Мандарины

POV Майкл Выглянув в окно, моим глазам предстала ужасная картина : у дома моих соседей скорая помощь, полиция. Я выскочил во двор. Толпа людей беспокойно переговаривается, нашептывая свои теории произошедшего. В непонимании я оглядываюсь по сторонам, ищу ответ и вижу, как ко мне бежит моя мать. Она беспокойно оглядывает меня, при этом судорожно закутывается в халат, который накинула поверх ночной рубашки. Она резко дергает пояс, видимо, от напряжения. Я беру ее за руку. - Мам- шепчу я. Она не слышит, лишь в ужасе смотрит на происходящее.- Мам!- я легонько дергаю ее за плечо. Словно очнувшись ото сна, она дергается и мне удается завладеть ее вниманием. - Иди в дом- бросает она, я дергаю головой, как бы спрашивая ее о происходящем и давая понять, что я никуда не уйду- Быстро! - рявкает она. Такой она не была уже много лет. Я чувствую, как во мне закипает злость. Я имею право знать и никуда не уйду. Мне на плечо ложится тяжелая, мужская рука. Я резко оборачиваюсь. - Майк- мягко говорит отец- Иди домой, мы все узнаем сами. Ступай, сынок.- Я вижу морщинки вокруг его глаз, в которых блестят слезы. Мне становится страшно. Мне правда лучше пойти домой. Похлопав меня по плечу, он подходит к маме, обхватив ее за руки. Такая привычка у него с момента их знакомства. Я медленно иду к дому, обернувшись лишь раз, когда какая-то женщина в распахнутом, мятном халате кричит «Господи!» и прижимает руки ко рту. Ее примеру следуют и другие женщины, но не моя мама. Она словно статуя уставилась на неопределенную точку. Зажмурившись, я побежал в дом. Захлопнув дверь, я придавил ее руками и закрыл глаза. Не помню, когда вернулись родители и на улице все замолкло. *За месяц до этого* - Майк! Я резко вскакиваю. На секунду, в глазах потемнело, но затем, я вижу мистера Бриджита и одноклассников, которые улыбаются. - Ты опять уснул! Опять! У меня такие скучные уроки, так? Ну, ответь мне!- негодует он. Конец года, учителя на нервах, да и ученики подавно. В последнее время я так от всего устал… - Да. Скучные. - громко объявляю я на весь класс. Все умолкли и уставились на меня. - К директору - отчеканил Бриджит. Всем понятно, что он сейчас взорвется.- Дважды повторять не стану. Его глаза метают молнии, когда он выпроваживает меня за дверь и велит ждать. Затем из класса выбегает Кэти. Тощая брюнетка, у нее табу на брюки и она повернута на учебе. - Мистер Бриджит распорядился, чтобы я отвела тебя к директору. Ужасно с твоей стороны было так ему отвечать! У него прекрасные уроки. Свое мнение оставляй при себе!- шипит она. - Ты тоже- отчетливо говорю я. Она поджимает губы и отворачивается. «Распорядился.» « Прекрасные уроки.» «Ужасно так отвечать.»- Как же достало, что она старается всем угодить. Но как бы ей не хотелось, мне от ее слов больнее не станет. Мы дошли до кабинета директора, и Кэти взглянула на дверь, почти с благоговением. Я закатил глаза. Она постучала, и с той стороны раздалось «войдите». Приоткрыв тяжелую дверь, она втолкнула меня в кабинет. Я с презрением взглянул на нее. Она злорадно ухмыльнулась и убежала. Я прошел к столу, и плюхнулся на стул, не особо развалившись, и молчал. - По какому поводу? - не отрываясь от бумаг пробормотал директор. Я вздохнул. - Уснул на уроке- сказал я, заламывая себе пальцы. Следующую минуту в комнате стояла абсолютная тишина, которую нарушал лишь хруст моих суставов. Я уже подумал, что мне можно уйти, но он, наконец начал говорить. - А почему уснул? Скучный урок? Или не высыпаешься? Положив ногу на ногу так, чтобы стопа оказалась на колене, я сказал: -Оба варианта подходят. Мистер Фишер скрестил пальцы, поставив локти на стол, и стал сверлить меня взглядом. Я посмотрел ему прямо в глаза и он быстро отвел свои. - Почему не высыпаешься?