влюблен

спускались за вином, за хлебом гордость, молодость

в тяжелых облаках занимался рассвет, тщетно пытаясь окрасить их бледно-желтым, словно крича людям «эй, вы, бездельники, просыпайтесь, пейте кофе с тостами и продолжайте жить!», но мы были в тинмуте, поэтому маленькие сонные домики отвечали лишь непонятно зачем плотно задернутыми шторами. «нахер тебя, солнце, у нас есть будильник», — кричали они в ответ. дорога, по которой я шел, была пыльной и разбитой, вся в каких-то камешках и траве. иногда я пинал их в разные стороны, смотря под ноги, потом оглядывался и видел пристань, и улыбался. ты уже наверное пришел домой, в комнату, где штор никогда не было, и сел дописывать ту песню на акустике, про которую рассказывал. утро было тихим и безлюдным, как и почти все утра в этом городе, и я без зазрения совести подкурил сигарету, выпуская серый дым в такое же серое небо. и как тебе удалось сбежать ночью из-под присмотра бабушки, надеюсь, тебе не влетит. ты так торопился, ты говорил, что бежал, и не заметил, как из кармана вывалились спички, поэтому пришлось подкуривать сигарету от моей, и я согнул руку, закрывая твои холодные пальцы и огонь от ветра. больше не смогу курить, не чувствуя твою ладонь в собственной. ветер лохматил твои волосы, подхватывая их, словно перья раненной птицы, и ты постоянно говорил «блядский ветер» и заправлял их за ухо, а я смеялся, потому что пару дней назад ма сказала «доминик, ты похож на некрасивую девочку, тебя в колледж не примут» и отвела в парикмахерскую. сейчас на девочку был похож ты, только на красивую. я накручивал темные пряди себе на палец, когда мы валялись в грязной тинмутской траве, и мне нравилось, и тебе нравилось тоже. не хочу, чтобы ты отстригал волосы, тебе идет. на самом деле я позвал тебя смотреть на звезды, которые ты так любишь (даже, не то чтобы любишь — понимаешь), надел старый отцовский свитер, взял термос с чаем, а потом два с половиной часа слушал про устройство галактик и вселенных, про твои скучные уроки биологии, про божественный голос дэвида, про развод родителей, про твою новую песню про любовь. я поднял глаза на небо, только когда оно сделалось рыжеватым от ползущего вверх солнца. ты чуть замерз и начал пить горячий чай и сказал, что в следующий раз в термос нужно налить спиртного. я поцеловал тебя, чувствуя аромат бергамота, приправленный сигаретным дымом и соленым ветром, и представил, как в следующий раз буду пить с твоих губ припрятанный в кабинете отца коньяк и, наверное, совсем опьянею. мы прощались недолго, потому что сегодня уже было воскресенье, и мы все равно встретимся в нашем гараже в шесть вечера, крис сказал, что наконец-то накопил денег на гитару. он опять заметит, как я смотрю на твои руки, всегда замечает, и молча улыбнется, потому что у него есть келли и он прекрасно понимает. на дворе было почти шесть утра, и я брел домой, вспоминая о прошлых выходных и уже предвкушая следующие, когда я опять не увижу звезд, потому что буду слушать твой смех. я докурил вторую сигарету и по-дурацки улыбнулся. солнце взошло.