Пробелы в памяти

      Людей было немного. А те, кто были, не решались громко разговаривать. Том ругал свою помощницу, которая умудрилась разбить три бутылки огневиски. Сириус перелистнул очередную страницу и облегченно выдохнул, увидев, что она последняя. Вообще, его очень волновал вопрос: почему это всем вдруг резко захотелось забеременеть? Молли, Нарцисса, Алиса, Лили, Мелоди… Нет, он не возмущается! Он совершенно не против! Дети — цветы жизни и прочее. Но почему именно этой осенью?       Сириус убрал книгу в рюкзак и потянулся. Осталось пять минут. Дома его ждет невеста. И от одной этой мысли губы растягиваются в глупой, но счастливой улыбке. Конечно, было немного стыдно перед друзьями. Он не рассказал им о Регулусе, не рассказал о помолвке, не рассказал, что они с Мелоди тоже скоро станут родителями. Что-то его останавливало. Точнее, кто-то! И этим «кто-то» был Питер. В последнее время он стал каким-то нервным, часто куда-то сбегает сразу после собрания Ордена. А во время его дежурств они то и дело опаздывают на место преступления, а он находит оправдание своей медлительности. Вообще, Сириус никогда не был склонен к тому, чтобы не доверять друзьям. Но Питера он другом никогда не считал. Так, простым парнишкой, которого они могли бы изводить так же, как Снейпа, окажись он слизеринцем. Но даже Снейп вызывал у него больше уважения, чем Питер. — Общение с Грюмом плохо на мне сказывается, — вздохнул Сириус, бросив взгляд на часы.       Три минуты. Какая-то блондинка уже час строит ему глазки. Сириус рассеянно скользнул взглядом по отделанной золотом мантии незнакомки и отметил, что золотой цвет будет выгодно подчеркивать цвет волос Мелоди. Том прошаркал мимо его столика, беззубо улыбнулся ему. Сириус широко улыбнулся в ответ, уже в который раз думая о том, что неприлично быть таким счастливым в такое жуткое время. Еще минута.       Сириус откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. А ведь Беллатриса могла причинить ему намного большую боль, чем думала. Если бы Нарцисса знала о том, что Мелоди беременна, вряд ли поддалась сестре. Она сама ведь ждет ребенка. Ему немного больно от того, что Нарцисса так с ним поступила. Конечно, он прекрасно осознавал, что родная семья уже давно от него отвернулась. Сейчас удалось вернуть расположение Регулуса. Но теперь он потерял Нарциссу. Теперь ему кажется, что скоро он потеряет Андромеду и малышку Тонкс. — Привет! — произнес сиплый голос. — Только не ты, — простонал Сириус, открыв глаза.       К сожалению, напротив него сидел Крауч. Светлые волосы растрепаны, лицо осунувшееся, глаза красные. Наглядный пример того, до чего человека доводит глупость. Сириус в который раз поразился тому, что родители настолько слепы и не замечают изменений в сыне. — Можем поговорить? — с надеждой спросил Крауч. — Назови хоть одну причину, — прорычал Сириус. — Принес мне послание от брата с того света? Это так ты за ним присмотрел? — Я не такой всесильный, как ты, — опустив взгляд, прошептал Крауч. — Я не видел тебя десять месяцев! Какая мантикора тебя опять ко мне притащила? — обреченно спросил Сириус. — Не хочу иметь дела с Пожирателями. Вы все неблагодарные сволочи! — Это насчет Мелоди, — сглотнул Крауч. — Она больше не имеет к тебе никакого отношения, — угрожающе прорычал Сириус, наклонившись вперед. — Ты отказался от своего шанса на счастье! Менять что-либо уже поздно! А я уже не добренький песик, готовый дружелюбно вилять хвостом. — Мне всегда казалось, что вы больше, чем друзья, — слабо улыбнулся Крауч. — Это было слишком заметно. Наверное, именно поэтому я так и не смог стать по-настоящему близок к ней. — Ты просто не любил ее, — немного успокоился Сириус и опустился обратно на стул. — Ты слишком сильно привязан к стереотипам и предрассудкам. Раз ты не пытался измениться ради нее, вы бы все равно расстались.       