Цена победы

Сражение выдалось не из легких. В неравном бою полегло много асов, но все же асгардцы вышли из битвы победителями. Они сумели отбить нападение врага и теперь возвращались в город. Впереди на высоком коне медленно ехал Тор Громовержец. Великий воин одержал очередную победу, но только он знал, какой ценой она ему досталась – перед собой он бережно удерживал в седле безвольно обвисшее на его руках тело своего брата. Глаза мага были закрыты, голова бессильно откинута назад, на грудь Тора, а свесившаяся рука мерно покачивалась в такт шагам лошади. Лафейсон еле дышит и не может даже пошевелиться. Нет, он не был ранен, его состояние было следствием действий совсем другого характера. Когда численный перевес оказался на стороне противника, видя отчаяние Тора и многочисленные потери среди асов, Локи отбросил свой окровавленный меч в сторону и выпрямился во весь рост, встав посреди кипящего сражения. - Прикрой меня! – крикнул он Одинсону, и несколько воинов во главе с Тором взяли мага в плотное кольцо, ограждая его щитами от ударов и случайных стрел. А Локи, странным образом сплетя пальцы перед грудью и закрыв глаза, нараспев начал читать одно из своих самых мощных заклинаний. Чем дальше он читал, тем громче становился его голос, многократно усиленный магией, и тем дальше пятился враг, не зная чего ожидать от странного аса, стоявшего с закрытыми глазами в окружении воинов, и под ногами которого начал клубиться черный дым, завивающийся в тугие кольца. Голос Лафейсона начал перекрывать звуки затихающей битвы, то тут, то там и асы и их противники опускали свое оружие и удивленно оборачивались в сторону мага. Локи стоял уже по пояс в нетерпеливо клубящемся вокруг него мраке, который тяжело ворочался, словно большое живое существо. Но вот он замолчал, дочитав заклятие до конца, открыл странно потемневшие глаза и вдруг резко вскинул вверх обе руки, словно посылая вперед свору гончих. В ту же секунду во все стороны от него рванулись черные, закручивающиеся в воздухе жгуты, быстро распространяющиеся по полю брани. Эти жгуты, словно огромные толстые черви, сотканные из клубов дыма, настигали врагов, пронзая их насквозь и оставляя позади себя лишь бездыханные тела. Враг бежал. Захватчики, бессильные против такого мощного колдовства, отступили, даже не позаботившись о том, чтобы подобрать своих раненых. Громкий победный клич асов разнесся над затихшим полем битвы. Тор, радостно потрясая в воздухе своим огромным молотом, с благодарностью обернулся к Локи. Но улыбка тут же исчезла с его лица - Лафейсон, смертельно бледный, стоял, чуть покачиваясь и закрыв глаза. А через секунду ноги его подкосились, и он рухнул бы на землю, если бы Тор не успел подхватить его на руки. Осторожно опустив брата на землю и поддерживая его за плечи, Одинсон тревожно всмотрелся в лицо Локи. Того всего трясло, как в ознобе, и Громовержец поспешил стянуть с себя свой плащ и обернуть им в конец обессилевшего мага. - Локи, - Тор крепко обнял Лафейсона, прижимая к себе и словно пытаясь поделиться с ним теплом своего тела и своей силой. – Локи, зачем ты так, а?.. Ты же ведь надорвался… - По-другому с ними нельзя было справиться, - еле слышно прошелестел Локи. Одинсон сжал его ледяные пальцы в своей горячей шершавой ладони. - Все будет хорошо, - сказал он, вставая и осторожно поднимая на руки дрожащего, закутанного в алый плащ, трикстера. – Ты отдохнешь, восстановишь силы, и все будет хорошо. А как поправишься, закатим пир в твою честь. Ведь это твоя победа, без тебя мы бы не справились! Бледные губы Лафейсона дрогнули в еле заметной улыбке. - Пир – это хорошо, - прошептал он, и голова его бессильно откинулась назад. Тор сел в седло, устроил перед собой потерявшего сознание трикстера, никому не доверив нести его на носилках, и все войско двинулось в обратный путь. Одинсон, одной