Наоборот

- Волди! - раздался громкий надоедливый крик откуда-то сверху. Мальчик лет шести поднялся с раздолбанной скрипучей кровати, открыл серые глаза с припухшими веками, потянулся и с невероятной болью в голосе произнёс: "О нет! Я всё ещё в этом теле! Презренные маглы!" Эта фраза стала ежеутренним ритуалом Волди Поттера, который не мог дождаться одиннадцатилетия. - Что ты там вякнул? - с угрозой спросил дядя Вернон, находившийся за дверью чулана, служащего шестилетнему мальчику комнатой. - Ничего, дядя Вернон! Вам послышалось! - такое обращение к маглам чертовски унижало когда-то Величайшего злодея всех времён. В таких случаях он вспоминал те сладкие моменты его прошлой жизни, когда он убивал маглов целыми семьями, его прислужники, Пожиратели Смерти, измывались над беззащитными людьми, имеющими всего лишь один небольшой, но существенный недостаток - в них не было ни капли волшебства. Перед глазами шестилетнего мальчишки вставали сцены с расчленёнными телами стариков, женщин и детей-маглов, с выпущенными наружу кишками, оголёнными мышцами и костями, вылезшими наружу глазами, валяющимися на грязной земле, в лужах крови. Конечно, такой расчленёнкой он не занимался - зачем, если можно сказать два простых слова - и жизнь человека прервана навсегда. "Авада Кедавра!" - вскричал возвышенный, великолепный, всемогущий Тёмный Лорд из воспоминаний. - АВАДА КЕДАВРА! - проорал, срывая горло, замечтавшийся мальчик с Тисовой улицы. - Что ты орёшь? - раздался такой же по громкости крик разъярённого дяди Венона из гостинной. - Простите. - буркнул Волди и закрыл глаза, вспоминая один фрагмент из жизни Волан-де-Морта. Тёмный Лорд вышел на поляну. Повсюду валялись разодранные, разломанные вкривь и вкось, изуродованные тела четырёх магглов - мужчины, женщины и двух маленьких мальчиков-близнецов. Видимо, это была семья. Рядом с трупами стояли несколько Пожирателей в масках и оглушительно смеялись. - Рзвлекаетесь? - равнодушным тоном спросил Волан-де-Морт. Судьба этих четырёх человек его совершенно не волновала, ему не нравилось, что его слуги тратят время на бессмысленную, недостойную маглов, жестокость. - Они пытались защищаться! - погоготал сквозь смех один. - Ты бы тоже пытался, если б тебя собирались убить, Гойл! - начиная сердиться, заявил Волан-де-Морт. Гойл сразу же заткнул пасть и отвернулся. - Зря вы тратите ваши силы на пустые издевательства над телами маглов. - продолжал он. - Лучше бы вы были усерднее в сражениях с Орденом Феникса! Чтоб больше я этого не видел! - уже тише добавил Тёмный Лорд. Теперь мальчик, когда-то бывший величайшим волшебником, очень жалел об этих словах. Истерзанные трупы ненавистных тёти Петуньи и дяди Вернона посещали его каждую ночь, а потом оживали и говорили:"Ты не сможешь сказать "Авада Кедавра" по крайней мере десять лет! Ха-ха-ха!" После таких слов Волди Поттер просыпался в холодном поту и со сжатыми кулаками, полный ненависти и злобы. - Ты где, щенок? - завопил дядя Вернон, на этот раз с кухни. - Я содержу тебя, даю тебе кров, одежду и еду! Я хочу получить свой заслуженный завтрак! - Чтоб ты сдох... уже иду, дядя! Волди второпях оделся и выскочил на лестницу. Одолев несколько скрипучих ступенек, на которых обожал прыгать его оплывший жиром кузен, он оказался на кухне, угрюмо поздоровался с дядей и тётей и принялся готовить яичницу с беконом на магловском изобретении, которое называлось сковородкой. Вообще, Волди за пять лет, прожитых в теле мальчика, узнал столько фактов о маглах, сколько чистокровному* Слизеринцу знать неприемлемо, и это очень угнетало. "Как же это ужасно - иметь всё, в один миг это всё потерять и оказаться на месте злейшего врага. И, главное, не в теле, а именно НА МЕСТЕ, так как внешность я сохранил свою... только шрам добавился." - подумал Волди и посмотрел на своё отражение в тарелке. Точно так же он делал и в приюте... Шрам в виде молнии украшал широкий лоб Тома Реддла по имени Волди Поттер. - Что ты там разглядываешь? Думаешь, как своё уродство с лица убрать? - поинтересовалась тётя Петунья, и они с дядей громко засмеялись. "Только не сердись, ни в коем случае нельзя сердиться..." - панически подумал Волди и вспомнил, как однажды нагрубил тёте. "Сама ты тупая, недостойная магла!" - завизжал тогда он. В тот день его оставили без завтрака, обеда и ужина, заперли в чулане под лестницей, не