Крауч неопределенно пожал плечами, продолжая разглядывать столешницу. — Чего ты хотел? — грубо поторопил Сириус. — Нарцисса… — Та еще змея, — закончил Сириус. — Предательница! — Она просила передать тебе, что Белла ищет Мелоди, — решил проигнорировать его слова Крауч. — А еще теперь точно выяснилось, что среди Пожирателей есть один из вас, один из Мародеров. И этот Мародер доносит обо всем, что узнает в Ордене, Лорду. Ты и сам знаешь, что Белла всегда добивается того, чего хочет.       Сириус несколько секунд внимательно смотрел на Крауча. Вот и подтверждение его догадкам относительно Питера. И ведь эта крыса знает, где находится его дом. И он может в любой момент рассказать об этом Беллатрисе. И все пропало… — Ее никто не тронет, — твердо произнес Сириус. — Ты знаешь, еще не поздно изменить свою жизнь. — Ты доверяешь Дамблдору? — вздернул бровь Крауч. — Я доверяю только себе, — честно ответил Сириус. — Если я пойму, что работа на Дамблдора не выход из этой войны, я сам закончу ее. Стоит лишь ей об этом попросить! — Ты не можешь быть настолько… — Ради нее я буду любым, — не дал ему договорить Сириус. — Это значит любить, Крауч! А ты ее не любил! Ты лишь пользовался ее светом, пытаясь получить хоть немного той чистоты, что она несет в себе. Но пользовался этим так неумело, что не смог удержать. — Да ты поэт, Сириус, — усмехнулся Крауч. — Смотри, сам не потеряй ее свет. Ты темный, вдруг запятнаешь ее чистоту? — С этими словами он поднялся на ноги. — Все видят меня таким, каким хотят видеть, — ухмыльнулся Сириус. — Она видит меня настоящего! Не такой уж я и темный! А ты глупый! Знаешь, что тебя ждет? — Попробуй, предскажи, — не сумел справиться с любопытством Крауч. — Боль и страдания. Ничего хорошего, это точно, — встал Сириус. — Дай мне знать, если решишь, что не хочешь этого. — А что ждет тебя? — с вызовом спросил Крауч. — Думаешь, у тебя радужное будущее?       Сириус развернулся и насмешливо посмотрел на этого недалекого мальчишку. Сам он прекрасно знает, что счастье его ждет еще не скоро. Что-то ему помешает! Ему всегда что-то мешает. А счастье еще необходимо заслужить. — Казенный дом, — сказал Сириус первое, что пришло в голову. — Меня ждет казенный дом! Не переживай, там радуги нет!       Сообразив, что он сидит в библиотеке напротив Снейпа, Сириус расхохотался. Смешного, конечно, мало. Ему скорее плакать надо, а не смеяться. Но сдерживать себя совершенно не хотелось. Он всегда ненавидел предсказания. Прорицание — самая глупая и бессмысленная наука, по его мнению. Он все равно не верит в судьбу. Даже теперь! Просто мысль оказалась материальна… — Как так получается, что ты часто оказываешься прав? — вдруг спросил Снейп, когда Блэк немного успокоился. — Я делаю выводы опираясь на факты и инстинкты, — ухмыльнулся Сириус. — Азкабан с семи лет не дает мне покоя. Я просто обязан был провести там хотя бы месяц. Я всегда это знал! — Мне определенно тебя не понять, — вздохнул Снейп, откинувшись на спинку кресла. — Ты выдержал двенадцать лет в Азкабане… — И могу с уверенностью сказать, что это всего лишь крепость, — перебил Сириус. — Все дело в самовнушении и дементорах. Даже самые бессердечные твари осознают все свои действия. И это позволяет внушить им, что они