Пробелы в памяти

      Крики, мольбы о помощи, удары о стену и какой-то скрежет. Это место было наполнено звукам. Но худшим из них было шуршание, шорох тканей. Когда поблизости раздавался этот шорох, все притихали, все забивались в самые дальние углы своих каменных камер и лишь что-то бессвязно бормотали.       Сириус сидел на холодном каменном полу рядом с решеткой и пустым взглядом смотрел в стену. В голове было абсолютно пусто. Никаких мыслей. Он просто смирился с безысходностью. Какая разница, где сидеть и не верить в произошедшее? Что здесь, что в доме или баре. Все равно будет плохо. Даже дементоры к нему не приближаются. Видимо им тоже не нравится вкус его безумия. — Снег! Хочу увидеть снег, — пробормотал Сириус, закрыв глаза. — Почему я хочу увидеть снег?       Он не знал ответ на собственный вопрос. Просто хотелось увидеть белый снег. Такой снег бывает в самом начале зимы, когда его еще не успевает осквернить человек. Кажется, что-то связано с этим снегом. Но он не хочет вспоминать. Ему уже все равно. Надо лишь верить, что крыса умрет, что не сможет долго продержаться. О маленьком Гарри позаботится сестра Лили. Ему нет места в том мире, он не сможет жить там, зная, что друга нет. Только Римуса немного жаль. О нем некому позаботиться, а ему это нужно. Но Сириуса это тоже не волнует. Римус не маленький, сам со всем разберется, сам справится. А ему нужно лишь удостовериться в том, что крыса умерла, а там можно и самому сдохнуть от этого безумия.       Он вздрогнул, услышав топот и чей-то разговор. Шаги все приближались и приближались, пока не замерли напротив него. Он слышал чей-то голос, чьи-то мольбы, но не вникал в слова. Зачем? Ему на все плевать. Просто доставили очередного заключенного. Рядом чувствовалось присутствие дементоров, которые, видимо, сбежались на запах свежей добычи.       Снова скрип, голоса, которые о чем-то переговаривались и удаляющиеся шаги. А закинутый в камеру заключенный что-то кричит, молит о пересмотре дела. Сириус неохотно открыл глаза и поискал бедолагу. Тот оказался его соседом. Молодой парень, которому не больше двадцати лет. На бледном лице очень четко выделяются веснушки, глаза все красные. Он хоть меньше похож на безумца, нежели Блэк. — Не кричи, не поможет, — хрипло говорит Сириус.       Парень тут же переводит на него взгляд и удивленно смотрит, словно не верит своим глазам. И в карих глазах действительно отражено неверие, непринятие чего-то. А Сириус пытается понять, почему он смотрит так, словно знаком с ним. — Сириус, что ты здесь делаешь? — тихо спрашивает парень. — Сижу, — фыркает Сириус. — Не заметно? — За что сидишь? — снова спрашивает он. — За то, что я правая рука Волан-де-Морта! — отвечает Сириус и тут же начинает неудержимо хохотать.       Смех безумца. Он всю жизнь боролся с этим монстром, чтобы потом узнать, что сам является его правой рукой. Как же это забавно. С ним случилось то, чего он опасался все это время. Он сошел с ума! Обезумел, только немного раньше, чем положено Блэкам. Но все могло быть и хуже. Возможно! Правда, он не знает что «все» и насколько хуже это «все» может быть. Но ему плевать. Плевать на внимательный взгляд карих глаз. И на дементоров, которые уже близки к нему. Он хоть так отвлечет их от паренька. — Ты же Крауч, верно? — вдруг всплывает в его памяти. — Барти Крауч-младший. Ха, отец даже сына не пожалел. Карьерист чертов. Зачем вообще семью заводил?       Ответа он не слышит, потому что рядом с ним уже три дементора. Три голодных дементора. А он дал волю эмоциям, дал им повод приблизиться к нему.       Сириус резко вскочил на ноги, выхватив волшебную палочку. Инстинкты работают быстрее мозга. Мысленно он еще где-то в Азкабане. А на самом деле он в своем доме, в комнате, полной света. Но красный луч уже летит в сторону остолбеневшего на месте Снейпа, который лишь в последний момент отразил заклятие.       