Расклад Таро

      Люди уехали, больше не слышно звонкого голоса. Грустно.       Кот ещё этот. Смотрит.

***

      Когда я появился? Из-за чего? Из-за кого?       Девочка, она плачет. Надломанное печенье, упавшее в углу. Солёное.       «Дедушка домовой, приходи».       Я не домовой. А почему я не домовой?       Чем дальше, тем больше я знал. Знание исходило от других. Они были в доме, в перекрытиях, в квартирах, в подъезде, на чердаке и в подвале. Мне казалось, что их много, но потом я стал старше, и до меня донеслись голоса с улицы. И им не было числа.       Я не был домовым – это я знал точно. Домовые ходили, они щекотали мохнатыми животами детей и садились на грудь к глупым взрослым. А ямог только смотреть, медленно вытягиваясь по стене. В стене.И немного шевелить руками.       Но кто я, никто не знал.       В моем углу было хорошо. Возможно, в другом месте было бы лучше, но я не мог проверить. Да и не особо хотел.       Пока они не ушли.       Пришли другие. Не сразу. Многие чувствовали, многие не хотели здесь оставаться. А потом всё же пришли.       Но это были не мои люди, и вместе с ними не было девочки. Она всегда оставляла что-то в углу, и напевала глупые песенки, сидя совсем рядом со мной. Если бы я хотел, я мог бы до неё дотронуться, но тогда она испугалась бы. Совсем как её мама, когда я снял с её плеча незваного гостя с улицы.       Гость был вкусным. А визжала она громко. Кричала потом, что её: «Коснулось что-то! Холодное и скользкое».       Весело. И обидно.       Новых людей было двое. Они смеялись и стучали на кухне посудой. Женщина и мужчина, у неё были длинные темные волосы, у него короткие и светлые. Так я их различал. Ну, ещё по запаху и по ощущению. От неё тянуло чем-то острым, от чего хотелось чихать, от него же уверенным спокойным теплом, какое исходит от камня, нагретого солнцем. Я никогда не видел камней, но отчего-то был уверен, что чувство именно такое.       А ещё с ними был он.       И он смотрел.       Кот был серым. Его я почуял первым, за ним появились толкающиеся и хихикающие люди.       Кот лениво пошел по коридору, зашел в одну комнату, потом в другую. Сел напротив меня и застыл.       Люди смеялись, говорили что-то о кровати в центре. Но в итоге поставили у стены, спасибо, что не на меня.       А кот тем временем смотрел.       Голоса принесли мне, что те, маленькие, которые не люди, могут видеть, а не только смотреть. Люди тоже, но редко. Когда ещё не ходят.       Я вспомнил девочку. Печенье, пара конфеток. Песенки и иногда горькие детские слёзы. Может, она видела? А может, хотела видеть?       Или я появился, потому что она хотела?       Кот гнусаво заорал, боднув полосатой головой ногу нового человека. Женщины.       Я попытался понять, похожа ли она на девочку или её маму. Нет, не похожа. Видимо, люди – они разные.       С улицы скользнула тень, пробравшись по стене и сдвинувшись, потянувшись на запах людей.       Я называл их гостями, хотя их никто и не звал. Они не говорили, кажется даже не думали. Садились на людей и вытягивали из них что-то. Люди потом были грустные, мне это не нравилось.       Девочка то ли видела их, то ли чувствовала, но когда они залетали – всегда сидела очень близко ко мне, тихо раскладывая яркие картинки из потертой старой колоды.       Первого гостя я съел случайно – он сел на девочку и я хотел его смахнуть, но он увяз во мне и растворился.       Мне понравилось это ощущение. Мир будто стал немного четче, и я смог запустить корни глубже в стену.       Этот гость был небольшим. И он не летал. Я был почти уверен, что успею поймать его до того, как он навредит людям, но тут он прыгнул.       Женщина дернула плечом и потерла шею, но её рука прошла сквозь гостя.       Я потянулся к ней, но кот повернулся и угрожающе заворчал. Глупое создание, не на меня надо выть.       – Иблис, ну что ты, прекрати, – она наклонилась и взяла кота на руки. Он зашипел, махнув на меня лапой, но я успел схватить гостя. На шее женщины осталось маленькое темное пятно, но оно рассосется со временем. А у меня на руке остался след.       