рукой держа поводья, другой бережно прижимал к себе брата и тревожно вслушивался в его едва уловимое дыхание. Вот показались высокие золоченые башни Асгарда. Тор первым въехал в ворота дворца, передал так и не пришедшего в себя Локи на руки царским лекарям, которые тут же унесли его в покои, а сам поспешил в тронный зал. Надо было отчитаться перед Одином об исходе битвы, затем принять ванну и отдохнуть. Тора очень беспокоило состояние Лафейсона, так тот еще никогда не надрывался и всегда довольно быстро приходил в себя. Видимо, ради их победы он израсходовал всю свою магию, и теперь сил на восстановление у него совсем не осталось. Наспех вымывшись и перекусив, Одинсон, все еще тревожась, поспешил в покои Локи. По дороге туда он встретил одного из лекарей, который объяснил ему, что маг все еще без сознания, и что он очень слаб, но угрозы для жизни нет. Немного успокоившись, Тор все же решил проведать брата и лично убедиться, что с ним все в порядке. В комнате Локи царил полумрак, в камине жарко горел огонь, а сам маг лежал под толстым одеялом, раскинувшись на широкой постели. Целитель предупредил Тора, что его брат нуждается в полном покое, поэтому Одинсон на цыпочках подошел к кровати и низко наклонился к лицу трикстера, прислушиваясь к его дыханию. Лафейсон дышал тихо и ровно, словно спал глубоким сном, но его бледное лицо и глубокие черные тени под глазами говорили, что это совсем не так. Тор выпрямился и невольно залюбовался им. Ведь Локи действительно был красив, даже когда имел такой изможденный вид – чуть вьющиеся иссиня-черные волосы, сейчас в беспорядке разметавшиеся по подушке, оттеняли белоснежную кожу, тонкие черты лица притягивали глаз, а изящная рука, лежавшая поверх одеяла, заставила Тора хищно облизнуться. Дверь тихо скрипнула, и в покои протиснулся один из лекарей. Он осторожно внес поднос, на котором стоял кувшин с целебным отваром, небольшая чаша с водой и губка. Поставив все это на стол, целитель жестами попросил Одинсона удалиться, но тот вдруг взял врачевателя железными пальцами под локоть и подтолкнул его к двери. Лекарь возмущенно что-то зашептал, но Тор, не обращая внимания на его протесты, бесцеремонно вытолкал его за дверь и вышел следом сам. - Пусть никто нас не беспокоит, - тихо сказал он на смерть перепуганному доктору. – Я сам позабочусь о брате, так и передай своим коллегам. – И, отпустив руку лекаря, захлопнул дверь перед его носом, закрывшись на щеколду изнутри. Снова подойдя к постели, на которой, разметавшись в бреду, лежал его брат, Тор некоторое время молча стоял над ним, размышляя о своих дальнейших действиях, затем придвинул к себе поднос, принесенный незадачливым доктором, и решительно откинул толстое одеяло, которым был укрыт Локи. Сердце Одинсона застучало сильнее – маг под покрывалом оказался полностью обнаженным, и его тонкое белое тело так беспомощно лежало сейчас среди вороха многочисленных подушек, что Тор, нервно сглотнув, слегка ослабил тесемки на своей рубахе, потому что ему вдруг стало невыносимо жарко от открывшегося зрелища. Усевшись на край кровати, смочив губку в теплой воде, которая была в принесенной чаше, и как следует, отжав ее, Тор принялся неторопливо и осторожно обтирать неподвижно лежащего брата. Медленно провел губкой по острым выпирающим ключицам, по плечам Локи, по его бледной груди. Затем рука Одинсона спустилась к животу Локи, прошлась по ладным бокам, на мгновение замерла у пупка и двинулась ниже. Тор почувствовал, как ему стало трудно дышать, когда он слегка задел пальцами плоть Лафейсона. Вытерев выступивший на лбу пот, он торопливо скинул с себя рубаху, бросив ее на пол рядом с кроватью, и снова залюбовался лежащим перед ним трикстером. О боги, как же давно он желал этого тела, и, скорее всего, Локи догадывался об этом, частенько замечая на себе пристальные взгляды старшего