Flower Boy Bromance

Джихен не берет трубку. Тэхен себе уже пальцы стер, названивая ему — все бесполезно, тот словно растворился. Беспокойство вязкой жижей растекается по венам, добираясь до сердца и не давая сделать полноценный вдох. «Хен, ответь мне. С тобой все в порядке?» Сообщение прочитано. Тэхен выдыхает с облегчением — раз прочитал, значит, по крайней мере, в состоянии разблокировать телефон и зайти в диалоги. Окрыленный он спешно набирает новое. «Хен… пожалуйста. Перезвони мне» И снова прочитано. Только ответа все нет и нет. Тэхен кусает губы до крови, ходит по танцклассу из угла в угол, сжимая в пальцах телефон и не зная, чем себя занять. Ему вдруг становится очень холодно, и он зябко обнимает себя, недоумевая, почему изо рта еще не вырываются облачка пара. Должны же, разве нет? Черт побери, почему Джихен-хен не отвечает? Дверь позади него открывается. Тэхен резко оборачивается: стоит на пороге, словно не решаясь войти. — Хен! — восклицает он, бросаясь вперед и не зная, чего хочет больше: ударить его или наброситься с поцелуями. — Какого хрена ты позвал меня сюда, а сам испарился? Я себе весь мозг сожрал, думал, с тобой что-то… — он замирает в полушаге от Джихена, пристально вглядываясь в непривычно напряженное лицо. — Что-то случилось? Неприятности на работе? — Тэхен пытается поймать его взгляд, но Джихен мастерски уходит от контакта. — Нет, на работе все в порядке. Даже более чем. Я бы сказал, что все просто охуенно. — Тогда в чем дело? Ты что, заболел? Опять ходил без шапки, позер? — Тэхен тянет руку вперед пощупать чужой лоб на предмет наличия температуры, но Джихен делает шаг в сторону. Слишком удачно и вовремя, чтобы считать это совпадением. — Так, хорошо, — Тэхен поджимает губы, — я ни черта не понимаю. Ты не берешь трубку, не отвечаешь на мои сообщения, хотя сам позвал меня сюда, теперь уходишь от прикосновений — какого черта происходит? Джихен, наконец, поднимает голову и смотрит прямо в глаза: в их темной глубине плещется решительность, и если обычно Тэхен ею восхищался, то теперь она пугает его до чертиков. Потому что он уже знает, что сейчас произойдет. — Нам нужно… — теплая тэхенова ладонь ложится на джихеновы губы, запечатывая их плотным замком, не давая произнести то роковое, ради чего Джихен назначил ему встречу. — Нет. Нет, хен, ты не скажешь этого. Ты просто не можешь. Тэхен вздрагивает, когда его ладонь грубо отнимают ото рта, а знакомые губы шевелятся, извергая из себя слова, смысл которых он не понимает — отказывается понимать. Напрочь. — Мы расстаемся, Тэхен. — Это шутка такая, да? Смешно, пиздец просто, смотри, как я ухохатываюсь, — говорит он, качая головой, как китайский болванчик. — Я не шучу. Мы расстаемся, и я повторю это столько раз, сколько нужно, чтобы ты это понял. — Да неужели? Решил все за нас двоих? Прелесть какая, — Тэхен делает шаг вперед, оттесняя мужчину к стене. — Причины пояснишь, или мне гадать на кофейной гуще? — Мне надоели эти отношения. — Почему, хен? Я сделал что-то не так? — Дело не в тебе. Просто я больше не чувствую того же, что раньше. Тэхен двигает челюстью. Он вскидывает подбородок, глядя на мужчину сверху вниз. Помогает мало. Честно говоря, вообще никак не помогает — чувство беспомощности заполоняет собой стремительно, словно мерзкий сорняк. Тэхен ненавидит чувствовать себя беспомощным. — Значит, больше не любишь меня? — спрашивает он, изучая чужую темную радужку. — Больше не люблю, — отбривает резко, но во взгляде совсем обратное. Тэхен сжимает кулаки и, поддавшись порыву, притягивает его к себе за