Marry me?

— Пойдём в смокингах в ЗАГС, как старые манерные пидоры? — Вскинул брови Милкович, вспоминая когда — то сказанное ему рыжим перед самым первым и, он надеялся, последним расставанием, ибо отпускать конопатого он явно никуда не собирался. Только не здесь и не сейчас. Брюнет поправил черный галстук, красовавшийся на шее Галлагера. — Всегда. В плохие времена и хорошие. В болезни и здравии, блять. — Вспомнил чуть ли не каждое слово Йен, передразнивая своего парня. Своего парня и будущего мужа. — Иди нахуй, рыжий лобок. — Ухмыльнулся Микки, притягивая зеленоглазого парня за край галстука к себе, все больше поражаясь чертовски красивому оттенку его глаз. Йен переплел свои пальцы с татуированными пальцами Милковича и потянулся к его губам. Дверь громко отворилась и на пороге показалась смуглая девушка мексиканка, которая бесцеремонно ворвалась в небольшую комнату ожидания, не давая даже начать столь трепетное дело двум парням. — Мистер Галлагер, Мистер Роузмент, — не успела договорить та, опуская глаза вниз. — Оу… — Блять, тебя стучаться не учили? — Закатил глаза Микки, отходя от рыжего.— Хули надо? — Извините, я просто… — Начала оправдываться мексиканка, разглядывая свои туфли, которые были ей куда более интересны. Но когда та решила взглянуть на «Роузмента», их глаза встретились. Голубые глаза Микки, которые становились значительно темнее в моменты ярости, просверливали девушку буквально насквозь. Кинув взгляд опять куда — то вниз, миловидная мексиканка лишь промолвила: «Вас уже ждут», после чего быстро удалилась, не давая Милковичу сказать еще парочку слов в ее адрес. — Ебучие мексиканцы. Не надо было вообще сюда ехать. — Сплюнул Милкович, сжимая и разжимая кулаки. — Ага, только не забывай, что тебя ищет не только Иллинойс. Мы с трудом проехали через Техас, Мик. Это того стоило. Пошли уже, — легонько потянул конопатый своего парня за край рукава, выводя его из небольшого зала ожидания. — Мистер Роузмент. — Завались, бля. Другой не было.

***

— Стефан Дилан Роузмент, согласны ли Вы взять в мужья Йена Клейтона Галлагера? Будешь ли ты любить, уваж… — Не успела договорить женщина своим томным голосом, перебитым Милковичем. — Да — да, согласен. — Кинул женщине брюнет, который до чертиков не любил эти блядские торжественные моменты, которые только тянули время, а оно им было необходимо. Особенно сейчас. Женщина только недовольно кивнула и обратилась к рыжеволосому. — Согласны ли Вы, Йен Клейтон Галлагер, любить, хранить и оберегать, защищать, поддерживать во всем своего мужа, быть ему надежной опорой и непробиваемой стеной от злого умысла, взять в законные мужья Стефана Дилана Роузмента, будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о нем, обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? — Согласен. — Кивнул Галлагер после недолгого молчания, напрягшего Микки.       Однако, тот всего лишь смотрел в его голубые глаза, понимая, что еще какое — то мгновение и этот парень будет полностью и законно принадлежать ему. И только ему. Мексиканка кивнула, давая знак согласия на поцелуй между этими двумя парнями. В результате только громче хмыкнула, заканчивая очередную церемонию и отводя взгляд в сторону, пробубнив себе под нос: «Ебаные пидорасы.» Ее счастье, Микки не услышал, так как тот тянулся к желаемым губам мужа, чтобы совершить первый поцелуй в браке. Скрип входной двери и громкое «эй» не дали совершить то, чего парни хотели сделать еще в комнате для ожидания. Громко проклиная помешавшего человека, Милкович увидел перед собой невысокого кучерявого парня с небольшими тоннелями в ушах, «пидорской», как бы он сказал, бородкой и злыми карими глазами, которые стреляли то на Микки, то на Йена. Казалось, еще чуть — чуть и из его ноздрей повалит пар, как обычно показывалось в мультфильмах с быками. А Микки, видимо, служил той самой «красной тряпкой». — А тебе какого хуя здесь надо? — Недовольно свел брови Мик, окидывая с ног до головы его типичным взглядом. Так и не услышав ответ на свой вопрос, брюнет ухмыльнулся и решил попытать удачу еще раз, чтобы быть удостоенным наконец ответом этого, казалось бы, неизвестного уебка. — Зал занят, блять, ты в глаза ебешься? — Тревор? — Ошарашенно глядел на красного от злости парня Йен, который вот — вот набросится на этих двоих. — Какого черта ты… — Я тут делаю? — Закончил за, видимо, бывшего Тревор. — Ну, знаешь, не очень — то и приятно, когда на тебя забивают хер при бегстве этого зека из тюряги. А вы довольно глупы, если не замечали, что все время за вами едет одинаковый автомобиль. — Так это ты у нас мужик с вагиной? Уебвай в Чикаго, пока я твою машину в анус тебе же не запихал. Сечешь? Милкович издал смешок и окончательно расслабился. Уж кто — кто, а этот транс, про которого он так хорошо был наслышан после очередной беседы с Йеном и буквально вытягиванием из него каждого слова, что же это был такой за «бойфренд», если Йен пришел к нему на вторую встречу и даже уехал в Мексику.       