заслужили заточение в самом ужасном месте в мире. Я знал, что невиновен, что заслужил всего пару месяцев в этом месте за все свои ошибки. И два месяца я действительно вел себя как положено. Потом плюнул и просто ждал. Чувствовал, что мне нужно чего-то ждать. И дождался! Узнал, что Хвост живет в семье Уизли, что он будет в Хогвартсе. — Ты мог сбежать в любой момент, — пробормотал Снейп, внимательно вглядываясь в него. — С твоими способностями это было довольно просто. — Не видел в этом смысла, — пожал плечами Сириус. — Я здесь никому не нужен!.. Думал, что не нужен.       Сириус рассеянно взлохматил волосы, рассматривая причудливые узоры на ножках стола. Снейп внимательно смотрел на него, словно пытался увидеть что-то еще. Иногда Сириусу казалось, что так Снейп пытается увидеть в нем того человека, который третировал его в школе. Почему-то он был уверен, что зельевар все еще не смог увидеть этого человека. Должно быть, Снейпу не нравилось то, что он уже не может ненавидеть хозяина этого дома. — Почему ты назвал ребенка щенком? — неожиданно спросил Снейп. — Глупость, конечно, — улыбнулся Сириус. — Я в детстве хотел щенка, черного щеночка! Родители были против. А потом это стало навязчивой идеей. Я всегда любил детей, и так получилось, что говоря о собственном ребенке, называл его щенком. А зачем ты спросил? — Вот и я думаю, зачем, — буркнул Снейп. — Ты ненормальный! — Для меня это нормально, — усмехнулся Сириус. — Мы продолжим?       Снейп вздохнул и покачал головой. Сириус недовольно фыркнул и поднялся на ноги. У двери он обернулся. — Знаешь Снейп, я действительно могу закончить эту войну. Просто ей нужно лишь попросить, — произнес он. — Тогда, я готов заняться даже некромантией, чтобы она попросила тебя об этом, — невесело усмехнулся Снейп. — Я тоже устал от этой войны! — Она жива! — фыркнул Сириус.       Вот только он не уверен в том, что они когда-нибудь встретятся вновь.

***

      Молли вертелась у плиты в своем цветочном фартуке. Этот фартук неизменно вызывал у Сириуса улыбку, особенно когда грозная миссис Уизли, уперев руки в бока, отчитывала за что-нибудь близнецов. В доме были только он и Молли. Ну, еще портрет его мамаши, которая теперь пугает всех своим видом. Закрывать портьеры никто не спешит, потому что этого не торопиться делать хозяин дома. А Сириус откровенно развлекался, а еще не хотел разговаривать с матерью, потому не подходил близко к портрету. — Сириус, прекрати размазывать кашу по тарелке и ешь нормально, — прикрикнула на него Молли. — Не хочу овсянку, — поморщился Сириус, отодвинув от себя тарелку. — Не веди себя как ребенок, — фыркнула Молли. — Тебе уже тридцать шесть… — Еще тридцать пять, — буркнул Сириус. — День рожденье через неделю. — Это мало что меняет, — отмахнулась Молли. — Может, ты хочешь что-нибудь на день рожденье? — внезапно спросила она. — Щенка хочу, — пробормотал Сириус. — Белого щеночка.       Молли растерянно уставилась на него. Сириус подумал, что ей объяснять ничего не стоит, иначе у нее может случиться инфаркт на нервной почве. Или Молли может разболтать всем, что он окончательно двинулся и сможет убедить Дамблдора отправить его не лечение. — Я хочу один день свободы, — вздохнув, серьезно сказал Сириус. — Всего один день! — Хорошо, я попробую уговорить Дамблдора, — обреченно произнесла Молли. — Но ты должен пообещать, что ничего не натворишь! — Никаких глупостей и безумств, — пообещал Сириус. — Я всего лишь немного погуляю по лесам в образе Бродяги.       