Контрольная высота: драбблы

Этот текст посвящается Подруге Джека Сказочника, сподвигшей меня его дописать и выложить.

С длинными волосами Ирвинг не расстался даже когда пошел преподавать. Возмутившийся было старший педагогический состав он поставил в известность, что косу запрещает отрезать религия, и его оставили в покое. Слава толерантности. О том, что лейтенант-полковник Джонатан Кейси Ирвинг ни в бога ни в черта не верил с самого детства, косу отпустил исключительно из-за юношеского восхищения сикхами*, а потом привык и частенько пользовался ею в целях деморализации неподготовленных, знали только его сестра Джордан и Курт Эммерс. И последний как раз в очередной раз пытался понять, почему Ирвинг при всей самоиронии так ревностно относится к своим волосам в интимной обстановке. Максимум, что позволялось Курту (правда, с первого же раза), – это намотать косу на руку во время секса. Чем Маэстро неоднократно с наслаждением пользовался. Но хотелось и другого. Провести по этой роскоши ладонью, запустить в неё пальцы, зарыться лицом. На базе Винг пресекал малейшие намёки на подобное обращение и жестоко высмеивал все эти, как он их называл, "сиропные сопли". А после списания долгое время и вовсе не терпел лишних прикосновений. На памяти Курта Винг даже дома распускал косу всего пару раз. Приходилось довольствоваться снимками. Посочувствовав горю Маэстро, Джордан подарила тому целую пачку фотографий – самых настоящих, отпечатанных на мелкозернистой матовой бумаге, сделанных в разное время и, судя по всему, разными людьми. Больше всего Курту нравился снимок, на котором Ирвинг, голый по пояс, явно перебравший, но еще не до ходьбы на бровях, сидел за рулем старенького форда с неизменной сигаретой в руке. Было что-то неуловимое в мечтательной полуулыбке, в расфокусированном взгляде. Что-то, чего ершистый и норовистый Винг никогда ему не показывал. Хлопнула входная дверь. Следом что-то грохнуло. Судя по звуку, тяжёлый портфель со старыми лётными картами. Винг дважды в неделю вёл семинар, на котором настоял ректорат после детального ознакомления с историей Курта и еще нескольких летчиков, выживших после падения самолётов. Теперь каждый выпускник лётного училища не только обязан был уметь ориентироваться по м-панели и радару, но и читать самые обычные бумажные карты. Заставить будущих офицеров ходить на спецсеминары оказалось делом крайне нелегким. Дети современных технологий – студенты всеми силами старались откосить от презренного старья. Но Ирвинг неожиданно для всех сумел найти подход к упрямцам, хотя от остальных семинаров продолжал бегать как от огня, предпочитая читать лекции. Курт подозревал, что так у студентов было меньше шансов задавать вопросы не по теме и, соответственно, втягивать преподавателя в дискуссии и различные словесные перепалки, возникавшие неизбежно при неуживчивом характере лейтенант-полковника. Эммерс убрал фотографии в пакет, запер ящик стола и выглянул в холл. Там уже никого не было. За время жизни на Шумшу некогда теплолюбивый Винг возненавидел изнеженную Флориду всеми фибрами души. А может быть, родной когда-то штат стал для него олицетворением клетки, запертыми в которой ощущали себя оба бывших аса. Так или иначе, Ирвинг исчезал в душе как только приходил с улицы, а после с час отлеживался под струёй холодного воздуха из кондиционера. Курт улыбнулся, проворчал себе под нос что-то нелестное в адрес профессорского состава Лекленда и исчез в кабинете. Ему тоже досталось от проректора, и теперь ежедневно по два часа приходилось корпеть над лекциями по тактике и стратегии, из которых, впрочем, получалась уже весьма сносная, на взгляд Курта, книга. В реальность его вернула уверенная ладонь на плече. И тут же, не дожидаясь приглашения, Винг довольно ощутимо укусил товарища за ухо. – Эй… Впрочем, недовольства в голосе не было. Слишком ценил Курт моменты, когда Винг подходил первым или, как сейчас, дурачился. – Хватит работать. На твоём месте я бы завтра разнёс этих щенков в пух и прах, – Ирвинг пренебрежительно приподнял лист с контрольной работой, пробежал его глазами. – Надо сказать Финнигану, что с такими познаниями по аэродинамике можно вылететь только в трубу. – Лист спланировал на пол, а Ирвинг потянул Курта за собой. К удивлению последнего, не в гостиную и не в кухню, а прочь из дома, в гараж. Сообразив, что происходит, Эммерс упёрся, ощущая досаду. На минуту показалось, что Винг пришел именно к нему. Ирвинг недоуменно оглянулся. – У меня нет настроения видеть твою банду, – пояснил Курт. – А я не собирался тебя везти к моей банде, – от уголков глаз вдруг разбежались весёлые лучики. – Сегодня ты только мой, – добавил