Микки гордился собой. Ведь он понимал по поведению Галлагера, что тот его ждал и, по его словам, думал. А когда рыжий пришел к нему на встречу, то у него будто крышу снесло. Голубоглазый вскинул брови вверх и поджал губы, кивая на дверь в ожидании, что незваный гость покинет зал. Обычно это срабатывало и люди только успевали убежать, сверкая пятками. Но Тревор был не из таких, даже если он и боялся, то хорошо спрятал где — то внутри свой страх, чтобы встретиться глаза в глаза с Милковичем. Парень даже не дрогнул от слов столь «удачного» собеседника, а только лишь ухмыльнулся и устремил свой взгляд на рыжего. Молчание было около минуты, но для этих троих можно было подумать, что оно длилось вечность. Казалось, Тревор молчал для того, чтобы дать Галлагеру время сказать что — нибудь в свое оправдание. А оправдываться тут было и не надо. Все и так было понятно. Регистраторша давно уже покинула зал, поэтому можно сейчас неплохо накостылять этому непонятливому эгоистичному ублюдку, что так сильно хотели сделать Йен и Микки. Особенно Микки. Регистраторше либо подобные холивары надоели, либо она пошла звать охрану. Черт, лишь бы не второй вариант. — Ты серьезно? — Раздался первым голос Тревора. — Ты променял меня на это животное, которое и пару строк без мата прожить не может? Я любил тебя, Йен! А ты укатил со своим долбоебом в Мексику, пока я си… Ох, уж эта чертова привычка Микки перебивать на полуслове, даже таким образом. Парень заехал своим кулаком Тревору по скуле, но тот не растерялся и вцепился в рубашку Милковича, ударяя своим лбом о нос зека. Из носа сразу полилась кровь, но даже такой пустяк не особо останавливал брюнета набить лицо бывшему своего мужа. «Трансгендер, — думал он. — Что может быть, блять, хуже?» Тот факт, что это когда — то была девушка не останавливал Микки, он с рыком повалил кареглазого на пол и сидел уже на Треворе, продолжая бить тому лицо. Просьбы Йена глухо отдавались в голове, а на устах все одни и те же фразы: — Любишь, блять, говоришь? Я ради него сбежал из этой блядской тюрьмы, он поехал со мной в Мексику. — Чуть ли не каждое слово сопровождалось ударом, но уже не только по лицу, но и по отдельным участками тела: грудь, ребра, бока. Микки перестал контролировать себя, ему важно было расправиться с этим наглым уебком. — Я с ним много лет, блять, я помню каждый из наших моментов. Это я провожал его в блядскую психушку, чтобы он с собой ничего не сделал. Это я чуть не убил его сестру, которая сдала его властям. А что помнишь ты, м? Всего то, как вы пару раз целовались? Иди — ка ты нахуй, блядь. — Совершил последний удар Милкович по носу Тревора. И хорошо, что последний. Лицо парня начинало покрываться гематомами, кровь из носа, из губы и, кажется, из места, где Тревору выбили зуб, тонкими струйками пересекалась и текла на пол, делая из этого немного устрашающий вид. Тревор сплюнул и хотел было встать, чтобы попытаться поднести свой уже ослабший кулак к лицу Микки, но услышал приближающийся топот множества ног. Брюнет сделал вывод, что это может быть охрана. Или того хуже. Притянув кучерявого за рубашку к себе, Милкович медленно и внятно проговорил. — Если кто — нибудь, блять, узнает, кто я, с кем я, а так же, что я здесь, то я, мать твою, клянусь, найду и убью тебя, а перед этим выверну все твои кости и скормлю… — Микки, блять, успокойся. — Буквально приказал Йен брюнету, хватая своими крепкими руками за его плечи и оттягивая от пострадавшего. Голубоглазый фыркнул, смотря на изуродованное лицо Тревора, которое буквально на глазах становилось опухшим, делая из него одну сплошную большую рану. Руки невольно дрожали, а внутри было чувство некой маленькой победы. Теперь Галлагер был полностью его и никакая, как он выражался, «трансгендерная шлюха» не в состоянии отнять у него свой приз. Рыжий приз. Опомнившись только тогда, когда Йен тянул его за руку, Милкович соскочил с кареглазого и, схватив конопатого за запястье, резким движением потянул в сторону небольшого приоткрытого окна, которое располагалось напротив