Молли покачала головой, видимо, не сильно поверив ему. Сириус усмехнулся. Доверять его слову никогда нельзя, никто не знает, что у него на уме. И он этим пользуется так, как ему выгодно. Вот только он сам пока точно не знает, чего хочет. Не Мелоди ведь искать собрался! Ну, во всяком случае, ему так кажется… — Не скучай! Займи себя делом, — покидая кухню, произнесла Молли. — Убью Волан-де-Морта. Это дело, — пробормотал Сириус, откинувшись на спинку стула. — Дневник… Гарри уничтожил на втором курсе дневник Волан-де-Морта… Что там происходило? — Бродяга! — Услышал он голос крестника. — Всем доброе утро! — широко улыбнулся Сириус, вытащив зеркало. — И чего ты такой довольный, Лайон?       Лайон пожал плечами, завязывая галстук. Рон закатил глаза, видимо, вспомнив, почему друг такой довольный. Гермиона фыркнула, посмотрев на когтевранца, а Гарри хохотнул. — Он помогал этой Полоумной… — На себя посмотри, — буркнул Лайон, пихнув Рона в бок. — Сам полоумный! — Это не я носился по всему Большому залу, вылавливая каких-то нарглов, — пробурчал Рон. — Ты зря потакаешь ее выдумкам, — произнесла Гермиона, недовольно взглянув на Лайона. — Все правильно он делает, — вмешался Сириус. — Ради любимой девушки можно сотворить любую глупость, потому что для нее это будет подвигом. — А ты что творил? — спросил Лайон, не позволяя Гермионе вновь заговорить. — Вы знаете Альберт Холл? — наклонил голову Сириус. — Один из самых престижных концертных залов в Европе, — отозвалась Гермиона. — Там есть орган, — задумчиво прибавил Лайон. — Думаю, она сказала первое, что пришло в голову, — пробормотал Сириус. — Но она сыграла на том органе.       На Сириуса уставились четыре пары глаз. Он невольно улыбнулся еще шире, вспоминая этот момент. Гермиона смотрела с каким-то восхищением и недоверием. Гарри и Рон, видимо, не совсем понимали мотив его действий. А Лайон улыбался, глядя на него. — Как ты, Гарри? — спросил Сириус. — Просто прекрасно, — тут же расплылся в улыбке Гарри. — Кажется, было больно. Но я не помню, если честно. Но камень полностью прозрачный. — Да, это я уже понял, — хмыкнул Сириус. — Снейп был здесь вчера. Том не в состоянии вынести такие страдания. Он боится боли, олененок. — Том? — нахмурился Гарри. — Откуда ты знаешь его настоящее имя? — Мой брат выведал, что он полукровка, — пожал плечами Сириус. — Что его настоящее имя Том Марволо Реддл и его отец магл. — Да, он убил своего отца, — отозвался Гарри. — Ну, он рассказывал об этом на кладбище. — Он убил? — нахмурился Сириус. — Да, он так и сказал, что сам его убил, — внимательно глядя на крестного, кивнул Гарри. — Разве нет? — Официально, семью Реддлов убил Морфин Мракс, — задумчиво ответил Сириус. — Он дядя Волан-де-Морта. Жил где-то недалеко от особняка Реддлов. И он сознался в убийстве…       Сириус вспомнил, что Тонкс предполагала, что Дамблдор копался в голове Морфина незадолго до его смерти. Конечно, он понятия не имеет, с чего Дамблдору вдруг захотелось повидать родственника Волан-де-Морта. Разве что, он предполагал, что это каким-то образом поможет победить… — Это надо быть таким идиотом, — хлопнул себя по лбу Сириус. — Конечно, Дамблдор не мог не знать! Решил проверить! И еще это кольцо… — Сириус, о чем ты? — настороженно глядя на него, спросил Рон. — Да так, бред всякий в голову лезет, — отмахнулся Сириус. — Кстати, олененок, Лунатик сказал, что я должен с тобой поговорить… — Он запнулся и почувствовал, как начали краснеть уши. — О чем поговорить? — синхронно спросили Гарри и Лайон.       