давали даже выйти в туалет. После этого мальчик неделю выветривал вонь из комнаты и поклялся себе стараться не грубить маглам, по крайней мере до той поры, когда он сможет поднять палочку и отчётливым холодным тоном произнести:"КРУЦИО!" - Ха-ха-ха. - передразнил родственников мальчик. - Но-но! Не зарывайся! А то устроим как в прошлый раз! - пригрозил дядя Вернон. - Гы-гы-гы! - загоготал Дадли, жирный мальчик с мелкими глазками, в розовой пижаме со свинками. - От его комнаты потом так воняло! Всё внимание дяди и тёти теперь было обращено на их драгоценного сыночка. - Дидди, миленький мой, ты зубки почистил? - спросила Петунья, подбегая к Дадли. - Нет! - нагло ответил мальчишка. - Я не хочу чистить зубы! Никогда не буду! Ненавижу пасту! У-у-у-у-у-у! Уйди, мама-а-а-а! - Ну надо почистить, дорогой, надо! Ну пожалуйста, за маму, за папу... - пока тётушка возилась с сыном, Волди потихоньку вышел из кухни и пошёл обратно в ставший родным, тесный, но зато его собственный, чулан и повалился на кровать, обратив взгляд в потолок. Настало время признаться по крайней мере самому себе - Волан-де-Морту за прошедшие пять лет стало жаль Гарри Поттера. В отличии от Тома Реддла, который просто жил в детдоме, где его, конечно доставали некоторые личности, но не постоянно, Гарри жил у родственников, которые даже не вспоминали, что они ему приходятся родственниками, ненавидели его, шпыняли беззащитного мальчика, не давали ему ничего, кроме унижения. Чувство справедливости неожиданно зашевелилось в холодном, разбитом на семь частей, сердце Волан-де-Морта. - Что со мной происходит? - нарушил тишину Волди. - Мне жаль того, из-за кого я страдал, не имея нормального тела, целых тринадцать лет, того, кто убил меня и заставил поселиться в этой сумасшедшей параллельнной вселенной! Нет, я, видимо, схожу с ума... - Волди-и! - пронзительно закричала тётя Петунья. - Иди убери за Дадли-и-и! - Он что, пёс, за ним убирать? - задал ещё один риторический вопрос шестилетний Волан-де-Морт и поднялся в ванную. Дадли стоял посреди маленькой, убранной плиткой, комнаты. Его розовые штанишки промокли, что-то мокрое и неприятно пахнущее стекало по ноге и капало на пол. - Почему потекла холодная?! - Волди, быстро протри пол! - Почему я? - Почему вода холодная-я-я-я?! - Дадличка, миленький мой, прости пожалуйста! Волди, ЖИВО! - Ну пожалуйста, я не хочу убирать магловскую моч... то есть, это! - Холо-о-одна-а-а-я-я-я-я во-о-о-ода-а-а-а!!! - А-а-а! Волди, я не хочу ничего слышать! - ВОДА ХОЛОДНАЯ! - Быстро вытри пол! - Ы-ы-ы-ы, мама, возьми меня на ручки! - Хорошо, дорогой, сейчас! Волди! ВЫТРИ! СЕЙЧАС ЖЕ! ЭТОТ! ЧЁРТОВ! ПОЛ! - А-а-а! Хорошо! Мальчик прокричал эту фразу так громко, что разом замолчали и мать, и вонючий сын. Оба они вмиг покинули комнату. Волди остался наедине с тряпкой, ведром и лужей. "Волан-де-Морт вытирает мочу магловского выродка! Куда катится мир?!" - с тоской и шоком подумал бывший Тёмный Лорд. Горячие слёзы потекли из его серых зажмуренных глаз. Плотину прорвало. Волан-де-Морт не плакал очень много лет подряд; в детдоме он почти не плакал, а после - и подавно, и вот теперь ревел так, что слышно было на весь дом. Слёзы в три ручья, стекавшие по впалым щёчкам мальчика, падали в ведро. Волди трясло. Плач потихоньку переходил в истерику. Шестилетний Волан-де-Морт сжимал в руках майку, которая досталась ему от Дадли и вспоминал все тяжёлые моменты за пять лет. Вот перед ним опять дядя Вернон, который бьёт его за совершенно случайно разбитый бокал, теперь Дадли его шпыняет прямо на глазах у своих родителей, а те лишь его хвалят, сейчас он одиноко сидит в запертой комнате и ругает всех и вся, а прежде всего - старика Дамблдора, который и запихнул Волан-де-Морта в этот ад, который он теперь вынужден терпеть ежедневно. На пороге в ванную стояла тётя Петунья. Она разлядывала сжавшегося в комок мальчика, который рыдал и трясся. - Ладно уж, я помою. - бросила она Волди, который тут же удивлённо поднял заплаканные глаза на родственницу. - Иди в чулан, сопли побери. Мальчик, запинаясь и спотыкаясь на каждом шагу, выбежал прочь. "Я разревелся прямо перед маглом. Что ещё впереди?" - думал он, коря себя за такое несвойственное Волан-де-Морту поведение, но и одновременно радуясь тому, что избавился от такой унизительной, во всяком случае, для чистокровного наследника Слизерина, работы.