Оборотень.

      Постепенно подтянулся остальной зверинец. К наличию Алании ребята отнеслись с вежливым пофигизмом. Та, в свою очередь, отвечала тем же. Ну… кроме меня, разумеется. В принципе меня просто поставили перед фактом: ты моя собственность и даже не вздумай брыкаться. Но, отдельный пункт всего окружающего маразма: меня это устраивает… пипец. С учётом того, что комбинация выходит самая плохая… Жаль её. Хотя человек полигамен… Но она не человек! Может у них один и навсегда?! Так, харэ киснуть, всё равно сдохнешь через несколько лет. Погорюет, найдёт другого. Циничным становлюсь потихоньку. Так и до матёрого недалеко, а мои погодки сейчас весёлые, игривые. А я: как туча. — Народ, а не пора ли нам идти учится? — ответом мне был хор вздохов. Как будто это я придумал! Мы быстренько, то есть в темпе хромых улиток, собрались и пошли всей ватагой в местный храм науки, к неудовольствию тамошних жрецов. — Алания, можно вопрос? — - Гром как всегда — верх тактичности, на дам производит убойное впечатление, пока не выяснилось, что он неплатёжеспособен. Бугага, а сейчас он куда как выгоднее своих конкурентов, хотя он и не в курсе — раз и два: вряд ли он будет тратить много на девушек, так что за него я спокоен. Другое дело — близнецы, с их детской наивностью… ничего, вырастут. — Конечно, что случилось? — Что-то мне подсказывает, волчица скоро станет своей. Девчонка она компанейская, спортивная, думаю сработаются. Надо отметить отдельным пунктом: притереть их друг к другу и не притереться самому. Сложно. — Как отреагировали преподаватели, когда вы перешли к нам? — Офигенный вопрос, ничего не скажешь! — Конечно же негативно, ну и чхать с верхушки дуба. — Такому безразличию и индейский шаман позавидует. — Может сходим куда? — Сходим, идеи уже есть. — все уставились на меня и только в глазах Вала мелькнуло понимание. А вот и оно, то самое учреждение, которое ненавидит большая часть подростков моего мира… Да и этого, судя по всему, тоже. — Так, бандиты кистеухие, домой сами, или нас дождётесь? — Разумеется дождёмся. — Ответил Кили. — Лады, тогда до встречи. — Близнюки ускакали к себе, а мы лениво поплелись в наш персональный ад, разумеется в кавычках. Уроки сменяли уроки, преподы сменяли преподов. На Алу постоянно кто-нибудь да косился. Бесит. Наконец отзвенели фанфары, восхваляющие мужество доживших до конца учебного дня. Здание прорвало живностью, стремящейся свалить куда-подальше. Среди них были и мы. — Ребят, я отойду ненадолго? — Зачем? — Ала! Убивать твою родню блин! — Да так, по своим, исключительно монстрячим делам. — Бля… — Это по каким? — Ввинтился в мои уши хор голосов. — Вал в курсе. — Все обернулись к вожаку. Волк сглотнул. — Иди, тебя ждать? — Отрицательно качнул головой и углубился в переулки.       Постепенно многообразие запахов улицы сменилось затхлостью, тленом, стойким запахом крови и озона. Подошёл к одной из подворотен. Запах твари усилился. — Так вот ты где, сучёныш. — прыгнул в проход. Что-то резануло по лапе. Грохот. Сзади что-то рухнуло. — Ёшкин кот! Ловушка?! — из глубины коридора, в котором я очутился, донесся удовлетворённый рык. — Ну! Давай! Вылезай, чмо голодраное! Папа пришёл! — меня величественно проигнорировали. — Ну ладно, раз обосрался, сам приду! — провокация не удалась, пора заткнуть варежку и быть очень, ОЧЕНЬ на стрёме. Коридор, если и был частью дома, то жильцы явно про него забыли. Тварь это обстоятельство только радовало. Прошёл по коридору, упёрся в завал, ничего интересного… нет, есть кое-что. Дыра в полу, нехилая такая дырень в паркете. Бетон фундамента отшлифован почти до блеска. — Эх, где наша не пропадала? — нырнул в лаз, башней вперёд. Хвост не дам, дорог мне слишком! Ползти пришлось весьма долго. Усиливается запах скотобойни и откровенной тухлятины. Вот и логово. Два метра в высоту, хозяину явно по душе простор. Гора тел в углу, большой камень с пентаграммой в центре. В ржавой груде у камня можно опознать складной стол и стул. Самое любопытное: полное отсутствие мух, обычно тучами роящихся в подобных местах. А нелюдь… вот она — сидит у одного из тел и с хрустом отрывает куски обескровленного мяса. Вся кровь, буквально до последней капли, была вылита на пентаграмму. Мясо же с чавканьем исчезало в глотке твари, постанывающей от удовольствия. — Ну здоров, гадина! — Тварь замерла, затем бросилась, бесшумно метнулась ко мне. Пропустил её слева. Не, ну я всё понимаю боль от трансформации, помутнение рассудка там… но должны же хоть какие-то манеры остаться? — Мог бы хоть рыкнуть для приличия! — Она рыкнула… или рыгнула?! Мммдяа… От её выпада я увернулся, тварь проскочила мимо. Опять. Череда ударов когтями. Парирую. Отскочил назад, лапа поехала в сторону. Хруст. Что-то воткнулось в лапу. Удерживаю равновесие. Боль внизу живота пронзила тело раскалённой арматурой. Жёлтый свет её глаз смотрит прямо в мои. На обезображенном лице застыла злорадная ухмылка. — Грххаа… — ударом лапы снёс голову нелюди с плеч. Тело окатило кровью. Выдернул лапу твари из живота. Сознание заволокла тьма.