Сириус несколько секунд безумным взглядом смотрит на Снейпа, направив палочку ему в грудь. Снейпу немного не по себе от такого взгляда, слишком он напоминает взгляд Беллатрисы. А Блэк может быть каким угодно, но точно не кровожадным фанатиком, поклоняющийся своему хозяину. — Инсендио! — произносит Сириус, направив палочку в камин, в котором и так горит огонь. — Холодно! Почему дома так холодно? — падая обратно в кресло, говорит он. — Блэк, ты в порядке? — с ноткой беспокойства спрашивает Снейп, которому невероятно жарко в одной рубашке и брюках. — Нет, — качает головой Сириус. — Мне плохо!       удивительно, но у него совсем нет желания сейчас спорить со Снейпом, доказывать, что он в порядке. Он ведь не в порядке, это все видят. Даже Лайон, который его даже не знает, видит, что он не в порядке. — Кто-то хорошо поработал над твоей памятью, — говорит Снейп, опустившись в кресло. — У тебя стерто несколько лет. Не удивительно, что тебе кажется, что ты забыл что-то важное. Мало ли что могло тогда с тобой произойти. — Хреново! — Единственное слово, которое может подобрать Сириус. — И что теперь? — Некоторые участки можно восстановить, — задумчиво произносит Снейп. — Для других придется пить зелье. — Что же ты хочешь за помощь? — откинувшись на спинку кресла, спрашивает Сириус. — Как будто у тебя что-то есть, — презрительно фыркает Снейп. — Если у меня ничего нет, значит, ты мне не поможешь. Так? — разглядывая потолок, говорит Сириус. — Блэк, сначала объясни, что с тобой сегодня? — вдруг спрашивает Снейп. — Не хочу ни о чем думать, — пожимает плечами Сириус. — Если начну, то опять увижу эти синие глаза. Чьи они? Почему не дают покоя? Не хочу! Слишком больно! — В таком случае, к восстановлению памяти примемся в субботу. И будь собранней, — с какой-то усталостью говорит Снейп, поднимаясь на ноги и поднимая свою мантию. — Может, тебе нужно зелье для… — Не нужно! Они мне уже не помогут, — перебивает Сириус. — Спасибо за помощь!       Снейп еще с минуту внимательно смотрит на него. Потом кивает и уходит. Сириус громко посылает его к Мордреду вместе со всеми его зельями, когда хлопает входная дверь. Портрет матери в этот раз молчит.

***

      Сириус пытался вспомнить, что же ему снилось этой ночью. Этот сон был каким-то приятным, никакого Азкабана, хоть это место и снится ему каждую ночь. Но почему-то не сегодня. Может, стоит почаще о нем так четко вспоминать?       На часах семь утра. Спать не хочется, а заняться в этом доме нечем. Все, что смог придумать Сириус, чтобы развлечь себя, это отправиться в библиотеку. В этой комнате он сам убрался как только понял, что застрял здесь надолго. Нет, он не любит библиотеки и книги. Но в этом доме это единственное место, в котором он мог найти себе хоть какое-то занятие.       Сириус остановился перед одной из гостиных, услышав чье-то глухое ворчание. Скорее всего это Кикимер, домовик его матушки, который тоже сошел с ума. А что еще могло произойти с домовиком такого безумного семейства? Говорят, дурные примеры заразительны. Вот Кикимер и заразился. Сириуса это совсем не удивляет. — Кикимер, отправляйся на кухню, — грубо приказал Сириус и двинулся дальше, игнорируя бубнеж эльфа.       Он ненавидел этого эльфа, а тот ненавидел его. Между ними царило полное взаимопонимание. А то что Римус недовольно качает головой, да Дамблдор говорит ему, чтобы он был снисходительней, ничего не значит. Они просто не понимают их… взаимоотношений.       Тихо фыркнув, Сириус остановился напротив двери в библиотеку, которая была приоткрыта. Запаха Римуса он не чувствовал поблизости, а значит кому-то еще не спиться в такую рань. Хоть не он один страдает от привычки рано просыпаться. И откуда у него вообще взялась эта дурная привычка? Всегда спал чуть-ли не до обеда. А на уроки его будили тем, что обливали водой. А теперь ему не спится.       Сириус бесшумно проскользнул в комнату, чутко вслушиваясь в тишину. Он чуял незнакомый запах, а это значит, что в библиотеке может быть либо Лайон, либо Гермиона, что более реально. Какой мальчишка будет просыпаться в такую рань и сидеть читать? Римус не в счет, у того свои тараканы в голове.       