воротник толстовки и жестко целует. Джихен протестующе мычит ему в рот, пачкая его кровью из прокушенной губы, но сдается под напором, раскрывается навстречу, жадно отвечает, позволяя вести в поцелуе — совсем не похоже на человека, который больше ничего к нему не чувствует, и Тэхен, мысленно отпраздновав победу, отстраняется и утирает испачканный красным рот. — Повтори это еще раз. В глаза мне смотри! — Я больше не люблю тебя, Тэхен! — Джихен практически кричит, но Тэхену плевать. Он не верит ему, не верит ни единому слову. — Доволен?! — Ты врешь. Они смотрят друг другу в глаза не моргая, словно соревнуются в детской игре, вот только игры между ними отнюдь не детские. В комнате становится тихо, но это разбавленное сбившимся дыханием молчание совсем не то, что бывало прежде. Оно тяжелое и пригибает собой к земле. Тэхен чувствует, как в горле против воли скапливается комок. — Вру, — внезапно соглашается Джихен, разбивая гнетущую тишину, и облизывает поврежденную губу. — Тебя невозможно разлюбить, — его голос смягчается. — Влюбившись однажды — невозможно. — Тогда что за бабские выкрутасы? — Тэхену кажется, что он звучит донельзя жалко, но по-другому не выходит. Ему хочется, чтобы Джихен перестал сучить и поговорил с ним по-человечески, чтобы они со всем разобрались. — У тебя что, ПМС, или мы в гребанной дораме?! — Потому что я улетаю, — припечатывает словно бетонной плитой. Тэхен непонимающе хмурится. — Куда, на Северный полюс? — Нет, в Штаты. Меня взяли на одну из главных мужских ролей в новом мюзикле, и если все пройдет хорошо, то мне предложат постоянное место в труппе. А там и до своей студии недалеко, ты же знаешь, что это моя мечта. — Конечно, знаю, — Тэхен все еще не понимает. — И я всегда поддержу тебя. Ты ведь знаешь, я и сам постоянно в разъездах, и график у меня сумасшедший, но раньше нам это не мешало. — Раньше я работал в «BigHit», Тэ, и мы могли видеться хотя бы на репетициях или в перерывах. Да и как ни крути, в Азии тебя поймать проще, а Штаты? Ну сколько раз ты сможешь вырваться — два, три раза в год? Даже если вы приедете по работе, у вас будет пиздецки забитое расписание, думаешь, я не в курсе, как на вас пашут? Для нормальных отношений этого мало, ты сам прекрасно это понимаешь. — Я и не говорю, что будет легко, но мы можем хотя бы попробовать, а не разыгрывать тут спектакли с расставаниями! — И сколько это продлится, по-твоему? Насколько нас с тобой хватит? Это дохлый номер. Я так не хочу и не могу, и если уж расставаться, то сейчас. — И скоро ты улетаешь? Дай-ка я угадаю: самолет через три часа, и ты заскочил трагично попрощаться перед отлетом? — Вылет через неделю, — Джихен смотрит на него безотрывно. — В этой сцене и так слишком много от дешевой драмы, я решил сказать тебе заранее. Он уже все для себя решил, вдруг понимает Тэхен. Он все решил за нас обоих, и мои слова ничего не изменят. В горле пересыхает. Тэхен отстраняется. — Когда ты узнал, что тебя взяли? Только не ври, что сегодня, ты не принимаешь решения так быстро. — Месяц назад. — Вот как, — Тэхен сглатывает. — Вот как. Ясно, — он засовывает руки в карманы, чтобы казаться более уверенным, хотя не чувствует себя таким ни на грамм. — А теперь скажи мне, пожалуйста, что ты действительно уезжаешь, потому что выбираешь карьеру, а не потому что… — он не договаривает, заметив, как едва уловимо меняется выражение лица Джихена. — Блядь, Джихен! — Тэхен едва ли не впервые плюет на формальности. — Серьезно, поэтому?! Ты что, идиот? Тот мягко улыбается. — Идиот здесь не я, Тэхен, — он притягивает его