Любимец

Поход в Торговый центр удался на славу, как и просил капитан, — шороху мы навели знатного. Во-первых, Лу мне устроил прилюдную сцену ревности. Видимо только по ней в нем вообще узнали вокалиста группы «Мята», все же засветился я ранее именно как его питомец. Оправдываться не стал. Просто потому, что в это время отдирал от себя хрипящую кошку, которая после своего сольного визга сорвала голос. Я же, даже звуки не сразу начал слышать, так как уши заложило неслабо. Пришлось зажимать нос и продувать. Хорошо еще, что когда на нас начала наседать толпа, Пуфф с Велисом успели наши покупки подхватить, а то я сориентировался не сразу и их бы попросту растоптали, а может под шумок и умыкнули. Не так было обидно за свои обновы, как за детские, все больше времени на них потратили: я — один, а куртовской мелочи — пять! Ну и Курт, собственно говоря. Во-вторых, помогла администрация самого торгового центра сначала в лице начальника охраны, а уже потом к нам подошел представитель отдела по работе с рекламой и связью с общественностью. Кстати, так и не понял, кого от кого охранники защищали: меня от толпы или все же своих покупателей от инопланетянина, неизвестно на что способного. Я было порадовался их оперативной работе, а оказалось им позвонили из салона, где «памадили» Лу, и сообщили о говорящем человеке. Дальше нашли по камерам слежения и уже «пасли» по всем бутикам, стараясь не привлекать внимание. В-третьих, вспомнились пингвины из Мадагаскара с их извечным «Улыбаемся и машем!». Я помахал толпе лапкой, та умиленно ухнула, послал улыбку — толпа ахнула, а Лу выдал мне затрещину, все еще холя и лелея свою ревность. Обидевшись, закинул Моль на плечо «каком» кверху и больше не обращал внимания на его трепыхания, только лишь раз звучно приложив ладонью по заднице, когда он попробовал меня укусить за бок. Кстати, это оказалось огромным плюсом, мои тылы были защищены от лапок поголовно сексуально озабоченных неков! Лу оборонял от всех желающих помацать меня с тыла, а то у самого и времени на это не было, а его самого моя задница и не интересовала. Разве что с эстетической точки зрения, тут даже я был готов признать — хороша. Вообще, если припомнить, как-то он заикался, чтобы ее облизать, но это к делу не относится. Терпение кончилось, когда паренек лет девятнадцати на вид, со слащавыми чертами лица манерно спросил: — Вы же раньше жили с солистом группы «Мята»? Возможно, вас девушки не интересуют совершенно? — и встал в позу поэффектней, стараясь продемонстрировать всего себя сразу: мол, смотри, какая я лялячка. Я оценил, действительно хорошенький, но вот воспринять его, как сексуального партнера, все равно не смог — он не женщина! Да и был бы, то оказался слишком тощ — как Моль. — И сейчас живет! — Лу даже приподнялся, опираясь руками на мои лопатки, воинственно распушил хвост, замотыляв им перед моим лицом, щекоча нос и вызывая чих. Парнишка явно что-то собирался ответить, но я решил, что самое лучшее для всех — это смена дислокации нашей компании, и желательно в менее оживленное место. Тут как раз и пришли на помощь представители администрации торгового центра, а охрана деликатно «отстранила» толпу от нас, сдерживая напор особо любопытных или наглых. Сопроводили нас не к выходу, как я надеялся, а на верхние этажи, где размещалась офисная часть здания, и интерес представителей центра оказался более шкурным, чем благородным порывом «спасти» нас от толпы. Им хотелось рекламы, что даже разумный человек идет к ним, а не в тот, что в соседнем районе. Тут уже шипел Пуфф, почувствовав, как в обход его мне предлагают работу. Я даже не прислушивался к их дебатам, решив отойти к окошку и посмотреть на соседние дома. Ничего интересного. Я настолько уже привык к этому миру, что, вернись сейчас в свой — разглядывал бы с большим любопытством. Мысли начали течь настолько вяло, что в эту минуту мне был более интересен диванчик в кабинете. Хотелось просто поваляться, вытянувшись во весь рост… Через полчаса Пуфф, нарушив мое ленивое созерцание улицы, сообщил, что я обязан подписать с его агентством договор. — Обязан? — посмотрел на колобкообразного нека. — Повтори еще раз, что я тебе обязан? Песни? Да. А остальное? — только одно это «обязан» заставило меня пойти наперекор, уж слишком нагло это прозвучало. — Саша, Сашенька, успокойся, я не это имел в виду, — заюлил Пуфф, выставляя перед собой руки, когда я над ним навис, предварительно поправив