брата. И когда младший принц ловил Одинсона на откровенном любовании собой, он, словно издеваясь, лишь тонко улыбался и вызывающе смотрел ему прямо в глаза, зная, что у Тора духу не хватит на нечто большее, чем просто похотливые взгляды в его сторону. Одинсон моментально вспомнил и эту насмешливую полуулыбку, и томные взгляды Локи из-под опущенных ресниц, когда тот, зная свою неприкосновенность, откровенно дразнил его, соблазнительно облизывая языком губы. Это была своеобразная игра, Локи нравилось распалять Тора, изводить его и снова и снова уходить безнаказанным. Ведь не мог же старший принц поднять руку на младшего, и уж тем более взять его силой, это грозило бы крупным скандалом, а скандалы Локи устраивать умел. Но теперь пришла очередь Тора поиграть с младшим братом в им же навязанную игру. Одинсон облизал пересохшие губы и снова принялся нежно обтирать изящное тело Лафейсона. Он добрался до ног трикстера, медленно провел губкой по бедрам и слегка провел ладонью по низу его живота, снова дотрагиваясь до плоти брата легким мимолетным движением. В этот момент Локи неожиданно вздрогнул и открыл все еще затуманенные слабостью глаза, осматриваясь по сторонам, словно не понимая, где он находится. Тор от неожиданности выронил губку и застыл, склонившись над обнаженным телом мага в недвусмысленной позе. - Тор? – Локи, наконец-то, смог сфокусировать взгляд на Одинсоне. – Мы дома? – Его голос был очень слаб, и Тор еле разобрал, что он говорит. - Да, - ответил Громовержец, разочарованно набрасывая на него одеяло. – Мы дома. Ты совсем лишился сил из-за своего колдовства. - Боги, я даже пошевелиться не могу, - жалобно прошептал Лафейсон и попытался поднять руку, но та бессильно упала обратно на покрывало. - Лежи, тебе не надо сейчас двигаться, - Тор заботливо поправил одеяло и сел на край кровати, взяв брата за руку. Он заметил, что тонкие пальцы слабо дрожат в его ладони, а, присмотревшись, заметил, что Локи стучит зубами. - Тебе холодно? – тревожно спросил он. Лафейсон слабо кивнул головой и закрыл глаза. - Это побочный эффект, просто сильная слабость, - тихо сказал он. Через минуту его уже вовсю колотил озноб, не помогало даже пуховое одеяло и накинутая поверх него медвежья шкура. Тор растерянно сидел рядом, не выпуская из руки пальцев Локи, и не знал, что же ему делать. Тут он вспомнил, как можно отогреть даже сильно замерзшего аса, он сталкивался с этим в дальних походах на север. Нужно лишь раздеться, лечь рядом, крепко обняв пострадавшего, и попытаться передать ему часть тепла своего тела. О побочных эффектах такого лечения Тор как-то не подумал. Он решительно поднялся и принялся лихорадочно стаскивать с себя штаны, очень скоро оказавшись совсем голым. Локи удивленно и несколько испуганно смотрел на него: - Ты чего, Тор? – но тот, прижав палец к губам с многозначительным видом, быстро нырнул под одеяло и прижался к Лафейсону всем телом, обвив его руками и ногами. - Я согрею тебя, брат! – прошептал он в ухо трикстера, и тот невольно содрогнулся, попытался пошевелиться в железных объятиях и замер, напрягшись от нехорошего предчувствия. А Тор от близости столь прекрасного и желанного тела совсем потерял голову. - Тор, не надо, прошу! – Локи даже трястись перестал, когда почувствовал, как нога Тора плавно скользит вдоль его тела вверх и вниз, касаясь коленом то живота, то члена трикстера, то его бедер. - А я ничего и не делаю, - промурлыкал Одинсон, еще крепче прижав к себе слабо сопротивляющегося мага. – Просто пытаюсь согреть тебя. А ты что подумал? - Отпусти меня. Мне уже лучше. – Локи с ужасом почувствовал, как отвердевшая плоть Тора уперлась ему в бедро. - Я так не думаю… - Ты совсем с ума сошел? Отпусти меня! - Не то что?.. Тор чуть приподнялся на локте, не снимая закинутой на Лафейсона ноги, и заглянул в его испуганные глаза. Затем