- скучно спросил он. Совершенно ясно, что ему на меня плевать, но ради приличия спросить то надо. -А не мое ли это дело?- спокойно, без капли грубости спросил я. Он оторопел. - Мне нужно знать, чтобы определить меру наказания- он скрестил руки на груди и взглянул на меня с неким презрением. Он считает, что применил ко мне оружие высшей степени. Я усмехнулся и покачал головой. - Что смешного?- спросил он, явно не ожидавший такой реакции. - Просто мне все равно- приподняв бровь, сказал я.- Делайте, что хотите. Наказывайте, как хотите. Мне все равно. У меня лишь одна цель: поскорей бы закончить эти 12 кругов ада. Я не выпендривался, это была чистая правда. Если в начале каждого года я так и не считал, то в конце это были слова от чистого сердца. Я откинулся на спинку стула и сжал руки в один кулак. - Ты идешь к школьному психологу, Майкл. Теперь удивляться настала моя очередь. - Серьезно? - Да. Серьезно- строго ответил он. И я позвоню твоим родителям. Я сорвался с места, и приблизился лицом к лицу с Фишером, смотря прямо в глаза. - Только не звоните родителям- на полном серьезе сказал я- Мама не должна знать. Фишер прищурился, явно не веря моим словам. - Я не за себя боюсь, мистер Фишер- я покачал головой- Мама не переживет. Для нее я все еще примерный мальчик из начальной школы, мирно пишущий в прописях и кушающий суп на обед. Ее нельзя огорчать. Ее с отцом. У них своих проблем хватает. Со своими я разберусь сам. Фишер не ожидал такого выпада. За всю жизнь, у него таких учеников, молящих не говорить родителям, были десятки. Но вот, один такой парень, просит не говорить, боясь не собственного наказания, а реакции родителей. Фишер явно задумался. - Хорошо, Майкл. Они не узнают. Я сел обратно на стул и выдохнул. - Спасибо Он кивнул. Прозвенел звонок. Я оглянулся на дверь. Шум заполонил все пространство: все бегут за едой. - Сегодня, сразу после школы, Майкл- голос Фишера вернул меня к теме посещения психолога.- Каждый день, по часу ты будешь беседовать с прекрасным специалистом. «Наверняка, женщина»- угрюмо подумал я. Нет, я не сексист, но разглашать о себе легче все же мужчине. Подождав, пока шум утихнет, я попрощался с директором и пошел на следующий урок. Есть не хотелось. Меня тошнило. Я поплелся на математику. На встречу мне бежали дети и подростки. Малыши, выпускники, все для меня смешались в одну цветастую массу. Я шел, и все было словно в замедленной съемке. Вглядываясь то в одно, то в другое лицо, я надеялся увидеть что-то, кроме обыденного голода, усталости и ненависти. Пара девчонок бежали со всеми, болтая о чем-то своем, девчачьем. Парни шли размеренным шагом, обсуждая спорт и девчонок, с насколько возможно, важным видом. Все такие одинаковые. У всех одна цель. Всех интересует одно и то же. Теперь меня тошнит еще сильнее. Я медленно продолжал идти, против огромного, нескончаемого потока, как вдруг, кто-то пихнул меня в бок. - Ну ты и учудил, на английском! - разразился смехом парень из класса. Ничего не ответив, я просто пошел дальше. Я пришел самым первым. Потом начали подступать ребята, только что набившие себе животы фасолью и картошкой. Что они ели, я понял по запаху, сопровождавшему их от самой столовой до класса. Так сильно меня не тошнило никогда. После урока я пошел к психологу, огромной толпы больше не было. Идти по пустым, темным и холодным коридорам было счастьем. Никого рядом. Только ты один. Тошнить меня перестало, но во рту до сих пор стоял вкус желчи. Я сел на стул рядом с кабинетом, ожидая положенного времени. Через пятнадцать минут из кабинета вышла девушка. Я не сразу признал в ней Алекс. Алекс. Она живет в соседнем доме. С самого рождения, как и я. Наши окна находятся на одном уровне, так что я знаю про каждый этап ее жизни, как