Лу на плече. — Ну, тебе все равно придется найти агента, который будет всем этим заниматься, отчислять налоги, формировать график работы, сортировать предложения… Это же такая морока, а у нас много квалифицированных ребят. Я лично тебе подберу самого лучшего. — И красивого? — попытался я сыронизировать. — Да хоть какого! Знаешь, какие у нас кадры? — Пуфф даже причмокнул, а мне пришлось в спешности поправлять зашипевшего и закопошившегося Лу, а ведь так хорошо лежал… Висел! Молча! — А кто тебе сказал, что у меня такого агента нет? Вон, военное ведомство так удачно взяло в свои руки бразды правления: даже каракули пустили на выставку, ну ты сам тогда слышал. Или нет? — запоздало вспомнилось, что именно в тот момент Пуфф как раз полировал задницу Велиса. — Может и в этом вопросе затрагиваются их интересы. Буду рекламировать государственные программы, например, запишись в доблестную армию, и пусть твои соседи спят спокойно! — Военное ведомство? — встрял нек, работающий в администрации торгового центра. — Так может мы с вами все же напрямую договоримся? — Я не против, но, к сожалению, в ближайшее время мы будем вынуждены покинуть этот континент. Могу предложить только альтернативный вариант: вы делаете несколько моих фотографий сейчас, а в оплату предоставляете машину с водителем, который нас отвезет в любое указанное нами место, в рамках разумного. — Вы позволите мне согласовать это предложение с руководством? Я обещаю, что все займет не более десяти минут, — физически чувствовал, как в мозгах у нека напротив щелкает калькулятор, подсчитывая выгоду. — Сашка, ты что творишь?! — зашипел на меня Пуфф. — Саш, это, и правда, очень дешево! — поддержал его Велис. — Вы толпу внизу видели? Хотите, чтобы она меня разорвала на сувениры? — Лу снова зашипел и я уже на автомате приложил его ладонью по заднице, поправляя, чтобы не свалился, а хвост убирая в сторону — гибкая часть тела так и норовила закрыть обзор или обвить шею. Неки переглянулись и как-то подозрительно покосились на меня. — Что?! — Да так… Ничего… — задумчиво протянул Велис, как-то уж очень пристально осматривая меня, — тебе ничего не мешает? — Ладно, пусть тащат аппаратуру, я сам тебя сфотографирую. Нечего доверять такое дилетантам, — проворчал под нос Пуфф и ушел куда-то в сторону, уводя Велиса, оставив меня стоять и недоуменно на них пялиться. Это они о чем?! Как раз в этот момент вернулся работник администрации с торчащими от предвкушения ушами и сияющими глазами, сверкая белыми клыками в улыбке. Полагаю, Пуфф знал, как его зовут, а мне, пропустившему начало их разговора, и интересно не было. Снимать решили в коридоре между офисов, как будто я иду с шоппинга, что подтверждал объемный пакет с логотипом торгового центра. Мне-то как-то оно все было безразлично, только голова болеть начала, да и в сон клонило. Лишь бы только от всех отделаться, готов был встать и принять любую позу, как требовал Пуфф, то и дело поправляя Лу на плече — сползал, зараза неудобная. До машины прошли окольными путями, больше не встретившись с покупателями, все же отдельный подземный паркинг — это круто. А вот на выезде попали в небольшую пробку, состоящую из толпы, жаждущей общения с таким эксклюзивом, как я, кажется были репортеры. Пришлось откровенно прятаться за спину Лу, точнее я его и так посадил к себе на колени, так как Велис занимал достаточно много места, и даже вдвоем было тесновато, а Пуфф и вовсе уселся на переднее сидение рядом с водителем. Первые минут десять я еще держался, а потом подступила тошнота, желудок крутило, в паху горело, а на лбу выступила холодная испарина. Мне было откровенно душно и даже открытые окна не помогали, приходилось придерживать Лу за бедра, чтобы он не ерзал на мне на поворотах, а тот, будто и не замечая этого, старательно тёрся задницей о мой пах, где член уже жил собственной жизнью. Мне оставалось только упереться лбом между его лопаток и наблюдать за цветными кругами перед глазами, глубоко дыша и рассуждая: уж не собрался ли я помереть? Под конец дороги хотелось только одного — в душ. Холодный. Тошнота и прочие симптомы отошли на второй план, тело горело, внизу живота пульсировало, яйца болели, а мир сменил спектр на черно-белый и различные тона серого. — Сань, ты как? — встретил нас на крыльце капитан, до противного бодрый и довольный. — Замечательно, — прорычал я, снова закидывая Лу на плечо и проходя в гостиницу, пытаясь через карман штанов