***

      — Ребят, а как Сайден попал к вам? — спросила молодая волчица своих новых, но всё же настоящих друзей. — А, в лесу нашли, под кустом дрых. — Сверкая улыбкой, ответил Кили. — Как это? — Ала явно рассчитывала услышать детективную историю о таинственном поступлении в приют. — Мы в поход шли, а тут эта туша бурая храпит. Ну мы его растолкали и к лагерю отвели. Что было дальше, тебе Вал расскажет. — Сказать Вал не успел, дорогу зверям перегородил зверь в плаще. Морду заградителя скрывал капюшон. — Сайден ранен, за мной, бегом! — Все, не задумываясь, бросились за зверем. До нужного места добрались за десять минут. — За завалом… конец коридора… нора… он там… опасности нет… — Сказав это, неизвестный информатор исчез. — Что за?! — начал было гром, но волк его перебил. — Не знаю, быстрее к завалу! Ну Сайден! Найду — прибью окончательно. — К нему, поминая матом одного непутёвого оборотня, присоединились остальные. — Да твою мать! — проорал Вал после пяти минут бессмысленного труда, завал держался как хороший кукиш. От переизбытка чувств волк со всей силы ударил по завалу. Произошедшее следом сильно удивило Вала, про остальную группу и говорить нечего. Завал снесло вглубь коридора. — Вперёд. — Волк бросился в проход, и, не думая, что творит, нырнул в туннель и ввалился в комнату. Там он и застыл, не в силах оторвать взгляд от неподвижно лежащего в собственной крови друга. — Что тут… Ой! — вылезшая следом Алания в ужасе закрыла морду ладонями. Вал никак не отреагировал на всхлипы и тихое причитание. Братья и Гром стояли молча. Гарри остался снаружи, ибо в проём не пролезал. — Вот и отбегал своё… — Начал было Гром, спустя какое-то время, но договорить ему не дало утробное рычание, как они думали, трупа. — Сваливаем! Быстро! — Первыми в проход заскочил Гром, за ним братья, буквально, втиснули Аланию. Вал затаился у прохода, решил пока не уходить. Сайден тем временем поднялся на все лапы, именно лапы, не руки. В луже крови стоял волк, абсолютно дикий. Зверь повернул голову в сторону Вала, вздыбил шерсть и оскалил клыки. Не до конца осознавая, что делает, Вал ощерился в ответ, и начал медленно отступать в проход. Успокоившись, Сайден перестал обращать на оппонента какое-либо внимание. Бурый волк, с трудом шевеля лапами, подошёл к горе трупов и с упоением вгрызся в ближайшую тушу. Вал с трудом сдерживал тошноту, липкими щупальцами оплетшую его разум. — Великий волк-заступник*. Что же с тобой происходит, друже? — Обглодавший уже половину туши, Сайден навострил уши и повернул голову в сторону Вала. — Грх? РРРх’а! — Раненый оборотень подобрался, готовясь к прыжку. Вал понял — он не успеет. Но тут Сайден опустил