Однако, его ожидание не оправдались. В библиотеке, в кресле, с книгой в руках удобно устроился Лайон. Ноги мальчика были перекинуты через один подлокотник кресла, а лопатками он упирался в другой. Сегодня его волосы были собраны в хвост, который грозился распуститься в любую секунду. Глаза Лайона были прикрыты, и создавалось впечатление, что он задремал, а не читает книгу.       Сириус усмехнулся и перевел взгляд на стеллажи с книгами. В библиотеке Блэков хранилось множество книг с самыми разными направлениями. Большая часть была посвящена Темным Искусствам, но были здесь и такие книги, которые не имели никакой научной ценности, это были просто книги с интересными историями. Вытащив наугад одну из книг, Сириус опустился в кресло. Вытянув ноги и откинувшись на спинку кресла, он открыл книгу и заскользил взглядом по ровным строчкам. Он не любил читать. Но часто приходится делать то, что не хочется. Поэтому он научился читать настолько быстро, насколько мог, чтобы понимать смысл прочитанного. Правда, Римус никогда не верил в то, что он действительно читает, утверждая, что так быстро прочесть целый учебник невозможно. Разумеется, он сразу же умолкал, как только Сириус правильно отвечал на все его вопросы.       Сириус уже прочитал половину книги, когда понял, что на него кто-то очень пристально и внимательно смотрит. Оторвав взгляд от текста, Сириус встретился с синими глазами Лайона и вновь невольно вздрогнул. Почему эти глаза так странно на него действуют? Больно видеть эти глаза. Физически больно, до дрожи во всем теле. Как-то это странно. — Ты хоть понимаешь, что именно читаешь? — спросил Лайон, сев нормально в кресле. — Иногда, — хмыкнул Сириус, снова переводя взгляд на книгу, чтобы не видеть этих синих глаз. — Я не люблю читать. Но заняться совершенно нечем. — Ты читаешь только когда нечем заняться? — с какой-то странной усмешкой спросил Лайон. — Или если это необходимо. Перед экзаменами, например, — пробормотал Сириус. — А ты, видимо, не имеешь ничего против, — прибавил он, кивнув на книгу в руках парня. — Я читаю только утром, — сказал Лайон. — Я всегда рано просыпаюсь, все еще спят. Приходится занимать себя чтением, чтобы никому не мешать. — Он задумчиво посмотрел на книгу. — Гермиона уверена, что я добровольно к книгам никогда не прикасаюсь. — Вы живете вместе? — нахмурившись, спросил Сириус.       Понять отношения этих двоих было несколько сложно. Ему казалось, что они знают друг друга намного дольше, чем четыре школьных года. Тем более, они с разных факультетов, а потому общение несколько усложнялось этим разделением. — Этим летом, да, — кивнул Лайон. — В том году мы с ней встретились в Норе, а перед третьим курсом она с родителями была во Франции. — Лайон с секунду внимательно смотрел на мужчину, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Мы с детства знакомы. Живем через дом друг от друга. — Это многое объясняет, — произнес Сириус, переворачивая страницу.       Объясняло это, конечно, многое. Но Сириус заметил, что юноша ни слова не сказал о своей семье, словно избегал этой темы. А может Сириус все это лишь напридумывал сам себе. Интуиция частенько его подводит, а потому лучше на нее не полагаться. — Ты разбираешься в трансфигурации? — вдруг спросил Лайон. — Немного, — кивнул Сириус, поднимая на него взгляд. — Но учитель из меня плохой. Объяснить вряд ли что-нибудь смогу. — Это ответ на мой вопрос: можешь мне помочь? — выгнул бровь Лайон. Брови у него были полностью черными, в отличии от волос, которые не определились с цветом. — Я могу помочь, но потом не жалуйся, — ухмыльнулся Сириус. — Слушаюсь, сэр! — вскочив на ноги и отвесив шутовской поклон, произнес Лайон. — Сейчас вернусь! — Можешь не торопиться, — крикнул ему вслед Сириус. — А еще лучше, забудь о трансфигурации. Этот предмет я слишком хорошо знаю, — тихо прибавил он, когда когтевранец скрылся за дверью.