придерживать стояк, краем глаза заметил, как за нами припарковалось еще две машины и из них выходили военные в «штатском». Идиоты, их хоть в карнавальные перья и бусы обряди, а выправку все равно заметно будет. За спиной послышалось перешептывание неков, но мне так хотелось упасть в кровать… и, пожалуй, эта стало последней моей связной мыслью, хотя еще успел заметить, как закрываются двери лифта… и когда только добрался до него?! Просыпался медленно, с трудом. Непослушное тело ломило от ногтей на пальцах ног до кончиков волос на голове, казалось, что ночью по мне проскакали все полки крестоносцев, при этом каждый всадник был закован в полную броню, а их кони, помимо лат и своих седоков, еще и боеприпасы тянули. Хорошо погуляли, ничего не скажешь… и не вспомнишь. Любая мысль отдавалась болью в висках и эхом рикошетила в затылок, где героически и самоотверженно гибла. Глаза даже под веками горели, будто несколько часов не мигая смотрел на солнце, а во рту язык присох к верхнему небу, но, несмотря на это, гадостного привкуса перегара не чувствовал. Первая попытка перевернуться на бок провалилась, хотя и вторая тоже, тело только сильнее скрутило судорогой, а вот когда она прошла, началась паника. Самая настоящая, от которой сердце громко выстукивало канонаду где-то в пятках, холодный пот заструился не только по лбу и спине, но и в трусах, а кусок мерзкого льда засел в желудке, царапая внутренности. Пока меня корежило в судорогах, я явно услышал металлическое бряцанье и, даже не открывая глаз, мог поспорить на все свое нескромное состояние, что так могли стукаться только наручники о трубу. Уж в этом у меня опыт был большой. — Черт!!! — всхлипнул я, чуть не прикусив распухший язык. На секунду глаза пронзило болью, да так, что я не смог подавить стона, и мир хотел было потонуть во тьме болевого шока, но только сила воли заставляла сознание держатся на плаву — тело еще помнило и навряд ли когда-нибудь забудет: потерять сознание — не значит проснуться в более лучшем состоянии или положении. Это было слишком опасно. Считая про себя, попытался успокоится: глубокий вдох, медленный выдох… Помогло ровно настолько, чтобы начать адекватно воспринимать реальность, и она мне категорически не нравилась: серая закрытая палата без окон, две двери, тусклый свет от длинных ламп на потолке, светлый бетонный пол. Попробовал дернуть рукой еще раз, надеясь, что мне все это приснилось, что это дурацкая шутка Лу, желающего хоть как-то удовлетворить свое уязвленное достоинство, если, конечно, таковое имеется у мазохиста. Но как бы я не подавлял чувство паники, стоило только мелькнуть на периферии мысли-воспоминании о последних годах, и я снова принялся дергать руками в безумной надежде, если и не порвать цепь между браслетами наручников, то… да хоть выдрать металлическую спинку кровати! Ею потом и оставлю «автограф» на каждом, кто решится зайти в комнату. С ногами, которые также оказались скованными на лодыжках, разобраться будет проще. «Кстати, а меня видимо „повысили“. Раньше содержание было хуже тюремного, а сейчас хоть комната и без окон, но зато, пусть и тускло, но освещенной, а я лежал на больничной койке с вполне мягким матрасом, а не на полу».  Попытка успокоиться привела к анализу ситуации с садистским сарказмом над ситуацией, хотя изначально я только попытался описать себе плюсы происходящего — ведь именно это советуют психологи. — Саша, успокойся, все хорошо, — за попытками выбраться не заметил, как у меня появились «гости» — два нека: один в белом халате, которого я никогда не видел, а вторым оказался капитан. — Сука, ты сдал меня им! УБЬЮ! — все мое самообладание, которого удалось достигнуть, испарилось как ни бывало, только вместо паники появилась жгучая обида и ярость. Не будь я прикован, вспорол бы нека и выпотрошил, и плевать, что будет потом. Капитан даже не удостоил меня ответом, безбоязненно подойдя ближе. Хлёсткие пощечины посыпались, как водица из тучи, но вместо того, чтобы успокаиваться, я лишь больше зверел, попытался поймать руку зубами, и если уж не отгрызть на хуй, то прокусить уж точно. — Держите его, держите, я сейчас успокоительное вколю! — проорал незнакомец, приставляя к моему плечу инъекционный пистолет. Новая волна паники, адреналина и злости на собственную доверчивость придала силы, и цепь наручников поддалась, одно из звеньев разогнулось, освобождая руки из плена. Первым делом наотмашь оттолкнул от себя