Достойный наследник

      На то, как Дикон прощался с адуанами, приперлась посмотреть целая толпа. И было на что! Благоухающий сивухой на двадцать шагов Бонифаций прочувственно читал подходящий случаю псалом из Книги Ожидания. Коннер притащил с собой целый тюк какого-то тряпья и перетряхивал его, подбирая, что бы подходящее выбрать на подарок Ричардовым сестрам и матушке, иногда прикладывая особенно понравившийся платок к другу на плечо, чтобы проверить, подойдет ли по цвету. Шеманталь сграбастал Ричарда в охапку, и теперь они то ли обнимались, то ли боролись друг с другом, как два медведя. Рядом утирал катящиеся по щекам слезы Понси — чего он-то ревет вообще никто не понял, но видимо так, за компанию. Вокруг бегал пегий пес с маленькими ушками, мотал башкой и совался помогать всем людям по очереди.       — Вай, как харашо, — захлопала в ладоши эрэа Аша, когда обозрела все разворачивающееся безобразие. Она немного опоздала к началу действа, зато притащила с собой Эпине, который последние дни проводил в меланхолии, сидя в тени раскидистого дерева возле дома старейш… ах, нет, уже Бакны Первого. — Ты пасматри, успели!       — Доброе утро, Эпине, — поздоровался Рокэ. — Хотите присоединиться?       Тот флегматично оглядел все происходящее и покачал головой.       — Честно говоря, не особо.       В этот момент из-за невысокого сарая показался здоровенный пушистый, как белое облачко баран, с огрызком веревки на шее.       — Бяша! — всплеснул руками Ричард и принялся обнимать уже его.       Волкодав, увидев такое, поджал хвост и смылся. Понси залился слезами еще горше, и сердобольный генерал Манрик протянул ему батистовый платочек с монограммой.       «Повышение ему выпишу», — ласково подумал Рокэ. Манрик в этой кампании оставался для него прекрасным и сияющим столпом здравого смысла над пучиной Ричардовых непотребств.        Порученец трубно высморкался, баран вздрогнул и скосил на того недобрый глаз с вертикальным зрачком.       — Бяша, — снова ахнул Ричард, начесывая барана вдоль длинной покатой морды. — Как же ж я скучать-то буду!       Он взял королевского скакуна за рога, притянул к себе и чмокнул в мягкий, розоватый нос. Баран чихнул и очумело вспряднул ушами.       — Выша светлость, ты еще и коз портишь! — заржал Коннер, припоминая их старую шутку, когда Дикон почти вот так же в пьяном задоре чмокнул в нос волкодава Лово. Рокэ сам этого не видел, но в пересказе генерала Манкика история звучала и эпично, и позорно одновременно.       — А то!       — Поедемте домой, Робер, — вздохнул Рокэ. — Не хотите к деду на глаза — выпишу вам патент в Торку.       Он представил, как взбесится от такого самоуправства Сильвестр, но сразу мысленно отмахнулся от предстоящего выговора. Прымпирдор он там или как? В Варасте он сейчас может что казнить, что миловать. Потерпит эта духовная физиономия, не переломится.       — Скажите лучше, что сами не хотите оставаться один на один со своим оруженосцем.       «Ну не без этого», — вздохнул про себя Рокэ, но вслух добавил:       — Нормальный у меня оруженосец, не наговаривайте. Какая вам разница, где бездельничать: дома или в Агарисе?        Эпине пожал плечами, и Рокэ явственно услышал за этим: «Кто вам сказал, что дом мой теперь дома, а не в Агарисе?».        — Вы к ним привязались, — догадка была тем неприятнее, что сам он тоже кажется… Иначе чем объяснишь весь этот балаган? — К Матильде и ее внучку.       Эпине бросил на него долгий сочувственный взгляд и ничего не ответил.       — Аша, — услышали они очередной возглас Ричарда Окделла, и мистерия под названием прощание зашла на новый виток.       — Это Дикон еще не в курсе, что вы тоже уезжаете, — совладав с собой, сухо сказал Рокэ. — Будет лезть обниматься — отбивайтесь. Мне он как-то при встрече чуть ребра не переломал.              