и она про мой. Я помню ее шестилетней озорной девчонкой. Помню, когда ей было 10 лет, на своем Дне Рождения ей подарили щенка породы корги, потому что это ее любимая порода. Помню, ей было 15 и как -то раз, до дома ее подвез какой-то парень на скутере. В 17 она впервые привела своего парня, знакомится с родителями, и знакомство это не увенчалось успехом, потому что ее отец выгнал его за то, что у парня были длинные волосы и рокерская куртка. Она долго кричала на отца о том, что он ничего не понимает, и о том, что « Дилан хороший! Ты его не знаешь!» И убежала в свою комнату. Я сидел у окна, потушив у себя свет, и пытался разглядеть, что с ней происходит , через темные занавески. С минуту у нее горел свет, но потом он погас и больше не включался. Вскоре, они расстались и парня у Алекс больше не было. Особо мы с ней не дружим, но иногда замечаем друг друга у окна, и, бывает, поболтаем. - Ой, Майкл!- воскликнула она - А ты что тут делаешь? - Скоро буду отбывать наказание - улыбнулся я, впервые за весь день. А может, и неделю. - Понятно- она скромно улыбнулась и оглянулась по сторонам. У нее были русые, доходящие до поясницы, волосы, и зеленые глаза. Она была невысокой, и всегда ходила в кедах или кроссовках. Я редко видел ее в юбке. И вообще уже видел я ее редко. С того самого дня, как ее шторы закрыли обзор на ее комнату. -Ну - начал я - Давно ты ходишь к…кхм, врачу? -Месяц- пробормотала Алекс. Повисла тишина, нам обоим стало неловко. Я молился, чтобы произошло что-нибудь, только бы мы перестали так молчать. Как видимо, мои молитвы были услышаны. - Майкл?- громко спросил мужской голос. Я с облегчением выдохнул. - Я… мне- начал мямлить я, нервно смотря на Алекс и дверь кабинета. - Да конечно – было видно, что и ей стало легче, что мы перестанем просто так молчать. - Я пойду - Алекс робко улыбнулась - До встречи. -Да- я смотрел ей вслед.- До встречи- прошептали мои губы. Как же она изменилась. Потерев рукой подбородок, я вошел в кабинет. - Здрасте – небрежно сказал я – Я Майк, а не Майкл Несколько минут мужчина сидел, сосредоточившись на своей писанине. Ну почему все постоянно что-то пишут? Но, ровно через три минуты, он резко подскочил, так что я вздрогнул. - Давай, пожалуй, начнем?- с энтузиазмом сказал он. Я вежливо улыбнулся. - Да, как скажете- выдавил я, мечтая поскорее сбежать домой, в свой мир, где никто не мог меня побеспокоить. Где я был один. - Расскажи мне о себе, Майкл - Майк- без раздражения повторил я, уставившись на золотую рыбку у него в аквариуме за спиной. - Да, конечно – улыбнувшись, сказал он. Меня начинало раздражать то, что он постоянно улыбается. Люди, улыбающиеся круглые сутки, не вызывают у меня доверия. Между тем, он все еще просил рассказать о себе. - Я… Я не знаю, что сказать – внезапно, внутри все сжалось. У меня так бывает, когда я начинаю так сразу говорить с незнакомым человеком. - Да ладно – он опять улыбнулся – Расскажи о своих интересах, хобби, любимых предметах. Я будто не слышал и резко спросил: - А зачем к вам ходит Алекс? С его лица сползла улыбка, но он сразу попытался изобразить вежливое хладнокровие. - Это касается лишь меня и Алекс. Так же, как я не буду говорить ей о том, о чем мы говорим с тобой, так и я не буду говорить тебе о том, о чем говорим мы с ней. И больше этот вопрос не поднимаем. Я неуверенно кивнул. - Ну а теперь, почему бы тебе не рассказать мне о своих проблемах? - Мне не о чем рассказывать - Ну, как же? У всех есть, чем хотелось бы поделиться. – сказал он. - Почему вы решили стать психологом?