Оборотень.

— «Скучная вечерняя пора — хозяева зевают, но если гость пришёл с утра — такого не бывает! Такого не бывает!» подпевал Пятачок. После чего поинтересовался у Винни-Пуха… — Что я делаю? Мелких разалекаю, а началось всё примерно так: лежу себе на диване, посапываю, тут на меня прыгает маленькая пантера по имени Лилли и своим звонким голосом просит — Сайден, расскажи что-нибудь. — на что дезориентированный мозг выдаёт. — А у воспитателей попросить? — Пантерка скривилась. — У них все сказки одинаковы. — думаю, на попытку услать к кому-нибудь другому ответ тоже найдётся. — Ну слушай, эта история о медвежонке, по имени Винни-Пух и его друзьях. — каноничного Винни я не знаю абсолютно, был один диск, ещё до моего обращения. Но его я точно описывать не собираюсь, по этому обратил в форму рассказа советского медведя. Теперь рассказываю мелюзге. Остальные на кухне пьют чай. Только Гром за мной «следит» параноик грёбаный. Я закончил свой рассказ. Всем понравилась история о медведе. — Сайден, но ты сказал, что у него много друзей, а кроме пяточка ни о ком не сказал. — заметил львёнок Роберт, умный парень. — А об этом вы узнаете в следующий раз. Пора спать. — Дети и сами поняли, что засыпают и поплелись на второй этаж. Я проследил за тем, чтобы эти озорники устроились как подобает. Потушил свет и спустился на кухню. Там были и старожилы и воспитатели. — Спасибо Сайден. — поблагодарила меня миссис Эллин. — Незачто. — налил себе чай и устроился на подоконнике. Чаем здесь называют сушёную хвою, с добавлением чего нить по вкусу. Я обычно беру с сушёной земляникой. За окном тихо падает снег земля в районе саванны покрыта десятью сантиментрами хрустящего снега. За окном минус 10. Зима. Канун нового года, рождества тут, по понятным причинам, нет. Из религиозных праздников только день единства, да отдельные праздники каждого вида. Собственно день единства и новый год — один праздник. Каникулы тут есть, и начнутся они через неделю. К оценкам не подкопаешься, разве что часть преподов меня невзлюбила конкретно так. Но директор лояльно относится к питомцами, так что хрен им. От класса насмешек не идёт. Вернее были, но к большому их сожалению, я на них не ведусь. Что это? Я чувствую… Злость?! Только не он! — Сай? Всё в порядке? — — Да, я к себе. — Торопливо вышел в коридор. Повезло, Вал последовал за мной. — В твоей комнате окно есть? — Да, а что? — Грхр, что за вопросы? — Нужно! Быстро туда! — Почти одним прыжком достигаю его двери. Открываю. Захожу внутрь. Открываю окно. — Что ты делаешь? — Заткнись. — Вурдалак, подаёт сигнал о брачном периоде. — Скидываю с себя одежду. Упор сидя. Тело отзывается нестерпимой болью. Клятва стаи важнее. Любой оборотень должен её выполнить! Вал икнул. Оно и понятно, я сейчас в боевой форме тела. Мощные лапы, длинная шерсть, на передних лапах острые когти. Здоровые клыки, не помещающиеся под губой, сейчас я не охотник, я воин! — Гхржди. — прыгаю в окно. Бежать, пока он не обнаружил ближайшую волчицу. Я бегу по переулкам, поднимая в воздух массы снега, густая шерсть развевается… успеть… отбросить все мысли! Только успеть, убить, не дать распространиться! Вижу открытый люк, отсюда он вылез, есть ещё один запах! Волчица! Прибавляю скорость. Прыгаю в люк. Он за поворотом!