Дорога в Олларию была ровно такой, какой и положено быть осеннему путешествию во главе повоевавшей армии. До Тронко добрались без проблем, там пришлось ждать, пока Манрик и вернувшийся на юг Ариго расквартируют армию на зимовку. Ариго пил, Манрик работал, и Рокэ еще раз отметил про себя, что бедняга Леонард заслужил награду и повышение, и придется поцапаться за него с кардиналом.       Повернули к перевалам кэналлийцы. Им тоже следовало убраться побыстрее домой, чтобы не объедать и так небогатый талигский бюджет. Зимовать им предстояло в Кэналлоа, и Рокэ им отчаянно завидовал.       Народа становилось все меньше, головной боли тоже, но чем севернее они продвигались, тем сильнее досаждали дожди и подступающая распутица.        — Хочешь, заедем в Савиньяк? — предложил Эмиль на одной из их вечерних посиделок.        За окном снова накрапывал дождь и сгущались серые, скучные сумерки. Даже Окделл немного приуныл. Впрочем, может быть, дело было в том, что Рокэ таки-дошел до точки кипения и первомаршальским приказом запретил ему пить не только с отцом Бонифацием, но и с кем бы то ни было другим.       — Это крюк делать, — Рокэ задумчиво крутанул вино в бокале. Увидеть Арлетту, впрочем, хотелось.       — Может, уговоришь матушку поехать на зиму в Олларию. В этом году она впервые без Олененка.       Дикон навострил уши, уловив домашнее прозвище своего друга.        — А вы, юноша, хотели бы в Савиньяк? — удивляясь сам себе, спросил Рокэ. Показывать своего оруженосца Арлетте было опасным делом.       — Да, — тот активно замотал отросшими за лето патлами. — Я же ни у кого тут никогда не был. Интересно…       — … как здесь перегоняют рябину на наливки?       Рокэ с Эмилем дружно хохотнули. С рябиной в этих краях было принято делать кое-что другое.       Судя по тому, как осклабился Окделл, он про эту милую традицию тоже откуда-то знал…        Ехать решили втроем, не прихватив с собой даже сопровождения — в своих землях Эмиль был любимый младший-старший сын прежнего графа, и отбиваться ему могло прийтись только от девчонок с рябиной, но тут он бы не оплошал. За старшего на время отсутствия оставили совсем не польщенного такой честью Вейзеля.       — Не волнуйтесь, — напутствовал его Рокэ. — Самую главную проблему я увожу с собой. Просто продвигайтесь вперед, а на третий день мы вас догоним.        — Что делать, если вы не появитесь на третий день? — полушутя осведомился Курт. — Самую главную-то проблему вы же увозите с собой.       Рокэ умилился такой предусмотрительности.       — Пошлите в Савиньяк Понси, — он почти не шутил. — У Окделла при виде этого блаженного иногда просыпается совесть.       Вейзель тоже не понял, насколько начальство серьезно, так что пришлось добавить.        — Ну, и разъездов пошлите еще. Мало ли. Может, волки.              Когда в сумерках Моро начал тревожно похрапывать, а потом от кромки леса раздался заунывный вой, переходящий в тявканье, Рокэ подумал, что он, прости Леворукий, провидец. И что держать бы ему на привязи свой бестолковый язык.        Эмиль выругался и потянулся за пистолетами, а Ричард похлопал по шее заплясавшего на месте Баловника и затявкал в ответ, отчего от него шарахнулись две другие лошади.       Эмиль шикнул на него и недобро покосился на лес.       — Осень же, сытно. Ополоумели они что ли? — шепотом выговорил Ричард.       — Отродясь здесь волков не помню, — пробормотал обескураженный Эмиль. — Тут деревня рядом, до поместья рукой подать.       Один пистолет он передал Ричарду, а в освободившуюся руку взял шпагу.       — Убираемся отсюда, живее, — приказал Рокэ.       Гонять в полутьме волков или тем более улепетывать от них ему совсем не улыбалось. Но стоило им пришпорить лошадей, как из леса вырвались уже другие звуки.       — Ээээй! Спасите-помогите! Тут волки!       — Знаем мы, — пробормотал Эмиль, недоверчиво вслушиваясь в детский голосочек. — Эй, малой, ты где?       — В лесу! — ответил ему голосок еще повыше и потоньше.       — Не дереве!       — Эр Эмиль, это не нечисть какая-нибудь местная нас дурит? — слишком для него серьезно спросил Дикон. Рокэ и перед Барсиной его таким не видел.       — Ну поехали проверим…       Волки и правда оказались сытыми, здоровыми. Когда Эмиль с Ричардом разрядили в них пистолеты, а Моро копытом наподдал двоим самым наглым, стая сочла свою добычу слишком тощей и невкусной, чтобы за нее драться. — Эй, — позвал Ричард. Под кронами деревьев собралась почти глухая темнота, и в темноте этой видны были только две маленькие фигуры на нижних ветках и две опрокинутые корзинки с грибами в корнях — побольше и поменьше. — Вы как там?       — Хорошо, — вблизи стало понятно, что по крайне один писклявый голосочек — девчачьий.       — Ну так слезайте оттуда, — не выдержал Эмиль.       Тут же рядом с ним спрыгнул на землю парнишка лет десяти в бедных, но чистых одежках. Не крестьянский сын точно. Рокэ придержал Моро, чтобы конь не задел его ненароком.       — А вы точно не разбойники? — спросила оставшаяся пока на дереве девочка.       — Точно, — буркнул Эмиль.       — А чем докажете?       Волков прогнать оказалось куда проще, чем снять малявку с дерева. На честное герцогское она отреагировала обидным смешком, на дорогое, явно не разбойничье оружие — тоже, братовы увещевания вызвали только «бу-бу-бу, я тебя не слышу», а обещание бросить ее тут на съедение волкам, которое не сделало Рокэ чести, было проигнорировано.       — И долго ты собираешься там сидеть? — позвал девчонку Ричард.       — Долго! — с совершенно неподходящей возрасту искоркой кокетства заявила малявка, и Рокэ понял, что терпение его достигло своего края.       Он спешился и аккуратно, но не слишком ласково ухватил за шиворот привалившегося к дереву мальчишку. Переждал многоголосое «Эээй» и жестко сказал:       — Что же, вы правы, маленькая эрэа, мы, — он сделал гнетущую паузу, — разбойники! И ваш брат у нас теперь в заложниках. Спускайтесь немедленно, иначе мы увезем его в Кэналлоа и продадим невольником в Багряные земли. Ричард восторженно присвистнул и показал Рокэ большой палец.       — Ого! — раздалось из кроны. — Вот здорово! Так и знала, что вы разбойники!       — Спускайтесь уже бога ради, — сквозь зубы процедил Рокэ.       — Не могу, — радостным голосочком доложила ему девчонка. — Я боюсь!              Пока Эмиль лазал наверх за девочкой, пока все вместе собирали в корзинки разбросанные, но еще не затоптанные лошадьми грибы, стемнело окончательно. Из лесного сумрака нет-нет, да поблескивали желтые глаза, но приближаться серые больше не смели. Труп их вожака Рокэ перекинул через луку седла Моро. Мало, конечно, чести в волчьей шкуре, если в той нет лишних дырок, но хоть какое-то утешение за все хлопоты.       — Откуда вы тут взялись, щеглы? — на правах лорда спросил Эмиль.       Мальчишку он подсадил на свою лошадь, а девочку отдал Ричарду.       — Мы шли за вешенками и шли, потом полянку нашли, потом волков увидели и кааак припустили бежать, — тут же принялась рассказывать малявка.       — Заблудились?       — Нет, — тут уже ответил брат. — Да вон он, наш хутор. Левее от дороги, сейчас только ту рощицу проехать, а потом еще хорну, может быть или даже чуть меньше.       Рокэ припомнил эти места, и неприятный холодок узнавания пробежал у него по спине.       — Как вас зовут? — спросил он и уже заранее знал ответ, который ему совершенно не нравился.       — Я Октавия, — прощебетала малявка, и уже одного этого было достаточно, но она продолжила, — а это Габриэль. Он мой старший брат. А фамилия наша — Лансар.       Рокэ на мгновение подумал, что вечер не может стать еще хуже, но тут сверху в довершение всех его бед принялся накрапывать холодный осенний дождь.