четвёртый день. Минако считала своим долгом рассказывать мне каждую новость о Викторе, так всё и узнавал. Надавив на мою совесть, мол ничем не помогаю по дому, а матери тяжело, сестра заставила дойти до магазина. «Неужели то что между нами было для тебя ничего не значит?„ Так он сказал, кажется. Для меня не значит, да? Я в подавленном состоянии с того момента, как тебя не стало рядом со мной, а ты уже во всю улыбаешься мне с цифровых билбордов и грациозно блистаешь в СМИ. С другой стороны глупо его винить, эти последствия результат лишь моей инициативы.  — Юри! Это же Юри Кацуки! — женский голос окрикнул меня, — расскажите, что случилось? Почему Виктор вернулся в Россию? Это оказалась компания журналистов, которая ещё несколько минут допытывала меня. Изощрённо отвязавшись, правда, не поняв как, я дошёл до магазина. На мобильный пришло СМС сообщение. Увидев, что пишет Минако, я не шибко удивился, но все же посмотрел. Видимо, изощрённость страдает, так как эта девушка успела меня сфотографировать и загрузить в сеть. "Кацуки Юри в глубоком запое после расставания с тренером Виктором" — красовалось под фотографией. Мда уж, что только не напишут. Мой взгляд с экрана плавно перешёл на витрину напротив, в которой было отчётливо видно отражение. Так и быть, вид у меня не презентабельный, но я и не парад шёл. А если серьёзно, то с Виктора можно взять пример. Остаётся прекрасным всегда, чтобы не происходило. В прочем, ничего нового. Очередной день прошёл в раздумьях и уже подходил к завершению. Я снова распластался на кровати, одиноко вдыхая лунный воздух из открытого окна. Впервые за последние дни меня потянуло в сон и я не стал сопротивляться. В сознание мгновенно привела холодная рука на моей щеке. Я распахнул глаза и слегка опешил.  — Виктор! — это был некий крик счастья. На моём лицо проявилось облегчение и я улыбнулся так широко как только мог, но его взгляд стёр мою улыбку во мгновение, оставив озадаченным. — Как же я соскучился по тебе, — он навис надо мной, касаясь кончиками волос моего лица, — ты себе даже представить не можешь, — уткнулся носом в мою шею, заставив почувствовать его дыхание, а после и плавное сдвижение губ. Я не успел опомниться, как они обжигающе целовали мою шею, заставив всё тело содрогнуться от удовольствия. Смущение накрыло целиком, но почему—то, я его не оттолкнул. Возможно, соскучился по этим ладоням, которые касались меня ежедневно и по этим глазам, столь родным. Сейчас они смотрят в мои и тепло на душе. Так всегда было с ним и только. Трясущимися от волнения, которое я не мог унять, руками, обхватил его шею, пронзая пальцами светлые волосы. — Юри, — его губы изогнулись в привычной шикарной улыбке, заставив мои щёки краснеть ещё больше. Вспышка. Резко вскакиваю, плотно прижимаю руку ко рту, чтобы никто из родных не услышал моего крика от боли в грудной. Слезы непривычно лились из глаз, а я всё не мог смириться, что это сон. Я готов всё отдать, только верните меня обратно к нему, даже если это будет не наяву.  — Юри, — в комнату снова вошёл мой информатор о Викторе, — я тут проходила мимо твоей комнаты и услышала, — она с осторожностью села рядом со мной на край кровати, — может, хоть мне расскажешь? Минако просидела несколько часов со мной, успокаивая. Сегодня она засиделась допоздна и мама настояла на том, чтобы осталась ночевать у нас. Никогда и не подозревал, что в ней есть сочувствие. А после, я посчитал должным ответить на её вопрос, в благодарность, так сказать. Она внимательно меня выслушала, а после некой паузы, я получил от неё прямой вопрос:  — Зачем ты решил за него, что он хочет? Он давал тебе повод думать, что никогда не простит себя за тебя? У него глаза горят при виде одной твоей персоны, а ты, получается, отверг его. Её слова заставили меня задуматься. Он был со мной, чтобы не происходило. Никогда не упрекал в слабостях, проигрышах и не сравнивал ни с кем, даже с Юрием. А я, получается, приревновал? Выждав утра в России, взял телефон трясущейся рукой с целью набрать его номер. Упомянув молитвами всех возможных богов, я всё же сделал это. Каждый гудок отголоском ударял в голову. В конце концов, на звонок ответили.  — В-Виктор! — через волнение выкрикнул я. Затянувшаяся тишина ещё больше нарушила мою способность адекватно связывать слова.  — Слышь, Свинья, сотри отовсюду, даже из своей короткой памяти этот номер. Он наконец в России и чёрт с два я его отпущу, — Юрий, как всегда был в своём репертуаре, но его слова казались довольно серьёзными. Он не дал мне шанса ничего ответить, сразу же закончив вызов. Я собрал остатки смелости в кулак, набрав снова, но звонок сразу же сбросился. И так следующие раз пятнадцать. Скорее всего, добавил мой номер в чёрный список. И снова сообщение, всё от тож же. "— Смотри, новая фотка Виктора и Юрия на тренировке" Я начал вглядываться в его черты. На фото он улыбается так, как во сне. Правда, смотря не на меня, а на него. Фото было выставлено самим Виктором с подписью " Утренние тренировки теперь начинаются с ворчания милашки Юрия." Детальнее рассматривая, я не нарочно перевёл взгляд на его правую руку. Кольцо! Он его не снял!  — Ты делал всё ради меня, теперь, видимо, пришла моя очередь отплатить тебе тем же, — сказал я, коснувшись губами украшения на своём пальце. В итоге, вечером следующего дня, даже на своё удивление, я прилетел в Россию. До того, как вышел за приделы аэропорта уверенность просто хлестала изнутри, но теперь я не знал куда идти. Отчаянье постепенно начинало окутывать меня, но кто бы мог подумать, что мне поможет Инстаграм. Телефон просигналил, что Виктор опубликовал новое фото. По геолокации я нашёл адрес. Как позже на ломаном английском объяснил мне таксист, было совсем не далеко ехать. Вежливо попрощавшись, я вышел из машины и моему взору предоставится величавый вход в красивое высокое здание. Итак, он сейчас на одном из этажей. Вот только на каком? Всё же, трусость, которой у меня к сожалению не отнять, взяла верх, и я остался ждать снаружи пока Виктор выйдет. Не хотелось мне встречаться с Юрием, выслушивать в свой адрес тысячу оскорблений, даже если у половины не знаю значения. Сейчас второй месяц зимы, а Виктор рассказывал, что это один из трёх самых холодных у него на родине. И правда, буквально через десять минут я уже не чувствовал своих ног. -Замёрз? , — родные руки обхватили меня со спины.  — Виктор! — я потёр глаза, чтобы убедиться, что не сплю. Ну или в худшем случае не умер от холода.  — Ну что, как тебе без меня? — хоть обнимал он меня, но его взгляд был направлен куда—то в даль. Я не смог в тот момент ответить ему правдой, спрятал замёрзшие щеки в ворот куртки. Мне казалось, что поведение было довольно скованно. Это странно, ведь раскрепощённость — его второе я. Так мы простояли некоторое время, не встречаясь взглядами: он смотрел вперёд, я вниз. Неожиданно пушистые крупные хлопья снега начали плавно ложиться на землю. Я поднял свой взгляд и глаза округлились от увиденного. Снежинки кружились в хаотичном порядке, создавая некий танец, ловя на себя свет от всего, что его могло излучать и бликуя им, словно под софитами.  — Красиво, правда? — Виктор прервал тишину между нами.  — В-Верно! — немного опешив ответил я.  — Юри, мой вопрос ещё в силе, — он был серьёзен как никогда и, наконец, взглянул мне в глаза. Сейчас щёки были красными далеко не от колющего мороза. Я затаил дыхание, смотря в эти сверкающие глаза цвета ясного неба.  — Мне…я... — всё никак не мог подобрать нужных слов.  — Я с ума сходил без тебя, Юри, — прижав к себе ещё сильнее, прошептал мне на ухо.  — И я! Я очень по тебе скучал, — его признание подавило мою неуверенность. Вырвался из его объятий и встал перед, дабы рассказать всё, — я звонил тебе много раз, но Юрий…  — Я всё знаю. Он за эту шалость уже вполне наказан.  — Ви…  — Тихо, — перебил меня, — ничего не говори, — я почувствовал приближающееся горячее дыхание на своих губах.  — Стой, — схватил его руками за плечи, — мы в людном месте, — я отвёл взгляд, — ты же не хочешь, чтобы про тебя, как моего тренера, писали много ерунды.  — Хм, — улыбнулся он, — мне всё равно. У журналистов и так миллион наших снимков, где мы в обнимку. Но если тебя это смущает, пошли со мной.  — Куда? — Он потянул меня за руку внутрь того самого здания.  — Ко мне домой, я тут живу, — это жилой дом? Ничего себе. Стойте—ка, я первый раз буду дома у Виктора. От этой новости снова появилось много мыслей и теперь волнение просто зашкаливало. Мы поднялись на восемнадцатый этаж. Всё это время он держал меня за руку, крепко её сжимая, будто последний раз. Виктор пригласил меня зайти и как только сделал это, оказался прижат им к стене.  — Тут ведь тебя никто не смущает? — улыбнулся он, приблизившись ко мне по максимуму близко.  — Ты заставляешь меня смущаться больше, чем кто—либо, — после я получил от него столь желанный поцелуй. Наслаждаясь им до мурашек по коже. Я не видел его неделю, а кажется, что вечность. Вечность не ощущал запах его парфюма и не чувствовал теплоты тела. Я берёг каждое мгновением рядом с ним…  — Виктор, скажи, — лёг к нему на плечо, прижавшись, — как ты узнал где я?  — Ну, — этот замедленный ответ меня сразу же насторожил, — Минако мне сказала.  — Я не помню, чтобы вы с ней когда—либо общались. С чего вдруг? — Не очень понимал суть происходящего.  — Она мне чуть—чуть помогала наказать тебя за твою ревность, — он широко улыбнулся.  — Чего? — Это сейчас шутка? Он это нарочно? — Да ты хоть знаешь, как я переживал?! — в него прилетел незамедлительный удар подушкой.  — Я тоже очень волновался о разлуке с тобой, Юри, но и меня пойми. Ты практически расстался со мной.  — Чтобы расстаться, нужно хотя бы встречаться начать, — буркнул я.  — Хочешь? Давай? — воодушевлённо сказал.  — Хочу, — я стеснительно посмотрел в сторону, а он улыбнулся. Меня ожидал очередной поцелуй Виктора, который вводил за считанные мгновения в эйфорию.