POV Алании

      — Пустите меня! Прошу вас! — Что с ним? Он бежит на четырёх лапах, держит меня за загривок. Одежды нет, его гениталии касаются хвоста. Мерзко. Поворот, он остановился. Выпустил меня. Падаю на пол. Переворачиваюсь на спину. Отползаю от него. В темноте светят два ярко-жёлтых глаза. Он идёт ко мне. Пытаюсь отползти, но упираюсь в стенку. Он подходит вплотную… Сбоку раздаётся глухое рычание, не оформленное в слова. Он обернулся. Его снесло в сторону, в круг света от решетки наверху. Большая, угольно-чёрня смесь волка и медведя стояла напротив не крупного волка, неопределённой окраски, стоящего на носках. Второй волк прямо на глазах отрастил длинные, серповидные когти. Оба шли по кругу, не сводя друг с друга глаз, полыхающих дикой яростью, в воздухе висело глухое рычание. Тот, что поймал меня, бросился первым. В длинном прыжке он полетел на второго. Тот присел, и ударил когтями в пах первому. Монстр истошно завыл, изливая всю свою боль. Приземлившись, он развернулся и кинулся на обидчика. Осыпая его ударами передних лап. Второй блокировал и отступал. Выпад. Первый монстру схватил пастью второго за плечо. Мотнул головой, пытаясь вырвать кусок мяса. Второй вонзил когти ему в шею. Монстр затих. И осел, увлекая за собой второго. Тот с трудом разжимал челюсти монстра. Непонятно, разум говорит: спасаться, а тело не слушается, примёрзшее от страха. Зачем убегать? Всё равно догонит. Он уже освободился от мёртвого хвата и начал подниматься. Правя рука висит плетью. Он аккуратно коснулся плеча. Скривился. Левой рукой схватил монстра за загривок и потащил во тьму. Плеск воды. Только сейчас в нос ударил запах канализации. Свет пропал. Он сел на корточки передо мной. Его зелёные глаза чуть светились и смотрели прямо в мои. Что-то знакомое было в этом. Сейчас всё закончится, его пасть всё ближе ко мне. Он несколько раз втянул воздух и отстранился. — Грхому-нибудь скажешь — повторришь ссудьбху похитителя. — Он развернулся и пошёл во тьму. В воздухе стоял запах крови. Мне страшно и интересно, кто он? Почему оставил? Я, наконец, овладела своим телом и поднялась. Отчётливо слышен цокот когтей по бетону. Дошла до поворота. Он спокойно, словно не он пять минут назад дрался с монстром, идёт по коллектору, периодически освещаемый светом фонарей, пробивающимся через решетки. На пол падают капли крови. Крадусь за ним. — Нхе умееш грастся — не грхадись. — Как он услышал? — Тебя выдаёт сердце. — Он остановился в круге света. Повернулся к стене. Протянул к ней руку, схватился за что-то и полез наверх. Подхожу к тому месту. Только лужица крови и лестница, ведущая к открытому люку. Металл жутко холодный. Каждое прикосновение обжигает. Наконец-то! Я вылезла из этого ада! Вашу ж за ногу! Моя одежда! Джинсы на коленях стёрлись, куртка вся выпачкана. Как я домой пойду?! Что ж делать?! Оглядываюсь, взгляд цепляется за куртку и джинсы, той  же марки, что и мои. На краю крыши мелькнула тень, едва различимый хруст снега выдал моего спасителя, уже убежавшего. Быстро переоделась в новые вещи, переложила в них предметы из испорченных. Место мне знакомо, до дома три минуты. Но почему он мне кажется таким знакомым?        Родители ничего не заметили, конечно, им ведь не до меня! У обоих работа! Грхр восемнадцать исполнится, сразу съеду к едрене фене! Почему у меня есть родители? Стоп, их нет у питомцев, не, ну нафиг такое! Занятая этими размышлениями, иду в школу. Мой путь проходит мимо питомника. Из дверей вышел, этот, как его там? Сайден, тот ещё придурок. Он меня не заметил, как и всегда, впрочем-то. Как всегда в лёгкой куртке, с этим своим портфелем. На нормальный денег не хватило? Висит на левом плече… Стоп, он же носит на правом! И куртка у него там приподнята, будто тампон наложил кто-то. Неужели? Нет, нет, я не верю! Ну не может он быть им! Или может? Он ведь ни с кем не общается, только с питомцами. Кто их знает? Я должна узнать. Бегу к нему. Хватаю за плечо. — Стой! — — Агрхр… — испуганно отдёргиваю руку. Он поворачивает морду ко мне. — Тебе чего? Голос как всегда, спокойный. Оживает он только при общении с его друзьями. — Это ведь ты был вчера? — Отвяжись. — Он оборачивается и уходит. — Так, так, так. Как вам эта картина, ребята? Наша Ала снюхалась с питомцем! — Внутри всё сжалось. Что делать? — Нет я… — Нет, говоришь… Не верю… Чтобы мы тебе поверели, после уроков даёшь нам штуку баксов, нет — пеняй на себя. — мимо меня проходит лев со своим прихлебателем и весь наш класс. Они все… смотрели?! И не