приблизил свое лицо к его щеке и попытался поцеловать, но Локи резко отвернулся, и губы Одинсона угодили ему в ухо. - Тор, прекрати! – уже с яростью зашипел Локи, пытаясь выскользнуть из-под Громовержца. Но силы были неравны, и он снова оказался вдавленным в постель. - Тс-сс, лежи тихо, - пальцы Тора прошлись по волосам трикстера, по его бледной щеке, на которой начал разгораться лихорадочный румянец, и замерли на подбородке. – Тебе же надо набираться сил. Я сам все сделаю… Локи в ужасе уставился на него: - Что ты сделаешь сам? – тревожно спросил он, и Одинсон похотливо улыбнулся. Лафейсон решил сменить тактику и хищно прищурился. - И у тебя хватит наглости и смелости взять меня силой? Именно когда я так слаб и беспомощен? - Ну почему же силой? Ты отдашься мне добровольно, сам… - Даже не рассчитывай на это! - Посмотрим… Тор нежно провел пальцем по груди Локи, спустился к его животу, чуть коснувшись прохладной кожи своими губами. Лафейсон покрылся мурашками, засопел и попытался оттолкнуть брата, который, видимо, сошел с ума и вел себя совсем не по-братски. Эта жалкая попытка лишь развеселила Одинсона, и он, опершись на локти, навис над Локи. Его волосы щекотали лицо трикстера, касались его щек, носа... Лафейсон чихнул: - А ну слезь с меня, - снова зашипел он рассерженной змеей. Но Тор, молча, ухватил его руки за запястья и прижал их к постели. - Ну же, братик! Хватит ломаться. Обещаю, тебе будет хорошо…- Колено Тора мягко надавило между бедер Локи, заставляя его слегка раздвинуть ноги. Все еще удерживая руки мага, Одинсон принялся покрывать его грудь нежными горячими поцелуями, подолгу задерживаясь у сосков и обводя их языком. Локи задохнулся и слегка выгнулся. Его обычно бледное лицо раскраснелось, кровь стучала в висках, он яростно кусал губы, чтобы Тор не догадался, что еще чуть-чуть – и он сдастся. А Тор опускался по телу трикстера все ниже и ниже, щекоча волосами его живот и бока. Его шершавые пальцы, выпустив запястья мага, принялись нежно ласкать плоть Лафейсона, и тот, не выдержав, застонал в голос. - Тор… Что ты делаешь? Не надо… - Не надо? Ты уже сам хочешь, чтобы все произошло, - Одинсон чувствствовал, как под его ладонью напрягается член брата, как высоко вздымается его грудь при каждом вдохе. – Или мне остановиться? – Тор выжидательно замер, но Локи молчал и лишь тяжело дышал. – Вот видишь… - и Одинсон вернулся к ласкам. Лафейсона накрыло жаркой волной, он лежал, не шевелясь, позволяя Тору целовать и гладить себя, и чувствовал, как начинает нарастать дикое желание. Ему все еще было очень тяжело двигаться, но Одинсон, действительно, решил сделать все сам. Вот он, устроившись между ног Локи и разведя их еще шире, слегка провел пальцем по сжатому колечку мышц и чуть надавил на него. От этого движения трикстер дернулся всем телом и открыл глаза, возмущенно уставившись на Тора. - Все хорошо, - тихо проговорил Одинсон, пытаясь успокоить снова засопротивлявшегося мага. – Все нормально… - сказал он, продолжая поглаживать сфинктер смоченным слюной пальцем. Но Локи успокаиваться не хотел. И когда Тор осторожно ввел в него палец, Лафейсон громко вскрикнул и уперся ему руками в плечи, пытаясь оттолкнуть. - Тихо, тихо! – Тор чуть отстранился. – Я сделал тебе больно? - Нет, но мне неприятно… - Это пока. Клянусь, дальше тебе понравится! – И Одинсон наклонился, целуя напряженный живот трикстера и лаская рукой его бедра. Затем он снова осторожно и неглубоко ввел в него палец, внимательно следя за реакцией Локи. Тот не отдернулся, но наблюдал за действиями Тора подозрительным взглядом. - Вот так… - Палец медленно и плавно двигался внутри мага. Локи чуть расслабился и закрыл глаза, откинувшись на подушки. Сам Одинсон просто сгорал сейчас от желания ворваться в это узкое тело, наказать его за все издевательства над собой, но он побоялся вспугнуть