незнакомца, который все же успел мне что-то вколоть, а после пришла очередь и капитана. Кошак был силен, но я — злее. Одним ударом в морду отправил капитана в небольшой полет аккурат до стенки, где он и сполз, прижимая руку к кровоточащему носу. Писк приборов, который до этого я даже не воспринимал, зашкаливал и этим раздражал. Не церемонясь, выдирал все проводки, тянущиеся ко мне, стараясь не терять из вида ни одного из неков, рискуя заработать косоглазие. Уже сидя, понял, что не так уж и пустынна была комната, как мне казалась раньше: над кроватью было несколько аппаратов с кучей кнопок на каждом, которые подсвечивались ровным холодным голубоватым светом. — Ну ты и сука, капитан. Я же тебя сейчас собственными руками придушу, и пусть даже это будет последнее, что я успею сделать, — рычал я, пытаясь разорвать цепь и на ножных кандалах. С натугой, но звенья постепенно поддавались. — Александр, послушай, ты все не так понял! — прогнусавил капитан, пытаясь подняться на ноги, но, видимо, удар вышел слишком сильным, так как его качало из стороны в сторону, будто матроса на палубе в шторм, а кровь из носа даже через руку залила и подбородок, и футболку на груди. Несколько капель упали на пол. — Да ты что? Ну, просвети меня дикого, пока я до тебя не добрался! — рявкнул, чувствуя, что сейчас вместе с койкой поползу на него и запинаю ею. Говорят, самый страшный зверь — загнанный зверь. Подтверждаю. — Что ты последнее помнишь? — прогнусавил нек. — Нам пришлось тебя временно изолировать! Ты был невменяем! — ЧЕГО?! — Ты на своего Лунао набросился так, что нам пришлось тебя усыпить, чтобы от него отодрать, а ему жопу штопать. Или для тебя это нормально?! — капитан не сдержался и, сам зверея, перешел на повышенный тон. — А? — слов не было. На меня, как ушат холодной воды вылили, подобным заявлением. Я, и правда, мало что помнил из вчерашнего. Нет, сам шоппинг помнил, а вот потом воспоминания блекли и становились какими-то безликими: без эмоций, вкуса и чувств. Вроде бы все со мной происходило, но как бы со стороны… — Пуфф, Велис и те, кого я отправил присматривать за тобой, в один голос утверждали, что ты вел себя нехарактерно: вцепился в своего нека и не отпускал, а накинулся уже тут. Мы не сразу сориентировались в чем дело, когда ты рванул к лифтам, а потом уже поздно было. Саша, послушай, никто тебя не собирается запирать, но нам придется еще за тобой понаблюдать, дабы удостовериться, что рецидив не повторится. В ответ я глухо зарычал, хотя где-то очень глубоко и понимал, что капитан прав, но и поверить в то, что все это произошло… С чего?! Вот по пьяни мог и не такое учудить, но ведь не пил. Да и нет в этом мире настолько крепких напитков, разве что качество количеством компенсировал. — Ты же не хочешь, чтобы в следующий раз твоей жертвой оказался кто-то из детей Курта? — вопрос был из разряда «удар ниже пояса», и капитан это прекрасно понимал, а мне нужно было немного времени на размышления. Воспоминания, как меня крутило в машине, были последними, а потом… А и правда, что же было потом? Пока я переваривал все случившееся сейчас и накануне, протягивая логические цепочки, капитан по стенке доковылял до нека в белом халате, первым делом проверил пульс на шее, а после перевернул на спину. — Жив? — теперь, когда ярость схлынула, мне хотелось разобраться в ситуации, а смерть этого нека могла отодвинуть желаемое в неопределенное будущее. Быть условно опасным в глазах капитана — это не самый лучший вариант. — Жив, тебе повезло, — облегченно усмехнулся нек, отрывая от белого халата полоску ткани и прикладывая ее к носу. Кровь так и не остановилась, но нос, чисто визуально, не сломал. — Что вы мне вкололи? — вспомнил я причину, по которой откинул нека к стене. — Успокоительное. Нет, нет, там без снотворного, — тут же успокоил меня капитан, видя, как я нахмурился. — Ты и так почти четыре дня в отключке провалялся. — Сколько?! — теперь понятно, откуда появились судороги. В лаборатории мои мышцы стимулировали и не давали крови застояться, а тут даже на бок перевернуть не догадались. Вот же ж, вашу… кису. — Мы попытались понять, что произошло, и взяли анализ крови. Вроде все было в норме, а вот когда прогнали на гормоны… — тут капитан присвистнул, даже удивительно, как у него это получилось, с тряпкой-то на носу, — там столько оказалось тестостерона и еще по мелочи, что превышало норму в десятки раз! Удивительно, как только сердце выдержало?! В