***

      Сириус лениво водил карандашом по бумаге, не совсем понимая, что именно рисует. В последнее время рисование стало единственным способом отвлечься от всего, избавиться от хаоса, царившего в его голове, забыть о том, что он сидит взаперти. Он и раньше рисовал, только на уроках, чтобы не уснуть.       Появление в доме гостей ему не мешало. Наоборот, общение с ними позволяло вспомнить то, что ему уже ничем не поможет. Ему нравилось разговаривать с Лайоном. Мальчик мог поддержать любую беседу, даже если она была полностью лишена смысла. Гермионе же нужен был умный собеседник, с которым можно обсудить науку, недавно прочтенную книгу, или домашнюю работу, в конце концов. А поскольку Римус в доме бывал редко, таким собеседником для нее стал Сириус, которому было весело наблюдать за удивлением в глазах умной девочки, уверенной в том, что он мало чем уступает в умственном развитие Рону.       Но проблема с памятью пока так и не решалась. До субботы надо прожить еще один день, чтобы можно было вспомнить хоть что-нибудь. А общение с Лайоном иногда становилось для него настоящей пыткой, особенно из-за его глаз. В голове все равно было пусто, только в груди все нещадно ныло, да дыхание комом застревало где-то в горле. И когда этот мальчишка интересовался, все ли у него в порядке с головой, Сириус готов был выть от досады, потому что с головой у него точно не все в порядке. — Привет, дядя! — В комнату вошла Тонкс и чуть не упала на пол, споткнувшись о собственную ногу. — Привет, малышка! — поздоровался в ответ Сириус, продолжая бездумно водить карандашом по бумаге. — Голодна? — Нет, я только что была у мамы, — отозвалась Тонкс, поставив стул рядом с ним. — Красивая девушка! — сказала она, взглянув на рисунок.       Сириус нахмурился и сфокусировал взгляд на рисунке. На пергаменте был портрет девушки с короткими волосами, торчащими во все стороны. Ее глаза были широко распахнуты, а на правой щеке был тонкий шрам, который шел почти от самого уха до уголка тонких губ, растянутых в задорной улыбке. И аккуратный носик, кончик которого был немного вздернут. — Почему ты не говорил, что так потрясающе рисуешь, Сириус? — спросила Тонкс, продолжая разглядывать рисунок. — Потому что я не рисую, — буркнул Сириус, пытаясь вспомнить, где мог видеть эту девушку.       В том, что он ее где-то видел, Сириус не сомневался. Просто выдумать человека, да еще с такой мелочью, как шрам, он не может. А раз он ее нарисовал, то общался с ней, как минимум, месяц. Себя Сириус знает. Вот только, видимо, именно ее он и не помнит. Точнее, помнит на подсознательном уровне, но не сознательно. — На Мелоди похожа, — заметила Тонкс. — Помнишь, ты приходил вместе с ней в семьдесят девятом, зимой. Помню, мне ее волосы очень понравились. Такие же белые, как первый снег, только они были длинными. А шрам такой же, как у нее, даже на той же стороне.       Имя было каким-то смутно знакомым. Таким мелодичным, очень знакомым на вкус. Но оно совершенно ничем не помогало. А вот цвет волос. Белый, как первый снег. Теперь он понимает, с чем связан снег. Эту девушку он, безусловно, знал. Даже с Медой познакомил, как утверждает Тонкс. А значит, для него много значила эта девушка. Может, именно она и есть то важное, что он забыл. Жаль, племянница ни слова не сказала о глазах, это бы сильно помогло. Но Сириус отчего-то уверен в том, что эти глаза должны быть синими. Теми самыми синими глазами, которые последнее время не дают ему покоя.       