Слушать тишину

Октябрьское утро было на удивление солнечным. Боец «Дельты» по привычке потянулся, разминая затекшие за ночь конечности, и тут же тихо зашипел от боли. Спросонья он начисто забыл о дырке в ноге, и теперь рана очень неприятно напомнила о себе. Переведя тоскливый взгляд на перебинтованную ногу, Дерек аккуратно, опираясь руками на кровать, сел, заставляя свое тело проснуться. Вынужденный постельный режим несколько раздражал – мужчина ощущал, что ему требуется посторонняя помощь в элементарных действиях, связанных с перемещением в пространстве. Поэтому его настроение в этот день оставляло желать лучшего. В комнате, помимо него, никого больше не было, хотя за вчерашний день в госпиталь направили много раненных. Видимо, это была палата на одного человека, но все же, для утра в госпитале было слишком тихо и спокойно. «Или я просто привык слышать взрывы и стрельбу. Настолько привык, что тишина кажется мне чужой.… Странные существа – люди. Создают фильмы о войнах – прошлых, возможных будущих, игры, где люди, по сути, учатся убивать себе подобных, или каких-нибудь монстров-инопланетян. И только когда война разгорается в реальности, человек неожиданно понимает, как хорошо слушать тишину. Не бешеный тяжелый рок, не грохот взрывов в игровой реальности, не свист пуль и крики раненных и убитых в фильмах, а просто мирную тишину», – спокойное тихое утро настраивало на философские мысли, к тому же, они хорошо отвлекали от мрачных предчувствий, которые не развеялись с наступлением дня. В плату заглянула молодая медсестра, увидев, что пациент уже не спит, она доброжелательно улыбнулась и сказала: - Вы уже проснулись? Скоро принесут завтрак, а пока я позову врача, и он поменяет вам повязку, – с этими словами девушка исчезла. Задумчиво посмотрев ей вслед, боец хмыкнул и перевел взгляд на окно. «Наверное, парни уже в Сибири. Разворошат осиное гнездо, но вытащат президента, в этом я не сомневаюсь. Эх, жаль, меня там нет, ну да ладно», – при этой мысли сержант недовольно поморщился. «Зато Гринчу и Траку будет, чем похвастаться, а мое дело – ждать их возвращения, раз уж такое невезение. К чему сокрушаться и думать, что могло было быть, если бы я не пропустил ту пулю. Это уже случилось. Нужно только принять как данность и благодарить Бога за то, что вообще живой и инвалидность не светит». Грустная ухмылка на спокойном лице солдата – единственное проявление чувств, которое себе позволил Фрост. Старая привычка, которая не раз ему помогала. Поправив подушку так, чтобы можно было на нее упереться, мужчина устроился поудобнее и прикрыл глаза, ожидая доктора. Странно, но сейчас, когда не было необходимости жить по секундам, когда тебя не подгонял хлесткой фразой твой командир и когда от твоих действий не зависело, будет ли выполнена цель – время растягивалось до бесконечности. Привыкнув жить от минуты к минуте, трудно перестроиться на более спокойный и плавный ритм жизни. Знай, лежи, ешь, отдыхай, сколько влезет. Одна часть души Дерека Фроста была рада такой передышке, другая же ворчала на безделье и лень. И все же – какое наслаждение крылось в спокойном существовании без подсчета лишних секунд, потраченных зря. Расслабленное, сонное состояние было прервано вечерним выпуском новостей. - Президент Воршевский вернулся в Москву. Американские и русские корреспонденты уже подтвердили, что скоро состоится подписание мирного договора между США и Россией, – сообщала миловидная женщина с экрана. Услышав о том, что президент вернулся в свою страну, Фрост снова поднялся на кровати. Он попытался подняться с кровати, но нога снова отказалась удерживать своего хозяина в устойчивом положении. Чтобы удерживать вертикальное положение, ему приходилось опираться на ближайшую стенку. Снова на мужчину накатило чувство неполноценности, и на спокойном лице бойца отразилось досада и злость на самого себя. Вошедшая в палату медсестра ойкнула и кинулась к Дереку: - Что вы делаете? Врач строго настрого запретил вам стоять! Вам прострелили ногу, пройдет много дней, прежде чем вы сможете передвигаться без помощи. - Я знаю, – произнес Фрост с досадой и раздражением, позволяя девушке усадить себя на кровать. Медсестра лишь покачала головой, глядя на него сочувствующим взглядом. - Вы уже слышали? Война закончилась! Мы победили! – выпалила она, желая переключить мысли пациента на что-нибудь другое, но Дерек покачал головой: - В этой войне нет победителей. И не могло быть никогда. В спокойном, холодном голосе сержанта послышалась грусть и некоторая усталость. Девушка осеклась и окинула собеседника обеспокоенным взглядом. Однако на его лице было совершенно непроницаемое выражение лица. - Кэйт, тут требуется твоя помощь, давай скорее! Где ты там застряла? – Послышалось из коридора. - Иду, – ответила медсестра, и, извиняясь, повернулась к Фросту, – Извините, меня зовут. Я скоро вернусь. Вам что-нибудь нужно? Тот лишь покачал головой, и Кэйт выбежала из палаты. Снова наступила тишина. Сержант лег на постель, раздумывая, сколько времени понадобится Сэндману и остальным, чтобы вернуться домой. «Вот поправлюсь, и надо будет отметить окончание войны. Не верится, что все это устроила кучка террористов, однако факты говорят сами за себя», – Дерек усталым жестом потер лоб, – «Но не бывает дыма без огня. Этот конфликт не мог не произойти, как ни печально признавать. Слишком много недовольных, слишком много вражды и ненависти. Иногда мне