ближе. — Точнее, не идиот, а просто запутавшийся влюбленный придурок. — Чт… — Джихен не дает ему договорить, приложив к губам палец. — Ты любишь его, не отрицай. Хотя бы перед самим собой. Любишь и всегда любил. — Эта история давно в прошлом, хен, я же говорил тебе… — Для кого она в прошлом, для мелкого? Из него сердечки при виде тебя так и сыплются, или ты думаешь, я не замечаю, как трепетно он ухаживает за тобой? Или того, как сильно тебе это нравится? — Неправда, — выходит как-то совсем жалобно. — Ты любишь его. А он любит тебя. Не мучай вас обоих и дай уже мальчишке шанс. — Я не хочу давать ему шанс, я дал его тебе! Ты заставил меня обратить на себя внимание, заинтересоваться тобой. Я так сильно увлекся тобой, хен, впервые после Чонгука меня кто-то привлек настолько сильно, — он запинается. — Ты привязал меня к себе, а теперь бросаешь ради какой-то псевдоблагородной хуйни? Когда-то ты сказал, что тебе достаточно моего желания быть рядом, так вот: я хочу быть с тобой! Слышишь? Хочу! Почему ты не слышишь меня, черт возьми? Джихен подается вперед, прислоняется к его лбу своим и заглядывает в глаза. — Потому что я стал жадным, Тэ, — негромко признается он, и Тэхен против воли задерживает дыхание. — Сперва я думал, что твоего желания мне хватит, что мне будет достаточно. Но чем дольше я был с тобой, чем больше узнавал тебя, тем сильнее понимал, что мне мало. Мне мало твоего желания, я хочу это, — он кладет руку на левую сторону груди Тэхена, туда, где должно биться сердце. — А этого у меня нет. И никогда не будет. — Мое сердце не там, идиот, ты что, анатомию в школе не учил? — Тэхен накрывает его ладонь своими. — Вот именно, оно не там. Не с тем человеком, и… — Поцелуй меня, хен, — просит Тэхен совсем тихо. — В последний раз. Джихен явно хочет возразить, уже открывает рот, но потом отчего-то передумывает и, придвинувшись вплотную, берет его лицо в свои крепкие ладони. — Да, — шепчет он, — да. В последний раз. Тэхен прижимается к нему, цепляется судорожно за широкие плечи, словно утопающий — за спасательный круг, двигает губами навстречу, целуя с отчаянием, нежностью, благодарностью за все — с почти-любовью. Как жаль, что только почти. Если бы Тэхен был властен решать, кому отдавать свое сердце, он бы не раздумывая подарил его Джихену и прожил бы с ним счастливую жизнь. Но даже если он все еще безумно не хочет расставаться с ним, держать его подле себя он не имеет никакого морального права. Джихен заслуживает целого и яркого, самого лучшего, а не жалкого «почти». Тэхен понимает; он умный мальчик, он все понимает. Только в грудь будто воткнули огромный ржавый гвоздь и несколько раз хорошенько провернули. Он отстраняется, только когда легкие начинают гореть от нехватки кислорода, а боль в груди разрастается все сильнее. — Я был счастлив с тобой, слышишь? — шепчет он, слыша, как дрожит его голос. — По-настоящему счастлив. — Я знаю, — Джихен улыбается. — Я знаю, Тэ. Я тоже. Тэхен делает несколько глубоких вдохов-выдохов, успокаиваясь. — Все? — спрашивает он. Теперь между нами официально все кончено? Безвозвратно? — Все. — Хорошо, — Тэхен облизывает губы. Ржавчина на языке отдает горечью, или ему это только кажется? — Напиши мне, когда ты улетаешь, я приеду тебя проводить. Джихен кивает. — Хорошо. — Хорошо, — эхом отзывается Тэхен и, пересилив себя, отступает на пару шагов назад, а после на ватных ногах идет к двери. Джихен остается позади, и Тэхен почти уверен, что тот провожает его взглядом. Он выходит в коридор и неспешно направляется к выходу из здания компании. Все. Все.