он, сжалившись. – С чего… – Курт вдруг умолк, повинуясь смутной интуитивной догадке и позволяя Вингу увлечь себя к мотоциклу. – Обними меня, детка, – шепнул Винг. – Покрепче. Мощный мотор встряхнул полусонную улочку раскатом грома, и они рванули с места, в секунды набирая скорость и распугивая редких прохожих. Курт с удовольствием запустил руки под рубашку, но от остального воздержался во избежание ДТП. Происходящее напоминало чертово похищение ради свиданки где-то на голливудском холме, но Курт прекрасно знал любовника: тот с самого начала четко дал понять, что в комплектацию Кейси Джонатана Ирвинга функция романтики не входит. Да и холма во Флориде не было. Оставалось только расслабиться, отдаться быстрой езде и ждать, пока ситуация прояснится. Водил Винг по-настоящему классно. Ни разу у Курта, который не особо доверял мотоциклам, не возникло желания перехватиться покрепче, хотя Винг гнал на немыслимой скорости, нарушая буквально все правила движения. На дорогах, к счастью, никого не было. Да если бы и был кто-то… Он закрыл глаза. Всего на минуту – бесценную минуту – ему удалось представить себя в воздухе, летящим навстречу радостно оскалившемуся "Рипу". Поцелуй меня, детка… Потом мотоцикл качнулся, и Эммерс невольно открыл глаза. Волшебство рассеялось, но в груди потеплело. Спустя полчаса и еще несколько десятков полупустых улиц Винг притормозил у высокого здания, стащил с багажника сумку, перекинул через плечо и потянул Курта на лестницу. И только когда они оказались на плоской крыше, и Винг бросил на покрытие пару самонадувающихся ковриков, достал из сумки плед, два контейнера и бутылку вина с походными бокалами, Курт в самом деле поверил в происходящее. Ирвинг тем временем устроился на спине и поманил его к себе. – Знаешь, почему я тебя сюда привёл? – дождавшись, пока Курт ляжет, спросил он, глядя в глубокое чёрное небо, расцвеченное звездами. Эммерс мельком глянул на хищный профиль. Сейчас Винг выглядел почти как при первой встрече. Расслабленная мягкая усмешка, упрямый подбородок, в темноте не видно лёгкой седины и тонких морщин, резкой складки у рта. – Думаю, это удачное место, чтобы посмотреть на звёзды… Парапет крыши в самом деле образовывал неплохой колодец, и звезды отсюда видны были лучше, чем просто с улицы или даже из небольшого сада за их домом. – Хм, – Винг фыркнул. – Нет, конечно, и это тоже… Но вообще-то я хотел поздравить тебя с Днём рождения. – Но у меня день рождения только в… – Курт осекся и недоверчиво уставился в неожиданно серьёзные и непривычно ласковые глаза. Ирвинг успел нависнуть над ним и теперь смотрел прямо на него. – Помнишь, какое сегодня число? – тихо спросил Винг. – Четвёртое августа, – ответил Курт, и у него невольно сжалось сердце. Когда-то, ещё до отстранения Винга от боевых действий, они невесело шутили по комму о том, как забавно совпали события в жизни Эммерса. Падение "Ласточки" и сердечный приступ случились в один и тот же день с разницей в несколько лет. Курт вдруг осознал, что стиснул Винга в объятиях и даже не целует – просто прижимается лбом ко лбу, носом к носу. В груди щемило от нежности и удивления. Винг помнил эту дурацкую шутку, помнил дату. И не забыл, что они провозгласили 4 августа днём рождения Маэстро. – Давай уже выпьем, – неловко выкрутился Ирвинг. Они выпили. На ужин была утка в апельсиновом соусе из ресторана Кеннета. Но запомнились Курту совсем не утка, не вино и не ослепительные звезды. Ему до малейшей детали врезалось в память то, каким ласковым и податливым, оказывается умело быть его персональное крылатое чудовище и как оно заснуло, довольно стиснув его в объятиях, когда добрались до дома под бодрыми и подозрительно радостными лучами восходящего солнца. И в особенности утро, последовавшее за минувшей ночью. Прежде чем превратиться в ехидного колючего дикобраза и умотать на лекции, бормоча себе под нос что-то про безмозглый планктон и пушечное мясо, Винг позвал его на задний двор. Курт вышел не сразу, ловя момент, чтобы подхватить с плиты кофе, который оба любили сваренным по-старинке, в турке. А когда вышел, некоторое время стоял молча и ещё более недоверчиво, чем вчера, смотрел на Ирвинга. Наконец, не выдержав, тот насмешливо прищурился. – Я здоров. Головой не бился. Иди уже сюда. Эммерс отмер, поставил кофе на стул и взял из рук любовника расчёску. ___________________ *Си́кхи (на языке хинди «сикх» — «ученик») — народ, проживающий в Индии; последователи сикхизма. ( https://ru.wikipedia.org/wiki/Сикхи_(народ) ) Одним из непременных ритуалов, которого придерживаются сикхи, является кеш (kes) – нетронутые, то есть, неостриженные волосы, спрятанные под обязательную чалму.