места регистрации. Микки приоткрыл чуть больше окно, давая Йену первым перелезть через него. Как только Йен это сделал и ждал своего мужа снаружи, стал перелезать через деревянное окно с небольшим проемом Милкович, кряхтя и проклиная все на свете. Йен, замечая за небольшой скульптурой полицейского, крепко взял за обе руки Микки и потянул его на себя. — Они подходят, Мик. — Испугано говорил неимоверное количество раз Галлагер, пытаясь вытянуть брюнета из этой западни. За окном он видел, что мужчина в форме уже выходил из — за скульптуры, осматривая каждую часть вокруг себя. Кто — то был рядом с Тревором, помогая ему, кто — то допрашивал регистраторшу. Испугавшись, что его мужа опять поймают, Йен со всей силы дернул за руки на себя, да так, что Милкович упал на землю, сам сбивая рыжеволосого с ног. Это, наверное, надо быть неимоверно глухим, чтобы не заметить такой грохот. Сию картину видел белобрысый мальчик лет восьми, которому были эти два парня куда больше интересны, чем его велосипед. — А что вы тут делаете? — С удивлением спросил мальчик, слезая с велосипеда и подходя к двум парням, которые лежали чуть ли не друг на друге. — Мы здесь играем, а теперь проваливай. — Довольно грубо шепотом ответил Милкович, слезая с рыжеволосого. — Я с вами хочу! — Громко воскликнул мальчик, подпрыгивая на месте, но тут же успокоился, как только Йен приложил свой указательный палец к своим же губам, чтобы тот не кричал. — Хорошо, ты любишь прятки? — Прошептал Йен, заметив, как маленький собеседник активно закивал головой. — Это будут тихие прятки. Чтобы все было тихо, понимаешь? Я считаю до пятидесяти, ты прячешься. Если через десять минут ты нас не находишь, то ты выиграл. А самое главное — никто не должен знать. Поэтому это тихие прятки. — Галлагер достал из кармана зеленую купюру, на которой красовалось изображение Уиллиса Гранта и цифра пятьдесят по углам купюры. — Не выиграешь, то отдаешь деньги мне. Соответственно, оставляешь деньги себе, если проиграем мы. Пусть пока они будут у тебя. Идет? Прячься! Один, два, три, четыре, пять… Йен не успел даже досчитать до десяти, как его в бок ткнул Милкович, недоумевающе разглядывая конопатого во все глаза. Мальчика рядом и близко не было, что же, с одной проблемой они справились. О произошедшем Мик спросить толком так и не смог, так как послышалось приближение к окну со стороны зала. Парни прижались к стене, где их было почти не видно и, затаив дыхание, смотрели оба вверх, дабы уловить хоть какие — то шорохи или действия. — Не, тут никого. — Раздался мужской бас и хлопнувшее окно, которое говорило о том, что его закрыли. Микки жестом указал на небольшую дорогу, ведущую через чей — то двор. Медленно пробравшись вдоль стены здания, где располагался зал регистрации, парни свернули к углу чужого дома и, пройдя еще немного, пустились бежать вдоль каменных домов, по узким улочкам, оббегая прохожих и людей с товарами. Вслед им часто кричали что — то неразборчивое, но двум молодым женихам было абсолютно плевать. Забежав за какой-то угол Микки остановился, цепляя Йена за край пиджака и притягивая к себе. — Я из-за этого уебка порвал пиджак. Трансгендерная шлюха. — Фыркнул Милкович, рассматривая дыру на пиджаке и пятна крови на рубашке. — Как думаешь, он скажет? — После того, что ты с ним сделал? Боюсь, он долго говорить не будет. — Звонко рассмеялся рыжий, делая шаг ближе к своему мужу. — Я рад, что ты поехал со мной. — Тихо промолвил Микки, проводя языком по своей нижней губе, скользя пальцами по пиджаку Галлагера вверх, чтобы взять его за воротник. — Я рад, что ты не остался там, на границе, как ты этого изначально хотел. Ты жалеешь об этом? — Вот вообще нисколько. — Шепотом произнес Йен, будто боясь, что их кто — то может услышать. Молодой человек потянулся к губам брюнета, но тут же был остановлен татуированной рукой, которая упиралась ему в грудь. — Поцелуешь меня и я вырву твой ебаный язык. — Неожиданно вспомнил свои первые слова Микки Йену после обычного, как он считал, перепихона, до которого хотел буквально убить конопатого кочергой. Притянув зеленоглазого к себе, Микки впился в губы своего мужа, обхватывая рукой его талию, а второй переплетая свои пальцы с пальцами Йена. Проводя кончиком языка по нижней губе парня, Милкович прикусил ее, боднув носом в скулу Йена. Это был их первый поцелуй в браке. И оба надеялись, что далеко не последний. Кто же знал, что этот рыжий, который чуть не получил от него кочергой, станет любовью всей его чертовой жизни?