Зов крови

Когда Юи Комори проснулась, солнце только перевалило за зенит. Но открыв глаза, девушка увидела не солнечных зайчиков, прыгающих по комнате, а встретилась взглядом с зелёными глазами. Немым ответом на такой же немой вопрос, что он делает в такую рань в её комнате, послужила тянущая боль внизу живота. - Бли~нчик, - протянул парень, склоняясь ниже. - Ты так аппетитно пахнешь. Поселившись в особняке Сакамаки, Юи напрочь забыла про женский календарик. Во-первых, братья просто не давали времени его вести, а во-вторых, они сами выполняли его роль. Примерно за пять дней до начала цикла они словно сходили с ума. Канато таскался за ней по коридорам и дёргал за руки, пытался зажимать по углам, за что нередко чуть не получал от Аято, Шу валил на горизонтальную поверхность, на которой лежал, когда Юи случайно проходила мимо, Райто зажимал её у стен, оглаживая её ножки и шепча что-то сладко-грязное, а Аято, как и братья зажимал её по углам, наведывался в комнату, прижимал к кровати и водил носом по шее. Субару же, в отличие от своих братьев, в такие дни скрывался от Юи, завидев её, шарахался на добрые метров пятьсот, но если они всё же сталкивались, например, в школе, то он утаскивал её на крышу, где подобно Парфюмеру вдыхал её запах с шеи и плеч, царапая нежную кожу клыками, усадив девушку себе на колени или сажал её на парапет, а сам устраивался между её ножек. Если же сталкивались дома, что случалось реже, то она моментально оказывалась прижатой к ближайшей кровати чужим телом, а сам парень выводил носом и клыками узоры на девичьем теле. Рейджи же, в отличие от остальных не кидался на бедняжку, а, стоя в стороне, кидал на неё голодные взгляды. И вот сейчас Аято прижимал её к кровати, водил носом, вдыхая её запах, а потом вдруг сел и, как-то с предвкушением, что ли, посмотрев на неё, полез руками под ночнушку. - Неужели только начались? - разочарованно протянул Аято, откинув в сторону её трусики, лишь чуть испачканные кровью. - Великий Я недоволен. Да, Аято любит, когда кровь стекает по ногам, когда капает на пол большими каплями или когда почти льётся. В такие дни он просто вылизывает её, что она просто ловит многочисленные оргазмы, забывая обо всём. - Ай, - чуть не вскрикивает Юи, когда Аято надавливает на низ живота ладонью. Он давит сильнее, а потом протягивает ей руку, чтобы села, но не тянет на себя. Ей надо понапрягаться, чтобы кровь побежала. И она напрягается, когда садится. Аято вновь роняет её, а после вновь даёт ей руку. Низ живота всё ещё тянет болью, но Аято не даёт остановиться. Снова и снова давит на живот и заставляет садиться-ложиться. Юи вновь чуть вскрикивает и немного напрягается, когда чувствует, что сейчас из неё польётся. Юи издаёт тихий писк, когда в неё погружаются прохладные пальцы Аято, а сам он приближает своё лицо к ней. Целует её губы почти нежно, зарываясь пальцами второй руки в светлые волосы, в то время как его левая рука ласкает её между ног, где влажно и липко от крови. - Совсем другое дело, - довольно улыбается Аято, поднося к своему лицу окровавленные пальцы. Юи знает, что будет дальше, и поэтому жмурится, но память быстро воспроизводит картину, увиденную в первый раз - с каким наслаждением он облизывает свои пальцы от менструальной крови. Юи чувствует, Аято разводит её ножки в стороны, а через пару секунд вздрагивает и рвано выдыхает - его язык коснулся её промежности. - Аято, - тихо шепчет она, цепляясь за его волосы. Сейчас можно. Он раздвигает большими пальцами половые губы и глубже проталкивает язык, заставляя Юи тихо постанывать. Ввинчивает кончик языка, делает широкие мазки и почти мурлычет от удовольствия. В комнате повисает запах менструальной крови. Юи уже не замечает его, Аято сильнее заводится. Вылизывает тщательнее, чтобы ни одной капли не пролилось на простыни. Касается губами промежности, пуская по телу волны наслаждения, посасывает клитор и малые половые, вырывая из Юи стоны погромче. Она мечется по кровати, цепляясь за простыни, прогибает спину и стонет вполголоса. - Блиинчик, - зовёт Аято чуть хриплым голосом. - Я тебя не слышу. Он делает широкий мазок языком, а потом чуть отстраняется. - Ответь мне, ты хочешь, чтобы Великий Я продолжил? Юи краснеет. Да, она хочет, но не может сказать это вслух и поэтому, сильнее зажмурившись, осторожно кивает. Это грешно и грязно, но она уже погрязла в этом грехе. Когда Аято делает это, боль от месячных проходит, а в первые дни они довольно болезненные, поэтому она не против подпускать в эти дни Аято. Он не причинит ей боли, будет обращаться как с дорогой сердцу фарфоровой куклой. - Ты должна сказать это вслух, - его голос обволакивает. Сейчас в нём нет этого приказного тона, лишь желание. - Скажи, и я продолжу. - Да, - тихо-тихо шепчет она. - Пожалуйста. - Я не слышу. - Пожалуйста, продолжай, - повторяет чуть громче. - Не слышу. Громче. Юи краснеет ещё сильнее. Её колени всё ещё порознь, подол ночнушки задран, а Аято всё ещё между ног и, возможно, рассматривает её. - Пожалуйста, продолжай, - говорит она уже громче. - Скажи так, чтобы я загорелся от твоих слов, - ей кажется, или Аято усмехнулся? Юи не знает, как и что сказать. Она хочет, но не знает, как. А Аято ждёт. Ещё немного, и он разозлится. - Ну же, Блинчик, я не слышу, - Аято размазывает кровь по ногам. - Если ты хочешь, чтобы я продолжил, попроси. - Пожалуйста, - Юи жмурится, а потом выкрикивает единым порывом. - Аято, пожалуйста, я хочу ещё! Секунду длится тишина, а потом она слышит его тихий смех. - А теперь получи награду, - выдыхает он, склоняясь. Аято сильнее работает языком, ныряя в горячую глубину, тщательно собирает льющуюся быстрее кровь, ласкает языком, губами и дыханием. Юи чувствует, как по телу её распространяется дрожь, колени просто ходят ходуном, а Аято сильнее прижимается языком. Её выгибает дугой, она сжимает простыни руками и уши Аято коленями и сладко стонет. В этом месяце месячные не доставят ей много проблем.