вступились?! Ненавижу! Мимо прошли питомцы. Надо идти. Идущие передо мной смеются, шутят. Почему им весело? Рысёнок споткнулся на лестнице, но не упал, его подхватил панда. Я не обращала на это внимания, мне было хорошо. А теперь?! День тянулся очень медленно, каждой секундой давя на меня. Постоянно ловлю на себе взгляды одноклассников, большинство жаждит зрелища. Несколько пронизаны сочувствием. И вот, звонок с последнего урока. Я бегу, не вижу куда, просто. Лишь бы убежать, но меня толкают в снег. — Удрать вздумала? — Сейчас пнут. Но нет, двое поднимают меня и держат. Лев заносит лапу для пощёчины. — Ай-я… Лапа льва заломана, а сам он лежит носом в снегу. Сидящий на нём волк смотрит прямо на меня. — Отпустили. — Хватка на руках ослабла. Волк встал и подошёл ко мне, заслоняя от всех их, тех кого я считала своими друзьями. — Тебе не одолеть нас. — говорит Лев, поднявшийся из снега. — Не одолеть, но кому из вас захочется приходить домой с разорванными в требуху ушами, без глаз. Кто хочет -пускай, я не против. Никто не шелохнулся. — Я так и думал, не хватает твоего авторитета, лев. Свалили отсюда. — Сзади кто-то подошёл. — Я обернулась остальные питомцы тоже здесь. Нас осталось только семь, весь класс сбежал. — Идите ребята, я позже подойду. — Уверен? — спросил второй волк. — Да. — остальные пошли дальше, к приюту. Мы остались одни. Только сейчас заметила — мы в переулке. Волк подошёл к пожарной лестнице и без труда запрыгнув — спустил её вниз. — Идём. С одной стороны — страшно, с другой — интересно. Любопытство и боязнь одиночества взяли верх. И я полезла. Он ждал меня наверху. Просто стоял. Приложив к уху кулон. — И зачем мы тут? — Ответ этого вечно-угрюмого меня удивил.  — Осмотрись вокруг, вдохни полной грудью. — Непонятно, но пускай. Вздохнула полной грудью. Свежий, морозный воздух прочистил нос. Ушла вся суета, словно вдыхаешь запах свободы. Чётко обрисовались некоторые запахи, например запах этого волка, не похожий ни на что. Осмотрелась вокруг. Красота города, одетого белой шубой, завораживала. Хотелось пуститься в бег по этим крышам, смеясь над теми, что ходят там, внизу. — Как тебе? — Это чудесно! — Он усмехнулся, тёмное пятно, среди этой белезны. Он смотрелся противоестественно и несколько диковато. — Смотри не улети, это крыша, тут опасно. — чувствую, что нет, тут так красиво, и приветливо! — Ладно, идём. — Куда? — Домой тебя провожу. — А сумка? — Он перекинулось сумку в правую руку и протянул мне. Конечность при этом ощутимо подрагивала. Зачем больную руку-то? — Тебе не больно? — Пустяки, через пару-тройку дней можно будет повторить. — Повторить?! Нет уж, спасибо! Тебе ж чуть руку не откусили. — Он… Рассмеялся. — От дурашка, смотри. — он снял куртку, жилетку и рубашку. — Ты что! Замёрзнеш! — он спокойно размотал повязку, снял тампон. Раздвинутая шерсть явила миру даже не дырочки — шрамы на коже. — О, видать тараканы сегодня крупные попались. — Констатировал этот волк, одевая форму и куртку. — Да что ты такое? Шутиш о том, что вчера чуть не погиб! — Он внезапно подхватил меня на руки и, разбежавшись, прыгнул. — Я — оборотень, скорее всего единственный в этом мире. — В зелёных глазах мелькнула тоска. Поставил меня на крышу. — Но всё же почему ты один? — Я родился ни здесь, в другом мире, даже не оборотнем. Оказался здесь. И делаю то, что делает большая часть оборотней последние триста лет — охочусь на агрессивную нежить. — Одинокий охотник? — То есть, вчера ты… — Нет, я смывал позор. — Что?! — Я не понимаю. — Вурдалаки — позор для нас. Каждый оборотень считает своим долгом уничтожать этих тварей до полного их вымирания. — Он почти шипел. — Это дело чести. — А что ему от меня нужно было? — Потомство. — Это заявление я приняла в почти горизонтальном положении. — Ч-что? — Вурдалаки используют волчиц для продолжения рода. — Ты шутиш? — Добро пожаловать в мир нежити. — Не хочу! — А ты тоже… Нежить? — Он кивнул. Мы постепенно продвигается по крышам. Ветер колышет его шерсть. Она… Никакие кинозвезды не сравняться! Его шерсть, густая на вид. Не сдержавшись, протягиваются руку. — Как ощущения? — Как он почувствовал?! — Густая, и мягкая. — А теперь? — шерсть стала напоминать щётку. — Ответ на вопрос о ране на плече, основной удар пришёлся на шерсть. — Шерсть вернулась в норму. — А остальные тоже могут… так? — Нет. Но в окружающей нас действительности ещё много нежити. — А почему о ней не известно? — Известно, только в неё мало кто верит. Или я тупею, или он не договаривает. — Почитай мифологию, там