Новый гос. переворот

Было утро. В маленькой, уютной комнатке, закутавшись в одеяло, спал Дэниэл. Из-за полярной ночи, солнцем даже пахнуть не собиралось. Зазвонил будильник. Эти полтора килограмма металла, каждое утро будившие Дэниэла, уже на протяжении трех лет исправно выполняли свое предназначение, за что последний был одновременно и благодарен им, и яростно ненавидел. Стукнув кулаком по будильнику, он поднялся, но из-за слабости, полученной в результате постоянного недосыпа, тут же рухнул обратно. Таки пересилив себя, он присел. Взглянув на тот кусок металла, который, как ему казалось, он зря приобрел, он понял, что спал всего четыре часа. -Эта рабская работа меня в могилу сведет. - сказал Дэниэл пустоте, надеясь, что ему однажды повезет, и он сможет без забот спать столько, сколько нужно ему, а не начальнику. Есть то, что хочет он, а не позволяют наличные. Тем не менее, если он опоздает, ему не выдадут зарплату на этот день и ему опять придется просить милостыню, замерзая возле какого-нибудь трактира. Одевшись, он взял все, что требовала его работа и ключи, на которые закрывалась его съемная комната. Выйдя в подъезд и закрыв дверь, он начал спускаться по лестнице, дремля на ходу. Спускаясь по лестнице, Дэниэл столкнулся с мужчиной высокого роста, усами и очень сильными руками. Это был хозяин комнаты, которую снимал Дэниэл, Альфонс Стинт: -Хук, - высокомерно произнес мужчина - ты уже три недели не оплачиваешь комнату. Как ты можешь это объяснить? -Мистер Стинт, - промямлил Дэниэл - я... -Что "я"? Хук, я не люблю нахлебников, ты знаешь. Ты ведь видел, что было с тем бродягой, которого я прогнал недели две назад? -Да, сэр... -Если сегодня не будет оплаты, то же самое ждет и тебя. -Я понял, сэр... Мужчины обменялись полными презрения взглядами и разошлись по делам. Альфонс Стинт был состоятельным человеком, одним из источников его состояния был доходный дом на одной из улиц Самары, в котором и жил Дэниэл Хук, человек, которого очень сильно побила жизнь. В детстве Дэниэл также, как и другие дети беззаботно играл в снежки, ходил в школу, лепил снеговиков. Однако, после смерти императрицы Джессамины, ситуация в стране очень сильно пошатнулась. Анархии, господствовавшей в то время хватило двух дней, что бы коснуться Тивии. Отца Дэниэла уволили с работы, матери сократили зарплату. Живя впроголодь, отец получил болезнь, которую, располагая только средствами, что получала мать, нельзя было вылечить. Он скончался, когда Дэниэлу было двенадцать. После смерти отца он тут же начал работать. Денег было мало, но жить еще можно было. Через два года скончалась мать. Стараясь не думать о плохом, Дэниэл шагал по темной улице, единственным источником света которой были лишь звезды. Дэниэл за свои 15 лет работы уже на инстинктивном уровне знал, где находится его работа и почти машинально шел, куда надо. Работая редактором в маленьком издании, которое мало получало, из-за нудных статей, Дэниэл быстро выучил грамматику. Несмотря на всю важность работы, он получал мало из-за выше написанной причины. Нудные статьи были единственной помехой хорошей жизни Дэниэла. В городе происходило мало интересного, из-за ложной информации издание могло потерять репутацию, а то, что происходило за пределами Самары, за редким исключением, мало кого интересовало. Дойдя до дверей здания, в котором работал Дэниэл, он зашел, занял свое рабочее место и принялся за работу. В маленьком, задрипанном здании во всю кипела работа: станки печатали газеты, журналисты писали статьи, а казначеи считали прибыль. Дэниэл редактировал очередную до смерти скучную статью, посвященную баллу в Яро, близком к Самаре городе. Макнув перо в чернильницу, Дэниэл принялся исправлять ошибки журналиста, попутно стараясь сделать статью более развернутой и интересной. Тогдашние перья очень любили течь в ненужный момент, особенно такие дешевые, как у Дэниэла, что делало работу по сложности такой же, как и у хирургов: не так надавил инструмент и все, пиши - пропало. Таки провозившись около часа со статьей, Дэниэл пошел ее сдавать типографам. -Я тут статью принес. - сказал Дэниэл, входя в большой цех. -Ты всегда нам только статьи и носишь, - заметил один из типографов - давай сюда. Дэниэл протянул бумагу рослому мужчине и тот принялся ее читать. Карие, словно медные диски, глаза быстро бегали по строчкам. Наконец прочитав все, что нужно было пустить под станок, типограф выдал: -Так никому же не интересно, что там в Яро. Зачем печатать, не понимаю. -Я всего лишь редактор, все претензии прошу предъявлять журналисту. На этих словах Дэниэл отправился в кабинет. На этот раз ему дали на редакцию другую статью, уже поинтереснее: "Вечером, 19 февраля 1856 года скончался Тивийский магнат Питер Бэллони с состоянием более, чем 170 тысяч монет. В настоящее время наследники спорят, кому достанется большая часть богатства. "Я согласен, что бы большая часть ушла матери. Она нас кормила, воспитывала, заботилась. Именно она и заслуживает этих денег" - заявляет старший сын магната, Эдвард Бэллони, однако его сестра заявляет обратное. "Отец любил меня больше Эварда, Макса и этой старой клячи, - говорит сестра Эдварда, Меган - именно я его главная наследница!". Макс Бэллони никак не прокомментировал эту ситуацию, лишь подметив, что полностью поддерживает Эдварда. Что же касается матери, то из-за любви к детям, она наоборот настаивает на том, что большая часть досталась одному из них." Сказать, что Дэниэл не был увлечен, редактируя эту статью, значит соврать. Такие интересные дела большая редкость не только для Самары, но и для Тивии в общем. Закончив с этой статьей, Дэниэл понес ее в типографский цех, а после вернулся обратно в кабинет, занимаясь уже следующей. Больше уже не было интересных новостей. Складывалось ощущение, будто журналисты специально раздувают из мухи слона, лишь бы заполнить листы газеты. От нудятины время текло медленно, а недосып Дэниэла так и говорил ему: "Поспи, поспи, ты устал. Статьи подождут, спи". Борясь с собой, Дэниэл, сам того не понимая, начал рисовать каракули, вместо того, что бы редактировать текст. Уже практически уйдя в себя, наш лежебокер услышал голос одного из журналистов: -Эй, Хук, - приветливо сказал юнец с очень приятной внешностью и мягким голосом - на обеденный перерыв пойдешь? Дэниэл глянул на часы. Было 2 часа, обед. -Неужели ты подумал, что у меня магическим образом появились деньги на обед? - проворчал редактор - Джордж, я тебе уже не раз говорил, что у меня денег едва хватает на один прием пищи в сутки. -Оу... Прости, я позабыл. Тебе что-нибудь принести? -Не хочу оставаться должным. -Что ты, что ты, все за мой счет! -Ну, если не жалко. Журналист отправился в столовую, как и все, кроме Дэниэла и еще пары редакторов. Созерцая всю свою чернильную вакханалию, что Дэниэл натворил с листком бумаги, он начал понимать, что текст трудно разборчив, и придется переписывать. Потратив около четверти часа на переписывание текста, редактор опять понес бумагу в типографию. Вернувшись, он увидел кусок пирожного с запиской "От Джорджа". Съев около четверти и оставив остальное про запас, Дэниэл принялся дальше редактировать тексты, которые, как назло, сыпались рекой. Было 8 часов, вечер. Большинство людей разошлось по домам, а некоторые, как Дэниэл, остались работать на сверхурочные. Статей оставалось мало, ведь журналисты разошлись и перестали давать тексты на обработку. Нести каждую отредактированную статью типографам сразу же, после ее редакции, уже не было необходимо, типографы разошлись по домам. Когда уже все закончилось, было около полуночи. Все разошлись по домам, получив свою зарплату за этот день. Пока все направлялись прямиком к себе домой, в уютненькую постельку, Дэниэл пошел по направлению к трактиру "Самарская вьюга", где он обычно ужинал, если такой поздний прием пищи можно так назвать. -Тебе как обычно? - поинтересовался трактирщик у Дэниэла, когда последний сел за стол. -Да. - с сухостью в голосе сказал Дэниэл. Трактирщик удалился и через минут двадцать принес гостю поднос с простенькой закуской и рюмкой вина. Заранее рассчитавшись с трактирщиком, дабы потом не забыть, Дэниэл принялся за трапезу. Доев все, из чего состояла закуска, он вспомни о пирожном, что ему купил Джордж и, съев его, запил все рюмкой вина. Рюмки было мало для опьянения и было достаточно, что бы вызвать желание спать. Приперевшись домой, Дэниэл рухнул в постель, как труп.