голову и выгнул спину. Вала подобное продолжение удивило. А оборотень мелко дрожал, пытаясь исторгнуть из себя содержимое желудка. Под ним стремительно увеличивалась полужидкая куча из непереваренных кусков белого мяса, напоминающего гной, желчи и крови. Вал не понимал, что происходит, но держался. Казавшийся обессиленным, оборотень тем временем рухнул на пол. содержимое его желудка брызнуло во все стороны, распространяя тошнотворное амбре везде, где летело и куда падало. — Ребята! Давайте сюда. — Крикнул волк в туннель. Почти сразу в комнату влезла Алания. — Что с Сайденом? — Волчица бросилась к телу, только-только высохшие слёзы вновь потекли по уже проточенным в шерсти каналам. — Да как же так-то?! — Рыдающая самка стояла на коленях перед оборотнем, сжимая кулаки. Более рассудительный Гром, при помощи братьев и Вала, перевернул оборотня на спину, расстегнул сильно-потрёпанную рубашку и прислонил ухо к груди. — Живой он, сердце бьётся… и шевелится?! У него что-то двигается, под кожей!!! — Вал догадался, ЧТО сейчас будет. — Гром, отойди от него, сейчас начнётся. — Кролик отскочил от тела, как ужаленный, Ала же не сдвинулась с места, находясь в прострации. Волк хотел было её оттащить, но Фили схватил его за руку, процедив сквозь зубы: — Не надо… Она уже вырубила Гарри. — Волк уже перестал удивляться чему-либо, списывая весь происходящий бедлам на нежить, нечисть и прочие, неизвестные обывателям вещи. Ну или его всё просто задолбало по самые… Так, отвлекаюсь от стиля повествования… продолжим**… — Что началось? Вал?! — Тревожно осведомился кроль. — Смотри, узнаешь. — Тело Сайдена вдруг забилось, словно в предсмертных судорогах. — Шерсть! Его шерсть! — Воскликнул один из братьев, заметив, как густая волчья шуба начала укорачиваться на глазах, обнажая кожу. Морда как-то резко укоротилась. пальцы на руках удлинились, исчезли подушечки. все эти метаморфозы сопровождались аккомпанементом из хрустящих костей, и одежды, пришедшей в полную негодность. — Что с ним? Он… умер? — Подал голос кто-то из братьев. — Нет, просто трансформировался. — Во второй раз трансформация не казалось такой отвратительной, как и само существо, выглядело некрасиво, но не более. Вал с грустью отметил: близнецы смотрели на трансформацию с интересом, Гром с опаской, только Ала смотрела со страхом. Хотя с ней итак всё ясно. — Ты так спокойно об этом говоришь! Тебе его совсем не жаль! Да?! — Сорвалась неожиданно последняя. Вал даже понять не успел, как оказался на полу. А когти волчицы, даром, что стриженые, впились в его шею. — Он твой друг! — Ответить волк не мог, воздуха не хватало. — Блин! Народ, хватит орать, итак башка раскалывается.