- не в тему спросил я. - Ну, это долгая история – усмехнулся он, почти ностальгируя. – Меня не тянуло к точным наукам, и мне всегда было интересно, что же там, у человека, в мозге. - Ну- протянул я, - Тогда вам нужно было стать патологоанатомом или психиатром. Секунды три он смотрел на меня, недоумевая, и вдруг начал строчить на бумаге. - Расскажи обо всем, о чем ты думаешь каждый день? – возбужденно спросил он. Я явно стал объектом, интересовавшим его. - Я не готов открываться вам на десятую минуту нашего знакомства – решительно произнес я, и сел, как всегда: ступня на другом колене, рука на одной из ног. Но даже это его заинтересовало. Он начал строчить и шептать : «Скрывает свои чувства… но при этом, его поза кажется раскрепощенной» Мои брови поползли вверх. Он закончил писать и опять уставился на меня немигающим взором. - Скажешь что-нибудь еще? Я покачал головой, но тут же спросил: -У Алекс проблемы в семье, да? Что-то между ее отцом и ней? Или, в школе? Это было неправильно. Какой же я, иногда, нетерпеливый и неосторожный. Психолог заметно помрачнел. - Ты задаешь слишком много вопросов. Я встал и закинул рюкзак на одно плечо. - В том то и дело – холодно сказал я – В отличие от других, которые слепо верят каждому слову учителя, священника, политиков, - я задаю вопросы. Я вышел из кабинета. Школа совсем опустела. Такая школа идеальна. Школа, где никого нет. И я один. Со своими чувствами и мыслями, со своими взглядами. Гуляя по пустой школе, ты вдруг понимаешь, насколько школа прекрасна, когда там никого нет. Ты чувствуешь, как от стен отходит что-то неведомое, накопившееся за весь день. Как воздух становится не таким вязким и жарким. Ты можешь нормально дышать. Ни орущего звонка, ни глупых, хохочущих девчонок, ни «крутых» парней, ни учителей, ни еды, летящей над голодной оравой школьников и персонала, ни драк, ни пустой болтовни, ни целующихся парочек в углах и туалетах, ничего и никого, что так выматывает тебя, выкачивает силы, оставляет от тебя просто пустой мешок с костями и еле соображающим, мозгом. Все исчезает. И становится легко и свободно. Я люблю, когда школа пуста. POV Алекс Сразу после уроков я пошла к психологу. Уже месяц, как я к нему хожу, и, вроде бы, результаты есть. Я, хотя бы, начала себя нормально чувствовать. Сразу после сеанса, я вышла и увидела Майка. Я знаю его с раннего детства, но с каждым годом мы все реже общались. Я увидела его впервые за год, и он очень сильно изменился… Раньше он был худеньким мальчиком, которого иногда задирали. Теперь же он стал другим. Плечи стали шире, скулами словно можно порезаться, глаза большие, не то, что раньше. Он настоящий красавец, я бы, даже, влюбилась бы в него, если бы меня это никак не волновало, и если бы отец не отбил у меня весь интерес к мальчикам и вообще, ко всему . Теперь я не то, чтобы не хочу встречаться. Я боюсь . Боюсь отца. С Майком поговорили мы не очень, ведь и говорить то было не о чем. Мы отвыкли друг от друга и не знаем, в какую сторону изменились. Так что и темы для разговора подобрать было сложно. Наше молчание прервал голос мистера Джонса, призвавший Майка к себе. Вот так вот. Встретились в одном детском саду, пошли в одну школу, и ходим теперь к одному психологу. Я попрощалась с ним и ушла домой. Школа без людей наводила на меня страх. Но дома было страшнее. Я тихо пробралась в дом и, как можно незаметнее, закрыла дверь. Тихий щелчок и ничего более, но и этого хватило, чтобы папа услышал меня. Послышались тяжелые шаги по ступенькам. Я сжалась , но заставила себя выйти вперед. Так, хотя бы, не ударюсь лишний раз о стену. Он не любит, когда я скулю, забившись в угол. - Ты пришла поздно – грубо говорит он мне. - Я задержалась в школе – стараюсь говорить мягко и правдоподобно. – Я помогала прибирать класс нашей классной руководительнице. По его лицу было понятно, что он не верит. Я чувствовала, что на грани истерики. Но нужно помнить, что говорит мистер Джонс. Мне нужно быть