брата, побоялся сделать ему больно, и поэтому, едва сдерживая себя, продолжал его разогревать. Лафейсон, возбужденный ласками Тора, даже не заметил, как в нем оказались уже два пальца, продолжавшие растягивать его изнутри. Он уже сам непроизвольно двигал бедрами, пытаясь распалить себя еще сильнее. А Тор, видя, как он изгибается под ним, как его тонкие пальцы терзают скомканную простыню, уже не мог себя больше сдерживать. Чуть приподняв и широко раздвинув согнутые в коленях ноги Локи, он вставил пульсирующий член между его ягодиц и одним плавным движением медленно вошел в него сразу на всю длину. Лафейсон закричал и приподнялся на локтях, глядя на Тора дикими глазами, а Одинсон замер, давая ему свыкнуться с новыми ощущениями. - Тор, мне больно… - Локи задыхался, ему уже не было так хорошо. - Потерпи, больно только сначала, первый шаг, а потом все будет хорошо, - хриплым голосом попытался успокоить его Тор. Он прекрасно понимал, что остановиться уже не сможет, поэтому старался уговорить младшего брата, на глаза которого навернулись слезы, продолжить начатое. - Я не хочу, - Локи чуть не плакал. – Мне не нравится! Вытащи его из меня! - Нет, - Тор поцеловал колено брата и обхватил пальцами его член, слегка сжимая и массируя его. Тело Лафейсона прошила судорога, он снова изогнулся и громко застонал. Продолжая ласкать его, Одинсон осторожно качнул бедрами, Локи, закатив глаза, попытался сжать колени и оттолкнуть его, но Тор был настойчив. Медленно он начал двигаться взад и вперед внутри узкого тела, постепенно растягивая его под себя. С каждым разом эти движения давались ему все легче, Локи больше не зажимался, а наоборот, расслабился и предоставил старшему брату возможность действовать. Стараясь сдерживать себя, Тор, тем не менее, двигался все резче и быстрее, а маг тихо стонал под ним в такт его толчкам. Лафейсону казалось, что он вот-вот умрет, так ему было больно и в тоже время хорошо сейчас. Он уже не стонал, а громко вскрикивал, когда Тор проникал в него слишком глубоко. - О, боги! – задыхался он под тяжестью навалившегося тела. По судорожным безумным движениям брата Локи понял, что Тор близок к разрядке. И почему-то эта мысль так завела его, что он сам начал подаваться бедрами, насаживаясь на член Одинсона еще глубже. А тот, почувствовав похоть младшего, словно обезумел: с диким рычанием он вдалбливался в тело под собой, оставляя на нем красные следы от своих пальцев. Выгнувшись в последний раз, Локи кончил, испачкав семенем свой живот, а Тор, вдруг резко выйдя из него, одним движением перевернул его на живот и снова ворвался в него, продолжая терзать такое податливое теперь тело. Несколько судорожных рывков, дрожь, пронзившая все тело, Одинсон со стоном скатывается с тела брата и падает рядом с ним на подушки. Некоторое время оба лежат без движения, и комнате раздается лишь тяжелое дыхание обоих. Наконец, Тор, переведя дыхание, приподнимается на локте и трогает брата за плечо. - Ты как? Локи с трудом поворачивается на бок, лицом к нему и долго смотрит в его глаза, такие насмешливые и ласковые сейчас. - А ты умеешь согревать, - с улыбкой говорит он, наконец. Тор громко рассмеялся, а вслед за ним рассмеялся и Локи. - Ну, что? – Тор потянулся, словно огромный кот, и сладко зевнул. – Силы вернулись к тебе? - Боюсь, с тобой я последние из них растерял, - Локи удалось, наконец, приподняться и сесть на постели. - Это тебе моя благодарность за нашу победу! – Тор хитро улыбнулся, прищурив глаза. - Знаешь, - маг замялся, - на будущее… Твоя благодарность… - Что? - Ты там что-то говорил про пир? – Локи искоса взглянул на Тора и снова заулыбался. – Так вот, в знак благодарности пира было бы достаточно… Одинсон захохотал и повалил младшего принца обратно на постель, крепко прижав его к себе и потрепав по спутавшимся волосам. - На будущее учту, - сказал он.