Актеры

Получив пинок от Хенрика, я сразу просыпаюсь. Он же не стоял, не караулил меня всю ночь, пока я спал? Он же не настолько поехавший на Эвене, который наблюдал как Исак спит? Сажусь на кровати, вспоминаю, что мы вчера делали. А, он рассказывал мне о том, как его кинула "любовь всей его жизни". Даже плакал немного. Я был удивлен, просто до сих пор вспоминаю Триш и других девчонок, имена которых он не помнит даже. А тут оказывается, что он тот еще романтик, хаха. Или просто помешанный. На стене висит фотография, где он рядом с девушкой, у которой смешная прическа, а внизу подпись "Хенке и Йолли навсегда". Значит, это она его бросила. Симпатичная, но не настолько, чтобы так убиваться. Когда он рассказывал мне про нее, то я совсем по-другому эту девушку себе представлял. Я думал, что она будет идеальной в буквальном смысле. Но на фотографии я вижу самую обычную девчонку, которых по Осло ходит куча. Почему она ему так нравится? Хенрик ловит мой взгляд и вскидывает брови. Он всегда так делает, когда удивляется. И такое удивление выглядит даже симпатично. Это совсем не такое удивление, как у Давида, когда он выпучивает глаза так, что кажется, будто они вывалятся и ускачат куда-то далеко, я знаю, что глаза не так устроены, чтобы скакать, если вдруг и покинут привычное место обитание, но у Давена они похожи именно на стеклянные шары, и они именно ускачат. А вот Марлон раскрывает рот при удивлении. Не очень сильно, но выглядит забавно и немного мило. Иной раз специально хочется его удивить ради такого выражения лица. Вообще, Хенрик немного странный. И его лицо похоже на женское. А еще он невероятно высокий, он даже выше меня, хотя я очень подрос за последнее время и уже выше и сам многих моих друзей. Но Хенрик... Иногда, когда его вижу, то мне кажется, что навстречу мне шагает дерево, высокая-высокая и невероятно тонкая осина (он кроме алкоголя в себя что-нибудь отправляет?). Хенрик — красивый парень. Я это понимаю, но не хочу часто ловить себя на этой мысли. Если долго так думать, то можно додуматься до чего-то странного и опасного. Я не хочу быть опасным. Мой папа однажды рассказывал мне, как понял, что ему нужна именно моя мама. Ему понравилось, что она была не такой, как остальные. Если все девчонки могли разговаривать на какую-то одну тему, умели делать что-то одно, то моя мама могла разговаривать с ним о последствиях глобализации, натягивая при этом на себя костюм "Золушки" для одного из детских спектаклей, в которых она радовала ребят. Именно на репетициях этой постановки папа ее и встретил. Вообще, отношения моих родителей — идеал отношений. В моем понимании. Они вместе больше двадцати лет и за все это время я видел лишь одну их ссору. Мне тогда было семь и я очень сильно заболел, а папу хотели отправить в какую-то командировку. Мама не хотела его пускать, потому что я сильно капризничал и ей было очень сложно со мной справится. И они очень долго спорили насчет того, может ли он остаться. В итоге, папа ушел, хлопнув дверью, а мама плакала. И я тоже плакал, но я плакал больше из-за того, что у меня неприятно горело все тело и мне хотелось как-нибудь охладиться, а мама не бежала помочь мне. Я был слишком капризным и требовательным в детстве. Но через пару часов открылась дверь и папа вручил маме невероятно красивый букет и коробку с красивыми серебристыми туфлями. Он сказал, что останется дома и будет помогать ей справляться с моими выходками и капризами. Мама выглядела тогда очень счастливой и такой же счастливой она выглядит до сих пор. Когда мы едем за город, то они часто много времени просто лежат на траве под деревом, если позволяет погода. Он умеет рассмешить ее, как никто. А она готовит ему на плитке самые вкусные сосиски. Хенрик пристально смотрит на меня. — Ты можешь выйти? Я хочу одеться. — Это ведь мой дом и моя спальня. Он улыбается мне. Дико видеть, как тебе улыбается парень, когда ты сидишь в кровати в его доме в одних трусах, закутанный в одеяло. Дико чувствовать, как это дико. Мы спускаемся на кухню, он начинает готовить что-то. Надеюсь, в этот раз без приправ. Он ставит передо мной тарелку с яичницей. — Ты издеваешься? Я не съем столько! Он, наверно, мне разбил штук шесть яиц и еще навалил кучу ветчины и сыра рядом. И про два тоста стоит говорить? — Ты худой, будто вообще не питаешься. Ешь, давай. Иначе еще кашу сварю. Затыкаюсь. Потому что он действительно ее сварит. И запихнет в меня любым способом, хоть через жопу, если рот открывать не стану. А вообще, он на себя бы посмотрел! Сам как скелет, его даже специально на съемках заворачивают в кучу толстовок и курток, чтобы не таким дрищем казался. Озвучиваю ему это и через секунду по моим волосам стекает растаявший плавленный сыр... Война так война! В него летит яичница, как хорошо, что мне не пришлось столько есть, и мы начинаем странную, но веселую игру на кухне "кто больше испортит еды". Я пропускаю школу и мы просто гуляем все время, которое было у нас до съемок. Мы видели как один парень продавал картину, на которой была нарисована лошадь, которая летит с высоты, копытами в облака. Она бы уже не смогла вернуть равновесие. Хенрик сказал, что название этой картины "Пока не сдаст сердце" и у меня просто по всему телу побежали мурашки. Давид играет с волосами Терезы. Она улыбается ему, но я прекрасно знаю, что он ей не понравится. Хенрик мне по секрету рассказал, что у нее есть девушка. Обломись, Давенчик! Хенке ушел куда-то к своим знакомым, а я пошел к гримерам, чтобы они привели меня в порядок. Джулия решила снять сначала сцену, где Исак, Соня, Эмма и Эвен сидят в костюмах на "вечеринке". Просто Терезе нужно лететь в Канаду, поэтому мы решили немного поменять местами съемки некоторых сцен. Давид, кстати, в этом не участвует, он сегодня вообще не нужен был, по идее. Но я прекрасно понимаю, зачем он приперся. Для него этот ток много значит, хотя это немного странно для парня. Интересно, а у Хенрика был этот ток? Или из-за Йолли он попал в зону изоляции токов и искр? Неспроста же после нее он ни с кем не встречался. Как же смешно он выглядит в этом парике! Совсем не похож на Бога. Я не могу понять, на кого он похож, но точно не на него.