Причем Лайон так хитро улыбался, что Сириус нервно взлохматил свои волосы. Шутить это одно, а серьезный разговор… — О сексе, — выдохнул Сириус. — Это совершенно не обязательно, — тут же воскликнул Гарри, медленно заливаясь краской. — А ты еще девственник? — как-то само по себе вырвалось у Сириуса. — Сириус! — простонал Гарри, краснея еще больше.       Рон громко хохотал, под неодобрительным взглядом Гермионы. Лайон старался подавить желание присоединиться к смеху друга. — В принципе, мужчины девственниками не бывают, — рассеянно заметил Сириус. — Так просто принято называть тех, кто еще… — Да, мы знаем, Сириус, — перебила его такая же красная, как Гарри, Гермиона. — Я сомневаюсь в том, что профессор Люпин просил тебя поговорить с Гарри именно так. — Я вообще не хочу об этом говорить, — передернул плечами Сириус. — Это Джеймс должен ходить кругами по гостиной, нервно ероша волосы и твердить: «Моему сыну уже пятнадцать! Понимаете, пятнадцать! Я в его возрасте уже не был девственником!» Лили бы обязательно сложила руки на груди и, прищурившись, тихо и угрожающе спросила бы: «И с кем же был твой первый раз?» А я был бы просто вечно веселым крестным, которому нет необходимости ломать голову над тем, как бы получше поговорить на данную тему с подростком.       Сириус тяжело вздохнул, пытаясь отогнать довольно яркие образы друзей. Гарри все еще был красным, но смотрел как-то иначе. Все четверо смотрели как-то слишком внимательно, слишком понимающе. — А ты хотел стать отцом? — тихо спросил Лайон, глядя на него так, словно от его ответа зависело все. — Лет с четырнадцати, — отозвался Сириус. — Помню, я тогда впервые в жизни взял на руки младенца, это была Тонкс. Она была такой маленькой, только с ярко-красными волосами. Смотрела на меня и что-то весело лопотала. Я люблю щен… детей! Спросите Молли, она расскажет вам, как я нянчился с Биллом и Чарли. Потом с Перси и близнецами. Они все любили слушать мои истории. Каждый пытался сделать так, чтобы я играл только с ним, иногда дрались из-за того, что не могли поделить меня. Конечно, я прекрасно осознавал, что играть с чужими детьми, совсем не то же самое, что растить собственного ребенка. Но от этого осознания мало что менялось. — Сириус улыбнулся внимательно слушающим подросткам, отметив, что Гермиона находится в состоянии шока. — Должно быть, не такого ответа вы от меня ожидали. Но я ответил честно! — Ты умеешь удивлять, — пробормотала Гермиона. — Уверена, что ты еще сможешь стать отцом. Тебя оправдают… — Не надо, Гермиона, не говори о будущем, — поморщился Сириус. — Сейчас мне необходимо позаботиться о вас… — Ты уже стал, — перебил его Лайон. — Для Гарри уж точно. Да, Гарри? — Ты мой самый близкий человек, Сириус, — улыбнулся Гарри. — Я понимаю, что ты не хочешь заменять Джеймса. Но лучшего крестного пожелать нельзя! — Спасибо! — улыбнулся Сириус, наблюдая все же за Лайоном. — Уж извините, что так поздно!       Лайон пожал плечами, словно говоря, что ему все равно, насколько поздно. — Нам пора, иначе опоздаем на уроки, — спохватилась Гермиона. — У нас сейчас зелья, — простонал Рон. — Сириус, а ты не мог бы наложить на Снейпа долговременные веселящие чары? — Боюсь, веселый Снейп не встречается в природе, — усмехнулся Сириус. — А потому это всех напугает. До связи, ребята! Отбой!       Сириус убрал зеркало обратно в карман, рассеянно отметив, что теперь они будут воспринимать его иначе. Кажется, теперь они сумеют увидеть в нем другого человека за всеми этими масками. Гермиона уж точно сумеет. — Я еще не стал отцом, Лайон! — вздохнул Сириус, поднявшись на ноги. — Мне двенадцать лет еще наверстывать.