много интересного можно встретить, например о сильфах. — на его плече материализовалось полупрозрачное существо, светящиеся жёлтым. — Какая красивая! — существо тут же пропало. — Есть такое. Скоро подойдём. — В голове столько вопросов, и задать нужно только один, но какой? — А ты тоже… Можешь… Ну… — Почему я спросила про это?! Что со мной?! — Могу, как и все оборотни, но результат подобного действа вчера чуть тебя не изнасиловал. — Откуда он появился? Ведь ты тут один, а он был явно тебя старше. — Или он что-то недоговаривает, или я точно ничего не понимаю. — Привыкай, нежить может появляться несколькими путями. Если начинить обычного волка отрицательными эфир-частицами, с определённой долей вероятности он выживет и станет вурдалаком. — То есть, буквально в паре метров от меня идёт живое доказательство существования иной жизни? — Даже двух, теперь тебя будут гнобить также, как кого-нибудь из нас. — По вам заметно! Живёте себе, как будто всё хорошо. — Но почему? Почему они так нас не любят? — А не всё ли равно? Для меня важнее мнение моих друзей, нежели кучки, считающей наличие источника получения новых игрушек чем-то особенным. — Тебе совсем неинтересно мнение класса? — Ловлю себя на том, что весь класс следует общей моде и я тоже. Хотя зачастую она мне не нравилась. — А должно? — А ведь действительно. Что мне? Унижаться? Да ну их! — Во, мордашка-то посветлела.  — Да иди ты! — Не, заблудишся ещё… — Вот жопа! — А к вам можно? — Что я смешного сказала? Его буквально сложило попалам. — А когда к нам нельзя было? Если не ошибаюсь, это вы от нас стеной отгородились, а мы себе в теньке кимарим, жизнью вольной наслаждается. Ну, а во вторых тебе необходима помощь, каждый из нас со временем выработал иммунитет к насмешкам, такой, что мы можем им закрыть ещё кого-нибудь. Ты во сколько из дома выходишь? — В семь, а что? — Вопрос застал в врасплох. Правду ведь говорит этот… оборотень. — А что вы делаете после учёбы? — По интересам. Вал в мастерской торчит, Гарри с Громом читатели заядлые. Моё хобби ты сейчас видишь, иногда близнецов с собой беру, но они обычно во дворе за мелкой живостью и камешками гоняются. Когда гуляем, я иногда какую нежить ловлю, да урок анатомии устраиваю. Часто воспитателем помогаем, меня в последнее время подрядили младшим сказки читать. — этот необычный волк рассказывал, мы идём по крышам. Я всё больше проникаюсь их жизнью. Что я имею? Телефон купленный родителями, какой-то статус, оказавшийся илюзорным. — Хорошо вам, наверное. Свободны как ветер, есть друзья… — Он резко обернулся и вперил в меня карие глаза, мне страшно, глаза очень злые. — Нет семьи? Верно? Они семья, очень большая семья, они переживают за каждого своего члена, радуются успехам друг-друга. Я для них просто знакомый, к которому очень хорошо относятся, взамен я хорошо отношусь к ним, и делюсь своими знаниями. У меня есть семья, она меня не помнит, но она есть! — Мне стало реально страшно. Это было хуже чем тогда, в канализации. Он моргнул, глаза вновь стали зелёными. Он опустился на колени, в снег. Голова его поникла. Плечи опустились. — Цени своих родителей, Алания, в одно мгновение ты можешь их лишится, мало кто это понимает, а потом находится много всего, что можно было разделить с ними… — Я увидела не чудовище, расправляющиеся с другим чудовищем, а существо, тоскующее по родным местам. Не знаю почему, но я села рядом и обняла. — Ты вернёшся к своей семье. Но сейчас ты тут, завёл меня неизвестно куда… — Он резко встал. Не заметив моего веса. — Да, ты права, прости меня за вспышку. — И всё? Ни оправданий, ни фразы «забудем»? — Ничего, иногда надо выговариваться. — Я разжала руки и отпустила его шею. Мы прошли ещё несколько крыш. — Мы на месте, за мной. — Он начал спуск по пожарной лестнице. Я за ним. На последней ступеньке лапа соскальзывает. Падение… Я очутилась в руках Сайдена. Стало как-то… уютно и безопасно. — Сайден. — Да? — Спасибо. — Незачто. — Он аккуратно поставил меня на землю. Почему я не хочу, что бы он меня отпускал? — Сюда. — Он идёт к выходу из переулка. Я рядом. Оба молчим. Мне нравится? Вполне. Почему? Не знаю, просто нравится. Мы подошли к подъезду. — До завтра? — До завтра. — Он развернулся и побрёл обратно. Тучи, до сих пор державшие в себе весь снег. Решили что хватит сдерживаться и одарили мир настоящей метелью. Я поднялась в квартиру. А родители опять сегодня задержатся. Подошла к холодильнику. В нём сосиски, салаты в лотках. И упаковка фарша. Самое то. Надеюсь получится…

Конец POV Алании