Ты сделал меня убийцей...

Как это называется? Затишье перед бурей? Так? Когда всё тихо и гладко, ты расслабляешься и теряешь бдительность. Наступление. Скорее, неожиданное наступление, схватка, кровь. Кто-то на свою удачу остаётся живым, ну а от кого-то Фортуна решила отвернуться. Так и произошло с ними. Ночь. Как прекрасно небо в это время. Усыпанное маленькими звёздочками, словно бисером. Свежий ветерок. Уханье филина в лесу. Шелест ветвей деревьев и ещё много разных звуков, исходящих отовсюду. Старый, давно сколоченный кем-то мостик. Немного похрустывает, когда на него ступает нога человека. Парень медленно подходит к нему, держа в руках завёрнутые в бумагу белые лилии. Их было всего две, как на покойника. Наверное, легко догадаться кто это и кому принадлежат эти цветы. Тео, Тео Рейкен. Нога ступает на мост, отчего тот будто обиженно хрустит. Но это вообще не волнует его. Тео достаёт один цветок лилии и смотрит на него, немного сжимая в ладони. Перед глазами вновь проносится тот ужасный день, когда он наблюдает смерть своей сестры, на этом же месте, в этой же реке. Девушка находилась в ледяной воде в лёгком платье, со сломанной ногой, умоляя младшего брата помочь ей вылезти. Но он лишь смотрел на то, как сестра замерзает и умирает от переохлаждения, после чего безжалостно, будучи ещё ребёнком, вырывает сердце прямо из её груди. После Врачеватели Страха пересаживают сердце его сестры ему же. Став генетической химерой, они проводят над ним ужасные вещи, вследствии которых Тео становится оборотнем-койотом. Он разжимает ладонь и отпускает цветок. Лилия приземляется на водную гладь, разбрызгивая воду вокруг себя. Треск засохшей ветки доносится сзади парня. Тео оглядывается и видит перед собой девушку, довольно ухмыляющуеся ему в лицо. - Что ты здесь забыла? - резко фыркает химера, злобно смотря в её глаза. - Хотела проведать тебя. Как ты тут, без меня, м? - девушка вопросительно поднимает брови. - Отлично, - с грубостью отвечает Тео, хмуря брови, - Что тебе нужно? Я спас твою жизнь, чего тебе ещё от меня надо? Та усмехается и отводит взгляд в сторону. - Ты не спас меня, Рейкен. Тебе всего лишь так казалось. На самом деле ты просто очень помог мне, за это я благодарна. В знак благодарности я могла бы не делать этого, но я не могу иначе. Её голос звучал очень загадочно, что привлекало всё внимание парня к ней, точнее, к её словам. - Что? Я не понимаю. - Тут и не надо понимать, сладкий. Помнишь Вендиго? А как ты ввёл мне ДНК койота? Тео отошёл на шаг назад, смотря прямо в её глаза, внимательно наблюдая за её движениями. - Ты сделал меня не просто супер-химерой, ты сделал меня убийцей, - её голос дрогнул, - Посмотри на мою одежду, - она повертелась, - Видишь кровь? Это кровь людей, ни в чем невинных людей. Ты понимаешь?... - она замолкла, облизав сухие губы, - Ты это сделал со мной. И ты поплатишься за это. Лицо девушки начало резко меняться. Появились мощные острые клыки, длинные когти, радужка глаз вмиг стала ярко-желтой. Она была похожа на оборотня-бету, но ситуация куда хуже. Гибрид Вендиго и Койота. Странное сочетание, не так ли? Голодный взгляд упал на него и, девушка медленно начала приближаться, злобно рыча себе под нос. Она уже готова напасть, но тут резкий удар - и она уже отлетает в дерево, издав хриплый крик. Тео, блеснул желтыми глазами и посмотрел на неё с долей сочувствия. - Ты сильна, Андерс, но точно не сильнее меня, - протянул он, присев рядом с ней, - Я очень жалею, что спас тебя тогда. - Ты дал бы мне стать такой же? Стать каннибалом? - фыркнула Ламия, смотря прямо в его глаза, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать его на части. - Нужно было сразу убить тебя. Думаю, я - Тео провёл ладонью по щеке девушки, а через секунду уже одним движением свернул её шею. Услышав треск сломанных костей и последний стон, вырвавшийся из её губ, Рейкен тяжело выдохнул и поднялся с земли. Бездушное тело Ламии он выбросил туда же, где почти 10 лет назад умерла его сестра. Белая лилия полетела следом и упала рядом с ней. Сейчас у Тео совсем не было настроения, убийства уже не приносили удовольствия, как раньше, а оставляли после себя неприятный осадок на душе. А может её смерть была не напрасной?