общем, наши врачи решили немного тебя «промариновать» тут, пока все не нормализуется. Почистили кровь, понизили гормональный фон, так что тебе в пору спасибо говорить! — Тестостерона? Это который за… кхм? — Угу. Ты это «кхм» почти всем и продемонстрировал, особенно когда тебя от Лунао оттаскивали, так и везли сюда со стояком. Твоя жертва еще дня три на всех матерился, что его к тебе не пустили и он такой момент теряет. И это со швами-то на том самом месте! — нек уже откровенно стебался, а я впервые за долгое время покраснел, так что дышать трудно стало. — А особенно возмущался, когда ему задницу штопали — мол, тебе швы потом мешать будут. У нас все на камеру зафиксировано, потом посмотришь, — добил меня капитан окончательно. — Это все? — выдавил я из себя вопрос, шокированный своим поступком. Никогда не был насильником и маньяком. И еще больше шокированный поведением Лу. Вот же… Мазохист! — А мало? Лучше ответь, это какая-то особенность твоего вида или… — Или, — перебил я капитана. — Для меня это вообще несвойственно. Даже не представляю, из-за чего все произошло. В начале все было хорошо, потом появилась какая-то апатия, дорога обратно и все! — И все? — Ну, мутило, живот крутило, в жар бросило… наверное, сожрал что-то тухлое или что-то из ваших продуктов мне противопоказано. Ну как-то оно на отравление было похоже по симптомам. — Возможно, а что вы ели за последние трое суток? — это пришел в себя нек в белом халате, хотя в сознании он уже давно, раз решил подключиться к беседе. — Хотя сомневаюсь, слишком не типичная аллергическая реакция. Я послушно перечислил и даже не забыл упомянуть про выпитое в первый день встречи. Собственно говоря, только в тот день ел хоть что-то мало-мальски подозрительное, в остальные дни сам же и готовил. — Кстати, а почему вас спасать никто не прибежал, да и сейчас не ломится в дверь? Не, ну, а че? Один в отключке, другой тут кровью пол поливает, а я злой, как крокодил, болеющий бешенством. — Я предполагал подобную реакцию, поэтому отдал соответствующие указания, и, знаешь, мне теперь еще интересней узнать, что с тобой происходило в последние годы, — капитан сидел, облокотившись на стену, и, кажется, кровь уже перестала хлестать, но вот синяки вокруг глаз заметил только сейчас: то ли я ему нос все же сломал, то ли нек не спал последние несколько суток. — Слушай, что-то ты паршиво выглядишь, — протянул я, пристально рассматривая капитана. — Да как сказать… Помнишь, мы в магазине закупались? Там еще администратор у всех документы сканировал? — Ну? — я насторожился. Неужели из-за него у Курта проблемы появились, и он… — Когда у твоего жениха в один день случилось и увольнение, и пришли из попечительского совета, я решил проверить все твои контакты за последнее время, но ты никуда почти не выходил. Тогда вспомнил, что именно этот администратор считывал твои данные с инфобраслета, и решил его пробить по своим базам — ничего интересного: родился, учился, пару раз попадался в наркотическом угаре, но не более. Попробовал съездить в тот магазин, но его там не видели с той самой ночи, а вот два дня назад нашли мертвым. Я бы даже не заинтересовался этим случаем, если бы случайно не опознал его на снимке в сводке последних событий. — И нафига ты себе такой фотоальбом завел? Любишь на трупы полюбоваться поздней ночью? — хмыкнул я, пытаясь за шуткой скрыть недоумение, любопытство и волнение. — Да нет, просто имею доступ в базу и решил посмотреть, что в последние две недели произошло в том районе бараков, где ты отсиживался. Вот тоже, например, интересно: в больницу был доставлен мальчик с располосованным лицом, открытым переломом лучевой и локтевой костей, вывихом ключицы и… ПОРОТЫЙ! Я может быть и не обратил бы внимание, но вот по словам пострадавшего и его друзей, которые и доставили мальчика в больницу, сообщили, что на них напал мегаполисный, и угадай где? Да-да, за домом твоего женишка. Ничего не напоминает? — Нет, — соврал я, даже не моргнув. Хотя почему соврал? Я не видел «мальчиков», на которых напал мегаполисный, я видел группу отморозков, которые меня хотели ограбить, а один еще и пырнул ножом. — Так что с администратором из магазина? — Ничего. Ничего хорошего. Все органы вырезаны, глазные яблоки удалены… Все, что можно трансплантировать, даже кровь сцежена, причем еще при жизни. Сам должен понимать, что все это можно сделать только имея определенное оборудование под рукой, и уж точно