кажется, что мы сами придумываем и создаем себе врагов, чтобы хоть куда-то выплеснуть свою ненависть и страх. А расплачиваются за это обычно хорошие люди. Те, кто действительно заслуживают лучшей жизни.» Фрост снова задремал, но его разбудил звук шагов в коридоре. Открыв глаза, боец машинально огляделся в поисках автомата или пистолета, так как это были шаги не медсестры и не доктора, так мог идти только человек военной профессии. В палату вошел средних лет мужчина в форме подразделения «Дельта», и Дерек снова сделал попытку встать. Но незнакомец покачал головой: - Вы сержант Дерек Вестбрук, позывной «Фрост»? Член команды «Металл 0-1»? – В голосе незнакомца прозвучали утвердительные нотки. - Так точно! – отчеканил Фрост, в душе которого снова проснулось дурное предчувствие. - Капитан Блэйк, подразделение «Дельта», – представился военный и на несколько секунд замер, видимо, изучая своего собеседника. Вестбрук сохранял спокойное выражение лица, ожидая продолжения. - Сэндман и остальные бойцы команды «Металл 0-1» выполнили свою основную задачу и спасли русского президента. Они пожертвовали своими жизнями, чтобы выполнить задание, – на лице капитана Блэйка появилось выражение сочувствия, но в тот момент Фрост не обратил на это внимания. На него как будто сначала вылили ведро холодной воды, а затем засыпали камнями, вроде тех, что оглушили его тогда, в Берлине, когда он падал. «Сэндман, Грич, Трак….». Рука мужчины сжалась в кулак с такой силой, что костяшки побелели, он уже плохо слышал, что ему говорят, так как его захлестнули эмоции. Говоривший что-то еще капитан умолк и пристально посмотрел в лицо единственному выжившему из команды «Метал». Выжившему по какой-то странной прихоти судьбы или Бога. «Мертвы» - это слово крутилось в голове у Фроста, отдавалось в ушах. Он не позволил себе гримасу ярости, боли или отчаянья, однако Блэйк уловил что-то в глазах своего собеседника и вздохнул: - Мне искренне жаль. И это не банальные официальные сожаления вышестоящих лиц. Но они умерли как герои. Если бы не они, не было бы этого мира, – капитан снова замолчал и отвел взгляд. Дерек не произнес ни слова. Что можно сказать в тот момент, когда тебе сообщают о гибели твоих друзей и напарников? Что может сказать человек, принесший горькие новости, кроме стандартных фраз вроде «Мне искренне жаль»? Казалось бы – можно что-то сказать, как-то смягчить удар. Но как? Смерть есть смерть – на поле боя быстро к этому привыкаешь. Но, даже зная, что ты или кто-то из твоих друзей в любую минуту может умереть, к этому все равно нельзя быть полностью готовым. Тем более – потерять сразу нескольких. - Оверлорд желает вам скорейшего выздоровления и выражает свои глубочайшие соболезнования. Мы надеемся, что вы и дальнейшем продолжите верно и честно служить на благо своей страны, как это делали ваши друзья до самого конца, – Фросту показалось, что его посетителю самому неприятно произносить такие чеканные, официальные фразы. Как безликие слова на бумаге. Галочка в отчете. В тот момент сержант не знал, чего ему хотелось больше: крикнуть, выругаться, избить или расстрелять кого-нибудь. Миссия капитана Блэйка была выполнена. На какую-то долю секунды он положил ладонь на плечо Фросту, как будто говоря ему – «держись». - Поправляйся, парень. Война закончилась, но в этом мире у тебя еще будет много работы. - Оки-доки, – Странно, но почему-то в голове последнего солдата из группы «Метал 0-1» всплыла именно эта фраза. В глазах капитана Блэйка мелькнуло грустное понимание и он вышел из палаты. За это Дерек был ему благодарен. Оказавшись в одиночестве, сержант в ярости несколько раз ударил по кровати кулаком. В тот момент его лицо перекосила гримаса отчаяния и боли. Где-то в душе образовалась огромных размеров пустота, наполненная болью и тоской. В голове вертелись глупые мысли, о том, что ему следовало быть рядом с ними. «Глупо», - возразил ему холодный голос рассудка, - «ты бы тоже погиб вместе с ними». Да, так оно и есть, и все же мужчина ощущал горький вкус вины, как будто он предал своих друзей. Глупые мысли. Глупость охваченного горем одинокого бойца, которому повезло остаться в живых. За окном по-прежнему светило солнце, ничего не поменялось, не перевернулось с ног на голову. Просто где-то в Сибири погибли три хороших человека. Погибли, чтобы прекратилась эта глупая, кровопролитная война, развязанная безумцами с обеих сторон. Угрюмо опустив голову, Фрост бездумно смотрел в одну точку, стараясь совладать со своими эмоциями. Изменить ничего нельзя, но даже человек, которого прозвали «Мороз», имеет право на обычные человеческие чувства,у которого есть, а точнее, были, близкие друзья. Хотелось кричать, но какой смысл? Куда-то бежать…. Куда и, главное, как? Что-то сделать, но что? Что может сделать обычный человек, на которого обрушилось известие о гибели всей его команды? Только одно: жить и пытаться сделать все возможное, чтобы люди снова не развязали войну. Потому что война – это опасный, свирепый, лютый зверь, который дремлет до тех пор, пока какой-нибудь глупец не начнет его дразнить. Проснувшись, этот зверь уничтожает все вокруг себя, и, чаще всего, первыми погибают самые лучшие, потому что именно они готовы пойти на величайшую жертву, чтобы остановить его. Да, умирать тяжело и страшно, но еще тяжелее жить с чувством вины перед теми, кто погиб. Потому что, именно благодаря им ты и живешь. Живешь, и можешь слушать мирную тишину.