***

      Ветер был прохладным, он ерошил его длинные волосы. Мимо проносились осенние листья. Здесь по-прежнему пахло травами. Сад был осенним, красивым и необычным, как и всегда. На покосившейся калитке появилась еще одна табличка с надписью: «Омела на ваш выбор». А над домом висела луна, хотя сейчас было раннее утро. Сириус медленно открыл скрипнувшую калитку и побрел к все такому же удивительному дому по зигзагообразной тропинке.       Он не мог бы внятно объяснить, что он здесь делает. Но после разговора с Лайоном, он подумал о Лавгудах и решил, что было бы неплохо поговорить с Ксенофилиусом. Не важно, о чем поговорить. Главное, просто доказать Ксенофилиусу, что он не виновен, что все ложь. Почти все…       Сириус трижды ударил чуть потускневшим дверным молотком по массивной, черной двери. По бокам от крыльца стояли яблони, увешанные омелой с круглыми белыми ягодами. Сириус опустился на верхнюю ступеньку крыльца, повернувшись к двери спиной. Как же часто он видел издалека Мелоди и Пандору, сидящих на этом крыльце и о чем-то беспечно болтающих. — Добрый день! — Дверь позади него открылась. — Представляешь, мне сегодня тридцать шесть, — пробормотал Сириус, услышав, что к нему подошли ближе. — А когда-то я думал, что не доживу до двадцати. Как думаешь, доживу ли до сорока? — Если захочешь, — отозвался хозяин дома. — А ты выглядишь не так ужасно, как на фотографиях, — хмыкнул Ксенофилиус, опустившись рядом с ним. — Стараюсь, — улыбнулся Сириус, повернув голову.       Он был все таким же. Только белые волосы стали напоминать сахарную вату, которую так любят продавать маглы в парках развлечений. Глаза все такие же косые, и смотрит он насторожено. Не доверяет, но прогонять и вызывать мракоборцев не торопиться. — Читал твою статью о себе, — хмыкнул Сириус. — Мне понравилось, — улыбнулся он. — Оу, если бы я знал, что ты будешь это читать, то написал бы что-нибудь побредовее, — усмехнулся Ксенофилиус. — Пытался завести гномов, но они все снова убежали к Уизли, — вздохнул он, обведя сад рассеянным взглядом. — Могу предложить гиппогрифа, — отвернулся от него Сириус. — А то он уже чахнет от вынужденного заключения. — Гиппогрифы тоже интересные существа, — пробормотал Ксенофилиус. — Думаю, Полумне понравится. — Твоя дочь? — спросил Сириус. — Да, моя маленькая девочка, — улыбнулся Ксенофилиус. — Она очень похожа на Дору, — тихо прибавил он.       Сириус грустно улыбнулся, быстро посмотрев на него. Ему казалось, что Полумна притворяется странной, чтобы отпугнуть от себя недоброжелателей. А настоящие друзья не обращают внимания на странности. И именно благодаря притворству она способна лучше видеть людей. Пандора поступала точно так же. — Тебя еще не оправдали? — вдруг спросил Ксенофилиус. — А должны? — удивленно поднял бровь Сириус. — А тебе нравится, что все считают тебя убийцей и предателем? — искренне растерялся Ксенофилиус. — Ты ведь не считаешь, — заметил Сириус. — Почему, кстати? — Это ниже тебя, — пожал плечами Ксенофилиус. — Тем более, ты достаточно страдал из-за Пожирателей. Было бы странно, если бы ты перешел на их сторону. Как же сирена? Она ведь не сама умерла. — Она жива, Ксено, — отозвался Сириус. — Я обманул всех! — Тогда я тем более не понимаю, чего ты ждешь, — фыркнул Ксенофилиус. — Думаю, ты словил слишком много мозгошмыгов. — Да, они мне весь мозг выели, — рассмеялся Сириус. — Я ничего не могу предоставить в доказательство своей невиновности. — Ты сам себе веришь? — поднял брови Ксенофилиус.       