не в одиночку, и если последнее в бараках не исключено, то где взять первое? Это, конечно, только мое предположение, но что-то мне подсказывает, нужно искать то место, где держали тебя. — Возможно, когда мы этим займемся? — странно сказать, но зверское убийство меня не впечатлило, даже жалости не вызвало: кому нужны органы наркомана?! — Не мы, а я. Ты пока тут на карантине посидишь, — развел руками капитан. — А местность можешь хоть сейчас показать, — с этими словами нек вытащил из кармана ключи и бросил мне. Пояснять от чего они, мне не потребовалось, и так понятно — от наручников. — И что, мне теперь в этом карцере сидеть? — злости я не чувствовал — хорошее успокоительное вкололи, нужно будет название спросить и периодически себе «покалывать». — В идеале — да, а так можешь бродить везде, но, если почувствуешь первые признаки недомогания… Тут вообще есть все необходимое. Вон за той дверью, — нек показал на одну из двух, — санузел, и рядом комната, где можно и в сетке покопаться, и пообедать, а это в основном для лежачих пациентов под строгим наблюдением. — Запрусь в душе и буду дрочить, — хмыкнул я, представив себе эту картину. После того разговора еще дня два просидел в тех апартаментах, не рискуя выходить. Осознание случившегося меня самого напугало неслабо, а уж когда увидел запись с камер в лифте, и вовсе подурнело. Там был не я, а самый натуральный дикий человек в период гона, если тут такое возможно. Казалось бы, вот я вхожу в лифт с Лу на плече и уже секунду спустя срываю с него штаны, оголяя белую задницу, которую и задницей то не назовешь, настолько нек стал худым; не церемонясь, разворачиваю к себе спиной, еще и впечатываю ладонью в спину, чтобы точно не убежал; единственный стон-вой, только когда я вошел резко и сразу на всю длину. Не нужно быть гением, чтобы понять — ни о растяжке, ни о банальной слюне вместо смазки нет и речи. Зато понял, что и мазохист мазохисту рознь: на лице Лу была болезненная гримаса, нижняя губа прикушена, а когти царапали стену лифта, оставляя если и не глубокие, но все равно отчетливо видные борозды. Ему определенно было больно, но выразить что-то против… Он просто молча плакал и терпел. Вот только мне на записи было наплевать, я трахал его, быстро двигая бедрами, и рычал. Потом двери лифта открылись, но никто не зашел и не вышел. И только через полминуты меня вырубил какой-то военный, когда двери лифта повторно открылись. Я завалился на Моль, но его и самого ноги не держали, так что, лишившись своей опоры в моем лице, попросту стек на пол. Сжался калачиком и разрыдался в голос, пряча лицо за волосами… Занавес. Эту запись я просмотрел раз десять и каждый раз был готов биться головой об стену. С разбега! Я осознавал, какая сволочь и мудак, но ничего не мог с собой поделать и оправдание: «Это был не я!», тут не проканает. Ладно, тогда со мной что-то творилось, я был не в себе, не отдавал отчета в своих действиях, вообще ничего не помню, но сейчас? Сейчас мне только стоило взглянуть на это изнасилование и впору было бежать в сортир дрочить! При этом меня не возбуждал ни корчащийся от боли Лу, ни я сам по отдельности. Меня волновал сам факт жесткого траха. Я почти физически ощущал, как проникаю членом в тугую задницу, и головка чуть ли не пульсировала от желания кончить. Это уже не настораживало — пугало. Еще я пытался понять, нафига я таскал на себе Лу? И ведь в тот самый момент даже не понимал этого — делал неосознанно, как будто так и надо. Что за первобытность: самку за волосы и в пещеру? Тут нужно сразу прояснить, Лу не самка, а я не настолько изголодался по сексу после Васяка! Или да?! Судя по тому, что башню сорвало — не то что изголодался, а окончательно опидарасился, раз бросился на отощавшего до костей нека. И вот это вгоняло почти в депрессию! Я — маньяк с садистскими наклонностями, страдающий нарциссизмом и гиперчувствительной совестью. Под конец второго дня в карцере снова появился капитан. В нашу последнюю встречу я обозначил область наиболее близкую к лаборатории, из которой сбежал, и теперь с замиранием сердца ждал результата, и как оказалось не зря. По краткому пересказу событий капитана узнал, что лабораторию уже перевезли и ничего в подземном бункере не осталось, кроме мусора, который на всякий случай забрали и уже успели проверить местные специалисты. Похитители сработали очень профессионально и оперативно, не оставив за собой ничего, что могло бы дать зацепку