***

      Гррр… как же голова болит! Вродь не пил. Что вокруг? Явно что-то мокрое, но не везде. Давление на спину, или я лежу, или прислонён к стене… всё же лежу. А глаза что скажут? Надо меньше пить, хотя галлюцинации, скорее, от наркоты, причём тяжёлой. Волчица, вроде бы, кого-то душит. — Он твой друг! — Стоп! Это не глюки? Ладно, потом разберусь, нужно спасать. Голова болит? Болит, значит можно. — Блин! Народ, хватит орать, итак башка раскалывается! — что я сказал не так, язык вроде ихний, чего ж они на меня уставились, как на оживший штурмгивер? Рогов вродь нету, хотя… Точно нету, волохотня та же, что и всегда. Мокрая, правда и… воняющая блевотиной… Ладно, надеюсь тут есть душ. Руки тоже вроде мои, чуть заросшие, покрытые мелкими шрамами, оставшиеся от битв с Котом. Что с этими зверями не так? Погодите-ка… звери, я оборотень… — «Твою блядь-мать! Какого хуя я обратился в ёбаного человека!!!» — надо подняться на ноги. Фуух… Спокойно, я на земле, земля джигу не танцует. Не танцует я сказал! — «Бля…» спасибо. — Спасибо близнюки, не дали упасть. — — Не за что. Ты сейчас точно Сайден? — Ох уж их детская любознательность, эти и к кракену в пасть полезут, из любопытства. — Да я это, я не помню ничего, правда… — Сайден!!! — Умпф… Придушишь ведь… Какая она мягкая и пушистая… И рыдающая, не должно так быть! — Ала… — похлопываю её по спине. -…всё в порядке… — волчица чуть отстранилась и вперила в меня гневный взгляд. — Нормально? Ты думаешь это нормально?! Ты чуть не умер, превратился в… в это, и говоришь, что всё нормально?! Ненавижу! — Уй, больно, толкать-то зачем? — Попал, ты, Сай. Сейчас пойдёшь просить прощения? — спросил Вал, подавая мне руку. Алания скрылась ещё до того, как я упал на пол. — Я похож на «камикадзе»? — На кого? — Омг… эти переходы с языка на язык… — На самоубийцу. — Волк подумал, выразительно осмотрелся вокруг. — Знаешь, похож. Ты зачем сюда полез? — Где этот… сувенир? А, вон он! Всё ещё штормит, но можно уже свободно ползать. — Вот за этой дрянью. — Поднял голову нелюди. — Вал, выберемся, набери нашему курьеру, передадим ему заказ. — Знаешь, ты таки «ка-ка-камикадзе» О! выговорил. — Лингвист серый… блин. — Да ладно вам, живой же! Вы откуда свалились-то? — — Курьеру своему спасибо скажи, привёл нас, потом исчез. — О, Гром очнуться соизволил. Вот оно что… Блин, не так-то просто по этой кротовине ползать. В виде человека так уж точно — Сай, а что это вообще было и почему ты стал… таким? — Эх Валентайн, я и сам не знаю, а что было-то? — Ура! Свобода… Гарри? Без сознания?! — Ох-ё… — Что случилось? Сай? — Действительно, посреди коридора лежит панда без сознания пф… ерунда какая. — Ну Ала даёт… — Ала?! «Вашу ж Машу!» что он пытался сделать?! — Он? Успокоить. -… — Так всё же, зачем ты трупы ел? — К горлу подкатил ком — Я… что? — бросился к ближайшей куче обломков… — Оно ещё и цвет меняет… — — Узнаю, кто сказал — ВЫНЕСУ МОЗГИ НАФИГ!!! — Извини, я не со зла. — Ладно, спокойно, мы не гордые, трепанацию черепа можно и отложить… — Идём на улицу, дышать нечем. — Я даже знаю, из-за кого… — Гррр — ЧТО ЗА?! — Омг, медведь проснулся. — Спокойно, Гарри, это я, Сайден, просто в том виде, в котором родился. — Тобиш в рваной одежде… — Я всё слышу! — А мы знаем. — От близнюки бессмертные, блин. — Вал, звони Магшессу. — Я уже тут. — Доберман стоял напротив меня. — Голова у тебя? — Молча передал мешковину с «подарочком» — Отлично. Нда брат, потрепало тебя, подожди пару минут… — Доберман исчез, а я сел на загаженный асфальт и закрыл глаза.

***

      Алания сидела на крыше, прижав колени к груди, и наблюдала за кипящим в осенней прохладе городе. Вниз изредка падали солёные капли. На плечо легла рука в чёрной кожаной перчатке. — Не вини его, он оборотень, если не жалеет себя, значит действует ради достижения цели, задумайся. — Волчица не шелохнулась. Она знала этот голос, сколько помнила себя, но не знала его владельца. — Опять ты? — Волчица повернулась к говорившему. Как всегда, тканевая повязка на лице, гоглы, шляпа, чёрный плащ. Из-под плаща выглядывают носки ботинок, так он их назвал. — Он ведь твой сородич? — ОН пожал плечами. — Всё может быть. Но одно могу сказать точно — без тебя он пропадёт. — ОН отступил к лестничной надстройке, прислонился к стене. — И всё — таки, кто ты, я помню тебя столько же, сколько себя. — Именно, сколько СЕБЯ. — ОН замолк, собираясь с мыслями. — Его нынешний облик не вызывает у тебя отвращения, даже симпатичен, верно? — Алания нехотя кивнула. — Слушай меня внимательно, то, что я тебе сейчас скажу может спасти не только тебя, но и всех их.