Громкий шепот

Утро началось с головной боли. Казалось, что всю ночь Тсуна не спал, а методично разбивал лбом все стены поместья. С трудом приподнявшись на кровати, Дечимо потер виски, прикрыв глаза. «Это будет долгий день». Интуиция тревожно подтвердила. Застонав, он откинулся обратно на подушки. Но долго его спокойствие не длилось. — Джудайме! Пора вставать, у Вас сегодня важная встреча, — как всегда, постучавшись трижды в дверь и только после этого её открыв, вошел Гокудера. — Я… — Тсуна уже хотел ответить, как воздух резко вышибло из легких и он закашлялся. — Джудайме? С Вами всё в порядке? — Хаято, увидев, что с его боссом что-то не так, быстро подошел к кровати. Тсуна лишь вытянул руку вперед, в знак того, что с ним всё хорошо. И правда, этот странный приступ длился всего секунду, а потом всё стало как обычно. Но ощущение… Ощущение было такое, словно в него только что выстрелили. — Я сейчас встану, ты можешь идти, Гокудера-кун, — сглотнув, сказал Савада. — Вы уверены, что… — Хранитель замолчал, не зная, как описать то, что он сейчас увидел. — Да-да, не волнуйся. Хаято молча кивнул, не сопротивляясь просьбе, и вышел. «И что это было?»

***

За весь день головная боль не просто не уменьшилась, она становилась даже сильнее. Особенно, когда в поле зрения Тсунаёши появлялся Гокудера. И какое-то смутное беспокойство свербило на кончике языка. От него леденели пальцы, кололо легкие и подгибались колени. Интуиция кричала: опасность. Тсуна не знал, что думать, потому что чувство опасности появлялось при Хаято. При его, черт возьми, лучшем друге. Интуиция просила: останови. Но он не понимал, что останавливать. Что Гокудера-кун мог такого сделать? Интуиция шептала: верь мне. Тсуна не хотел ей верить. Он не хотел сомневаться в своем Хранителе. Гокудера Хаято ни за что его не предаст.

***

Как прошли договоры с разработчиками оружия, Тсуна помнил смутно. Гокудера стоял по правую руку от него, и Дечимо было очень плохо. Интуиция звучала громче. Опасность. Останови. Верь мне. Тсуна старался игнорировать её, но получалось до побелевших пальцев плохо. Он стискивал зубы, чтобы не застонать от головной боли и позорно не свалиться в обморок от болевого шока. Хранители заметили его состояние, поэтому старались взять на себя большую часть работы. Боссу оставалось лишь кивать в нужных местах. А после окончания переговоров, когда все остались довольны друг другом, Тсуну в срочном порядке, чуть ли не под руку, увели в его спальню и заставили лечь отдыхать. — Джудайме, Вы ещё не спите? — три тихих удара и дверь аккуратно открылась. За ней стоял Хаято с подносом, на котором дымилась чашка зеленого чая. — Нет, входи, Гокудера-кун, — несмотря на боль, парень нашел в себе силы улыбнуться. — Я подумал, что чай Вам сейчас не повредит, — Хранитель поставил поднос на прикроватный столик, а сам подал кружку, уже севшему на кровати, боссу. — Спасибо, — Тсуна благодарно принял кружку, стараясь скрыть дрожь в руках. Судя по короткому взгляду Хаято — не очень удачно. — Джудайме, — начал было говорить он, но быстро исправился, — Тсуна. Ты же знаешь, что всегда можешь на нас положиться. Если тебя что-то беспокоит, мы тебя выслушаем. Гокудера смотрел пристально и проникновенно. Ему хотелось верить. Такой взгляд не может обмануть. — Я знаю… Опасность. -… спасибо вам всем за заботу… Останови. -… я очень это ценю. Верь мне. Гокудера кивнул и улыбнулся. Сказал, чтобы «Джудайме обязательно отдохнул и набрался сил», после что-то про задание, которое он выбрал, а потом ушел, тихо прикрыв дверь. Кружка с зеленым чаем упала на ковер, потому что Тсуна вцепился себе в волосы, заглушая крик. Только что, всего за секунду до того, как закрылась дверь, но он уверен, что видел это. Он видел руки Гокудеры в крови. Но он абсолютно уверен, что до этого на них её не было. Боль стучала в висках. О-пас-ность. Ос-та-но-ви. В Е Р Ь М Н Е. Боль была настолько сильной, что Тсуна прижал колени к груди и положил голову на сложенные руки. Он не знает, сколько часов так просидел, пока не уснул, морально вымученный от усталости. Но на удивление, когда Тсуна проснулся, голова не болела, а интуиция ничего не говорила. Было непривычно тихо. Тсуна ещё не знал, что интуиция замолчала не потому, что опасность миновала. Он изначально неправильно истолковал её просьбы. Просьбы о помощи. Спасать нужно было не его. Хаято не вернулся с задания.