в этом расследовании. Попробовали посмотреть кому это строение могло принадлежать, но даже тут постигла неудача, ибо все было в собственности мегаполиса, как и любые другие земельные территории близ него, за исключением выкупленных под загородные дома местными богатеями. — И то, что здание и все его помещения использовались, даже сомнений не вызывает: пыли и грязи нет, канализация отведена, собственная система энергообеспечения, своя станция очистки воды из ближайшей реки. Да что там! Даже дорога мощённая, а не протоптанная тропинка, и ни у кого не возникло и мысли поинтересоваться, а что там происходит. Бардак! — возмущению капитана не было предела. — И что, совсем-совсем ничего? — по моим воспоминаниям там столько аппаратуры было, а ведь еще и камеры с пленниками, рабочий персонал. — Кстати, вот мне интересно, а куда делись неки, которые там работали? Местные, или жили прямо там? Сложно съехать с обжитого места и не оставить после себя хоть что-нибудь, козявку на стене или шерсти клок. Да и переселение такого «табора» должно было хоть где-нибудь отразиться: большая пробка из пригорода в мегаполис, скупка билетов на один день в транспортных компаниях. Бронь номеров в гостиницах… — Пусто, — развел руками капитан, — только так, пара каракуль карандашом. — Каракуль? — вот что-то мне не верится, что у какого-то злого гения не было под рукой бумаги и он решил заняться настенной живописью. — Сейчас покажу, — капитан вывел над своим браслетом стандартное голографическое табло, потом расширил границы и вывел на него фотографию. — Это не каракули… — во рту моментально пересохло и прошиб холодный пот. — А что? — Это на моем языке, тут написано, читаю дословно: «Саша. Сеть: 565232465423546523. П: ДР». — Подожди, — капитан с каким-то остервенением начал щелкать по браслету и уже через минуту появился еще один экран, шире первого в несколько раз, — диктуй цифры! Я послушно повторил, стараясь не сбиться и не потерять, а нек вводил их в браслет, одновременно с этим на экране отображались символы, которыми местные обозначали цифры. — Уу-у-у-у… Тут пароль, надо дешифровщиков звать, — от досады капитан даже стену пнул ботинком, а я понял, что такое «П: ДР». — Не нужно… — сколько же они обо мне узнали?! Я диктовал капитану цифры даты своего рождения, а самому хотелось выть от непонятного чувства обреченности. Числа, буквы, памятные даты, имена из своего мира — это все было безразлично до этого момента. Только сейчас я понял, как свята для меня оказалась память, где все было теплым и уютным. Стоило неку ввести последний символ, как на втором экране появилось в видеозапись на сорок с лишним минут. Переглянувшись с капитаном, поймал его победный взгляд, а вот сам подобного не чувствовал, было плохое предчувствие. — Мальчик мой, ты даже не представляешь, как разочаровал меня! — именно с этой фразы началось видео, само же изображение показывало лежащего меня на матрасе, прикованного к стене, с грязными лохмами спутанных волос и абсолютно голого. — Как ты посмел уйти и не попрощаться? Голос за кадром был ровным, но чувствовались глумливые нотки превосходства. — Я получил твой подарок. Чем ты так? — изображение сменилось, и теперь на экране появилась сетка из фотографий, на каждой по одному телу нека с максимально увеличенным ракурсом на порванные раны. — Хотя можешь не отвечать, я сам все увидел! Короткими роликами прошли видео, где я убил двоих в туалете, одного в коридоре, там где вспарывал брюхо ассистенту, камеру еще навели на меня, увиличивая выражение лица — безумной и удовлетворенной полуулыбкой. — Вот это мое самое любимое! Такой прекрасный… Единственный комментарий ко всему. Складывалось ощущение, что с нами делятся впечатлением о прочитанной книге, а не обсуждают убийство в реальной жизни. — Вот он — триумф науки над телом и природой! Кем ты был, а кем стал? Красивый, опасный, дикий и при этом такой нежный… Мне так не хватает наших ночей, но, к сожалению, о них помню только я — твой настоящий Хозяин. И снова изображение сменилось, теперь это был я в белой комнате, висящий на растяжках, широко разведя руки и ноги, голова безвольно свисала вниз, но не это поражало, а желтушно-зеленый цвет кожи в сине-фиолетовых разводах. Это не было гематомами — синяком был я весь целиком, разводы больше напоминали молнии, такие же неровные и ветвистые, а каждый позвонок проявлялся темным круглым пятном. — Кошмар… — прошептал капитан рядом, заставив