***

Дэниэл очнулся у себя в комнате. Все казалось обычным, но его не покидало чувство, будто что-то не так. Выйдя из комнаты, Дэниэл начал двигаться вниз по лестнице. Наступая на очередную ступеньку, Дэниэл почувствовал, будто проваливается. Через мгновение вся лестница рассыпалась и редактор начал падать. Дэниэлу едва хватило духа, дабы посмотреть, куда он падает. Увидев под собой воду, он в то же мгновение оказался под ней. Опускаясь все глубже, Дэниэл попал опять в воздушное пространство, что было странно даже для его снов. Упав на какую-то плиту черного цвета, по структуре напоминавшей хорошо отполированный мрамор, Дэниэл увидел перед собой мужчину с черными, будто агат глазами. Это был он, Чужой. -Чем обязан такой встрече? - поинтересовался редактор. -А не слишком ли официально? - фыркнул черноглазый. - Ты сам прекрасно знаешь, что я впускаю сюда не каждого, а только того, кто может внести большой вклад в историю. Чужой взмахом руки без особых усилий выжег свою метку на левой руке Дэниэла. -Потренируйся пока здесь, в Бездне. Испарившись, Чужой оставил множество парящих островов из черного мрамора. Дэниэл уже на инстинктивном уровне, будто он это зубрил с самого детства, знал что нужно делать. Сложив руки в виде голубя, Дэниэл превратился в ворона и переправился на один из островов. На следующий остров он предпочел использовать перенос. Столкнувшись с препятствием, Дэниэл превратился теневого, дымчатого волка, сложив нужным образом пальцы руки с меткой. Разобравшись с препятствием, Дэниэл успел среагировать на летящий ему в лоб дротик и остановил время. Отойдя от злосчастного дротика, Дэниэл увидел что-то на другом островке. Вернув время обратно и переместившись на тот островок, Дэниэл узнал руну. Только прикоснувшись к ней, он ее поглотил, истратив на какое-то умение. Голова начала кружиться, а плита, на которой стоял Дэниэл, начала трескаться. Провалившись под плиту, Дэниэл очнулся у себя в кровати. Он быстро взглянул на свою левую руку и все стало ясно. Он был помечен.