Сириус вздохнул, запустив пальцы в волосы. Его частенько пугала проницательность Лавгудов. Конечно, он не верил себе. Если бы хотел, если бы ему это было необходимо, он бы уже давно сам все решил, а не полагался бы на Дамблдора. Вот только он пока еще не уверен, что в этом есть смысл.       Ксенофилиус хлопнул его по плечу, словно пытаясь выразить поддержку. Чуть наклонился вперед, говоря ему что-то об омеле на яблонях. Сириус рассеянно поддерживал разговор, разглядывая странный кулон, похожий на треугольный глаз, который болтался на золотой цепочке на шее у Лавгуда. Да, именно этот символ Сириус видел на могиле Игнотуса, а еще на кольце в доме Малфоев… — Ксено, что это? — перебил его Сириус, ткнув пальцев в кулон.       Ксенофилиус замолчал и перевел взгляд на свой кулон. — Это символ Даров Смерти, — просто ответил Ксенофилиус, подняв на него взгляд. — Не все о них знают. И уж тем более очень, очень немногие волшебники в них верят. Те, кто верит в Дары, носят этот знак, чтобы по нему узнавать единомышленников и помогать друг другу в поисках. — В поисках этих Даров? — уточнил Сириус. — А что это за Дары? С помощью них можно обрести бессмертие? — Не думал, что Блэка может волновать бессмертие, — хмыкнул Ксенофилиус. — Особенно тебя! — Мне просто интересно, — пожал плечами Сириус. — Я видел этот символ на могиле Игнотуса Певерелла. — О, так ты знаешь о Певереллах, — воскликнул Ксенофилиус. — Многие искатели убеждены, что семья Певереллов имеет самое что ни на есть прямое отношение к Дарам Смерти! Три брата из сказки на самом деле — трое братьев Певереллов: Антиох, Кадм и Игнотус! Они и были первыми владельцами Даров.       Сириус моргнул, пытаясь сообразить, что за три брата из сказки. — Сказка о трех братьях, которые встретили Смерть? — нахмурился Сириус. — Только не говори, что не помнишь этой сказки, — кивнул Ксенофилиус. — Только те, кто знает о Дарах, понимают весь скрытый смысл этой сказки. Она придумана для детей и нет в ней никакого наставления. Но Дары! — Так, погоди, — не дал ему продолжить Сириус, пытаясь вспомнить эту сказку.       Кажется, мать рассказывала ее им с братом перед сном. В грозу! А потом говорила, что смерти бояться не надо, что она за всеми рано или поздно придет. И что младший брат поступил мудро, встретив Смерть как старого друга. — Дары это те три вещи, что Смерть дала братьям за то, что они смогли выжить? — поднял бровь Сириус. — Разумеется! — закивал Ксенофилиус. — Бузинная палочка, самая могущественная палочка в мире. — Он указал на черточку в центре знака. — Воскрешающий камень. — Он заключил палочку в круг. — И мантия-невидимка самой Смерти. — Он провел пальцем по треугольнику. — И Певереллы, это три брата, которые первыми владели Дарами, — пробормотал Сириус. — А ты не знаешь, что с этими Дарами случилось? — Кто знает, — пожал плечами Ксенофилиус, устремив взгляд на холмы. — Возможно, Мантию могли передавать из поколения в поколение предки Игнотуса. О камне ничего не известно. — Он вздохнул. — Судьбу Бузинной палочки легче всего проследить благодаря своеобразному способу, каким она переходит от одного владельца к другому. Новый хозяин Бузинной палочки должен силой отнять ее у прежнего владельца. Ты, конечно, слышал о том, как Эгберт Эгоист в смертном бою добыл Бузинную палочку у Эмерика Отъявленного? Также о том, как Годелот скончался в собственном подвале после того, как у него забрал эту Палочку родной сын Геревард? О злодее Локсии, забравшем ее у Варнавы Деверилла, которого он убил? По страницам истории волшебного мира тянется кровавый след Бузинной палочки! — И где теперь эта Палочка? — поинтересовался Сириус, впрочем, не сильно желая знать ответ. Ему до всего этого дела нет. Разве что