меня вздрогнуть всем телом, я как-то и забыл, что нахожусь в комнате не один. — Запомни, малыш, ты на свободе только до тех пор, пока я разрешаю тебе это, и ничто не укроет тебя от меня! И снова короткий ролик, только на нем я лежу на операционном столе с полностью раскуроченной грудной клеткой. Видно, что снимали откуда-то сверху, и больше всего меня ужаснуло то, что я в сознании, бешено вращаю глазными яблоками, но не могу ни крикнуть, ни пошевелиться. Я этого не помню… — Кстати, если тебе интересно, то…— голос многозначительно замолчал. Девять роликов, от которых шевелились волосы на голове у меня, а капитан еще и нервно сглатывал. К каждому были пояснения. И каждый был моим персональным адом. Пять человеческих самок и четыре кошки. Начало везде было одинаковым: я лежал грудью на мед столе, связанный и в неадекватном состоянии дебила, со стекающей слюной изо рта, а в заднице дилдо. Чей-то голос за кадром «Разряд» и… тут могло быть по-разному: либо я ссался, либо кончал, но каждый раз орал и дергался, как рыба, пойманная на крючок. В одном из таких роликов со всей силы долбанулся лбом об стол и потерял сознание. И это не было случайным действием, это был осознанный поступок и даже могу понять почему. Момент оплодотворения женщин показывать не стали, да и первые сроки беременности, а вот когда живот становился виден, у моих похитителей начинались проблемы. Женщин тошнило от еды, мучили боли, появлялись галлюцинации. Каждый раз эта стадия наступала все позже и позже, но исход был всегда одинаков — самки умирали вместе с плодом. На одной из таких смертей я даже сам присутствовал, но был в соседнем боксе и бился о стекло, этот момент тоже показали. Мне потом часто это снилось в кошмарах, самка просто раздирала себя, пытаясь выцарапать плод и внутренности, кровь брызгала во все стороны, а крик боли и безумства… перед смертью она хохотала, смотря в потолок, а сейчас я еще и ее выражение лица увидел — бледная, как мел, глазные сосуды полопались, из носа и рта струйки крови, и тонкий локон черных волос, прилипший к синим губам. Последнее видео — девятое, было отличным от всех. На нем самку обработали каким-то составом, обрызгав чуть ли не с ног до головы. Дальше в ту же комнату привезли и меня на каталке. Первые минуты ничего не происходило, да съемка была в ускоренном режиме воспроизведения, а вот когда я начал подавать первые признаки жизни… Это было мерзко. Спрыгнув с каталки, по-звериному принюхался и набросился на самку, не обращая внимание на ее сопротивление, а оно было. Вся спина была исполосована кровавыми царапинами, плечи — укусами, но это не отвлекло меня от своего дела. Я трахал ее, точно так же, как недавно в лифте Лу — безразлично, дико и жестоко. Снова режим воспроизведения увеличилось и уже было не понятно, сколько по времени все это длится: час, два, больше? Результат заставил согнуться и проблеваться. Самка была мертва и изломана, как кукла: суставы рук и ног вывернуты под неестественным углом, а между ног натекла лужа крови… Я сам был весь в крови, стоял, чуть согнув колени, и смотрел прямо на камеру ничего не выражающим взглядом: ни проблеска разума, ни эмоций. НИ-ЧЕ-ГО! — И запомни, я всегда слежу за тобой! — в последней фразе звучал триумф и гордость за себя, самоуверенность и сумасшествие. Теперь я точно был уверен, что тот, кто все это допустил, безумен и мне нужно срочно его искать и убить, чего бы мне это потом не стоило. — Кстати, ничего не потерял? Это было последнее видео. — Лиона, повторите, пожалуйста, на камеру, что вы даете добровольное согласие на оплодотворение, — женский приятный голос откуда-то из-за кадра. — Да даю, даю. Уже сто раз повторила! — кошка раздраженно развалилась на стуле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. — Когда я получу свои деньги? Мне что, все время беременности тут находиться надо? — Вы ознакомились с текстом контракта? Поверьте, у вас будут наилучшие условия. Скажите, у вас возникли какие-нибудь вопросы по пунктам самого контракта? — Нет. Я же не дура! Рожу и свободна. — Вы потом вернетесь по месту регистрации? — Еще чего! Пусть там эти уроды живут… На этом видео закончилось, но нарушить тишину не мог ни я, ни капитан… Черт, как я Курту о Лионе расскажу? — Саш, он был в торговом центре, — неестественно слабым и жалобным для капитана голосом констатировал нек. — Что? — Та самка и Лу… Ты реагируешь так на какой-то состав. Нужно его определить.