Белые волосы, синие глаза. Кажется, у этой девушки есть сын, у которого проявляются черты его характера. Это же надо было до такого дожить! "Теперь есть вероятность того, что у меня есть сын. Что еще интересного я узнаю о себе?" - меланхолично подумал Сириус. — Тебе тогда было шесть, верно? — тихо спросил он. — Ну, да! — кивнула Тонкс. — А что? — Ничего, — покачал головой Сириус. — Ты хотела о чем-то поговорить? — Почему ты так решил? — напряглась Тонкс. — У тебя глаза черные, — просто ответил Сириус. — Римус тебя избегает, а тебе это не нравится, да? - сразу же перешел к сути проблемы он. — Почему ты всегда все знаешь? — недовольно насупилась Тонкс. — Потому что тому, кто наблюдает со стороны, все видно лучше, — улыбнулся Сириус. — Давай, рассказывай, что у вас опять случилось.

***

      В комнате было темно, только несколько свечей неровно горели, освещая небольшие участки комнаты. Огонь в камине давно потух, отчего в гостиной было прохладно. На диване лежала рубашка хозяина дома, который, приняв упор лежа, отжимался. Это был уже третий подход. Волосы прилипли к лицу и жутко его раздражали, по спине текли капли пота, а мышцы нещадно ныли от такого издевательства. Он слишком давно забросил физическую подготовку, а потому знал, что на завтра у него все будет болеть намного сильнее, чем сейчас. И почему-то эти мысли вызывали у него лишь улыбку. И когда он успел стать мазохистом?       Услышав знакомый шорох мантии, Сириус перевернулся на спину и тяжело выдохнул, закрыв глаза. В голове все шумело, дышать было нечем. Расслабленные мышцы больше не хотели слушаться хозяина. Сириус как-то запоздало подумал о том, что сейчас он совершенно бессилен перед Снейпом. Что тот сейчас стоит и смотрим на его растянувшееся на полу тело. — Может, будем работать прямо так? — предложил Сириус, открыв глаза. — Если тебя опять выбросит из моих воспоминаний, то ты успеешь быстрее собраться, пока я буду поднимать с пола. — Быть собраннее, в твоем понимании, это полностью вымотать себя физическими упражнениями? — вздернул бровь Снейп. — Мне все еще плохо, — фыркнул Сириус. — Только свечи не зажигай. Сегодня я боюсь света, — прибавил он. — Я передам Дамблдору, что тебе крайне необходима помощь квалифицированного целителя, — сквозь зубы произнес Снейп. — А разве не ты утверждал, что я безнадежно болен слабоумием? — на манер Снейпа вздернул бровь Сириус. — Считай, что твой диагноз подтвердился, а потому не обращай внимания на мою неадекватность. — Что ж, ты хотя бы пока не буйный, — хмыкнул Снейп, снимая мантию. — Прежде, чем ты начнешь, я хотел кое-что спросить, — с трудом приподнялся на локтях Сириус. — Тебе не показалось поведение Крауча странным в моих воспоминаниях? — Показалось, — кивнул Снейп. — Он говорил с тобой так, словно вы давно знакомы. А ты, видимо, просто слышал о нем, вот и вспомнил имя. — Он учился на одном курсе с Регулусом. Они дружили. Ну, как дружат аристократы, — отозвался Сириус. — Больше я о Крауче ничего не знаю, только то, что рассказывали. — Ты уверен, что не был с ним знаком лично? — вдруг спросил Снейп. — Пока уверен, но я не могу сказать точно. Я не помню, — честно ответил Сириус. — Начинай!       Снейп вытащил волшебную палочку и направил ее на него, впившись своим взглядом в его глаза. — Легилименс!