упертой, но в то же время, и мягкой, не угрожать. - Я сегодня дежурная. Это моя обязанность. - Твоя обязанность помогать мне и матери! – рявкнул он – Мне плевать, что ты дежурная, ты должна быть дома ровно в три! - Отказываться нельзя. Об этом написано в школьных правилах… Хлоп. Моя щека пылает огнем, в глазах потемнело. Но я не заплачу. Этот ублюдок, когда то бывший мне отцом, не увидит мои чертовы слезы. - … Ученик, выбранный дежурным, всегда помогает… Опять удар. Теперь было сильнее. - …Всегда помогает классной руководительнице. Он протирает подоконники, моет пол и поливает цветы… Удар за ударом, но я не перестаю говорить. По подбородку размазана кровь, текущая из губы, под глазом назревает синяк, но я не унимаюсь. Пусть, пусть ему в голову впечатаются эти слова , как мне раз и навсегда впечатались его. «Глупая, мерзкая шлюха! Ты мне больше не дочь! Только и знаешь, как гулять по парням, учеба для тебя больше не важна, правда?! Отвечай!» Но тогда я была не в силах ответить. Побитая, на грани обморока и сознания, я лежала на полу, не понимая, что я сделала не так. Я вернулась к тому, что происходит сейчас. - Такого больше не будет, ясно?! Отвечай! - Не будет. Не будет, папочка… Снова удар, по носу. Я взвизгиваю и против воли, из глаз начинают капать слезы. - Я тебе не отец- злобно шепчет он – А ты мне не дочь. Он бросает меня на пол, около лестницы и стоит, не двигаясь. Это значит, что наказание закончено, и я могу идти. Пошатнувшись, я встала и пошла так быстро, как только могла. Добежала до комнаты, заперла дверь. Обернувшись, я увидела себя в зеркало. Чудовище. Падаю на кровать, и сгибаюсь пополам от боли в ребрах и боках. Из глаз начинают течь слезы и теперь я могу спокойно поплакать. Беру подушку и сжимаю ее в руках, а затем прижимаю к груди. Чувствую, что разрыдаюсь и сжимаю край подушки зубами. Помогает. Я провалилась в глубокий сон, не чувствую ничего в течение двух часов. Двух часов спокойствия и сна мне хватило, чтобы почувствовать себя вновь живой. Я сходила в ванную и умылась. Синяк под глазом, губа рассечена, ушибы на виске и подбородке, большой синяк на переносице. Завтра в школу он меня не пустит, ведь не хочет раскрыться. Я почистила зубы и смазала мазью раны. Выглядит куда лучше, чем было. Зашла в душ и включила горячую воду. От горячей, вода становится кипятком, и я ощущаю приятное покалывание на шее, спине и плечах. Помывшись, я вернулась в комнату. Достала чистую майку, рубашку и хлопковые домашние лосины. Волосы свесились влажными прядями, и, расчесав их, я заметила большое количество на расческе. Что ж, искалеченные нервы дают о себе знать. Мягкий гель, шампунь с ароматом яблока и корицы сделали свое дело. Я выгляжу более свежей. Я решаю спуститься и что-нибудь поесть. Он не бьет меня больше, чем один раз в день, так что бояться нечего. Спустившись, замечаю, что он спит на своем любимом кресле. Вот он, беззащитный, можно запросто… Хоть я и ненавидела его за то, что он делает со мной, внутри я чувствовала, что не могу убить родного отца. Жаль, что с ним не точно так же. Я сделала чай, а на плите стояла кастрюля с простым рисом. Мама часто уезжает по работе, и не утруждает себя готовкой нормальной еды. В холодильнике я нахожу старый кусочек сыра, и решаю добавить и его в свой ужин. Ем я молча, то и дело прислушиваясь. Пресный рис смешивается в клейкую массу, постепенно становящуюся сладкой. Проглатывая ком за комом, запиваю все чаем. Только под конец ужина я поняла, что так и не съела сыр. Прокрадываюсь обратно к себе в комнату, закрываю дверь и выключаю лампу. Накрывшись одеялом, я смотрю в окно и вижу, что свет в комнате Майка еще горит. Я засыпаю с мыслью о том, что хоть кому-то живется хорошо вместе с родителями. И кто-то счастлив.