камень… — Увы, кто знает? — отозвался Ксенофилиус. — Кто знает, где сокрыта Бузинная палочка? След прерывается на Аркусе и Ливии. Кто может сказать, который из них на самом деле победил Локсия и забрал Бузинную палочку? И кем он был, в свою очередь, побежден? Об этом, увы, история умалчивает. — А чем отличается мантия-невидимка Смерти от обычной мантии? — поднял бровь Сириус. — Это не обычная дорожная мантия, насыщенная дезиллюминационными чарами или заговоренная для отвода глаз, — поначалу она успешно скрывает своего владельца, но с годами чары истощаются и мантия мутнеет. Нет, тут речь идет об истинном чуде — Мантии, которая делает своего хозяина абсолютно невидимым на неограниченное время, причем его невозможно обнаружить никакими заклинаниями! — увлеченно принялся объяснять Ксенофилиус. — Прям как у Джеймса, — рассеянно отметил Сириус. — Что? — растерянно перевел на него взгляд Ксенофилиус. — У тебя есть точная карта Британии? — спросил Сириус. — Где-то была, — пробормотал Ксенофилиус, поднимаясь на ноги. — Надо поискать. Подождешь? — Я не тороплюсь, — отозвался Сириус.       Лавгуд утопал в дом. Сириус поглубже вдохнул свежий воздух. Как же он соскучился по свободе. Может, действительно плюнуть на все и добиться своей свободы. С каких пор он стал таким неуверенным и нерешительным. Даже делая Мелоди предложение, не вел себя как слабохарактерный трус. Подумаешь, мямлил что-то себе под нос. Он ведь не каждый день подобные предложения делает. И что если она еще ждет его? Может, еще не все потеряно. Он вину за все свои ошибки искупил. Теперь он точно заслужил счастье…       Нет, еще не заслужил. Отсидеть двенадцать лет в Азкабане ни за что, это не искупление. Не перед Мелоди, не перед Гарри и Лайоном. Надо просто узнать, что может стать искуплением для них. А потом и с остальными проблемами можно разбираться…       Дома раздался какой-то грохот. Сириус прикрыл глаза, думая, что делать дальше. Ему нужно найти то место, где жили Мраксы. Он почти уверен в том, что кольцо, о котором говорил Морфин, то самое кольцо, которое он видел у Малфоев и над котором колдовала Беллатриса. Ну разве много на свете колец с камнем, на котором выбит знак Даров Смерти, о которых почти никто не знает? Вот и он сомневается в том, что это всего лишь совпадение. Тем более Певереллов было только трое, и он уже выяснил, что Гарри и Том потомки этих трех братьев. — Вот, старая, конечно, но целая, — произнес Ксенофилиус, раскатав несколько выцветшую карту. — Мне надо найти Литтл Хэнглтон, — пробормотал Сириус. — Давай, помогу, — охотно предложил Ксенофилиус и тоже склонился над картой.       Сириус водил пальцем по карте, пытаясь понять, в какой части Британии нужно искать это место. Но вскоре он сумел найти это название, сделанное до ужаса мелкими буквами. Сириус как-то рассеянно подумал, что у собак зрение не очень хорошее, и выпрямился. Ксенофилиус тоже поднялся и отряхнул подол домашней мантии. — Уже уходишь? — спросил гостеприимный хозяин. — Меня все ищут, а я тут с тобой спокойно болтаю, — усмехнулся Сириус. — Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при других обстоятельствах, — вздохнул он. — Вот это действительно звездный пес, — улыбнулся Ксенофилиус. — Все еще ненавидишь Сириус? — До зубной боли, — улыбнулся Сириус. — Спасибо! За все спасибо, Ксено! — Порой очень не хватает эрудированных собеседников с широким образом мысли, — хмыкнул Ксенофилиус. — Напишу про тебя! Тебе понравится! — Жду с нетерпением, — хлопнул его по плечу Сириус. — Удачи со статьей!       Удивительно, но он и не думал, что его день рожденье будет настолько удачным.