Не люблю котов.       Серый гад не показывался неделю. В комнату заходил, но меня избегал, и меня это полностью устраивало.       Домовой из соседней квартиры подтвердил, что коты – те ещё твари, никакого жития с ними нет. У него он так и вовсе из миски лакает, только и успевай быстрее.       Мне ничего не оставляли, не было миски, которую кот смог бы опустошить, и тем было обиднее.       Гости залетали только пару раз. Пожужжали по комнате, но одному в квартире не понравилось. Второй же плотным комком осел меж лопаток мужчины, и сидел там почти неделю.       Я знал, что произойдет позже – это всегда происходило. Мужчина не спал, глядя ночами в потолок, и от его спины раздавалось тихое жужжание, которого он не слышал, но чувствовал. Он начал огрызаться на женщину. Кричать. Запустил в кота тапком.       Я злорадствовал.       Даже подумывал оставить на нём гостя, пока сам не отпадёт – большинство от сытости отваливалось, но всё же передумал и снял. На сей раз кот был в другой комнате, так что я остался цел. И немножко сыт.       Кота гости не трогали. Вились вокруг, но потом вспархивали, будто почуяв что-то неприятное.       «И им ты тоже не нравишься», – бурчал я про себя, хотя и знал, что дело в другом.       След на руке заживал пару дней. До этого никто из живых не мог меня коснуться.       Потом началась зима. Зимой гостей всегда больше – люди погружены в мысли, они замерзшие и усталые. Для гостей это праздник, много легкой еды.       Тех, что проносились мимо, я ловил. Некоторые улетали сами. Но многие оставались.       Наконец, не выдержал и кот.       – Эй, плохой кот! – взвизгнула женщина, отдергивая руку. На коже появились тонкие красные полоски. Как видела она.       А я видел располовиненное темное тело, упавшее на пол.       Учится, поганец. Теперь еды будет меньше.       Я расстроился.       И примерно тогда, будто наслаждаясь своим триумфом надо мной, кот вернулся. Взгляд прищуренных желтых глаз будто говорил: «Я могу тут и сам, а ты – не нужен».       Я был против. Поначалу мне хотелось здесь остаться и подождать девочку. Возможно, она вернулась бы.       Но потом я понял, что не могу уйти. Да в общем-то и не хочу. Эти люди не были моими, но они тоже были неплохи. Мне нравилась остринка женщины, и нравилось тепло от мужчины. Будоражило и грело.       Над котом пролетел гость, заложив сложный вираж.       «Схватит сейчас», – грустно подумал я, но кот только проследил за гостем взглядом, и остался сидеть. Я торопливо поймал маленькое черное тело.       Подумав, кот встал и ушел.       Это было странно. Но немного приятно. Самую каплю.       – Смотри, какой смешной! Солнечных зайчиков ловит, – женщина рассмеялась, прижимаясь к боку мужчины. Тот улыбнулся и от него пошла теплая волна, сильнее, чем обычно.       Серая тень взметнулась в воздух, вцепившись когтями в гостя. Плеснуло чем-то темным на пол и морду кота, но тот будто не заметил, вонзив в дернувшееся призрачное тело клыки.       Ну вот. Мог бы и мне оставить. Хотя, такие поумнее, ко мне в угол не залетают.       Опустившись на пол, он деловито подошел ко мне, кинул гостя в угол, и только потом тряхнул головой и сел, уставившись немигающим взглядом.       Я осторожно подтянул к себе гостя, втянув его в себя. Вкусно. Крупный.       Кот не шевелился, продолжая смотреть. Желтые глаза почти не двигались, и только едва дергавшийся зрачок показывал, что он видит. Спасибо       Кот дернул ухом и встал, неспешно удаляясь в коридор, но я знал, что он вернется, и вновь будет смотреть.       А впрочем… пусть.

***

      Взгляд зацепился за яркое окошко на четвертом этаже. Васса притормозила, разглядывая кружевные занавески.       Ей было восемь, когда они уехали оттуда. Много позже мать смирится с тем, что её дочь особенная, но тогда она ещё не думала об этом. Она списывала всё на окружение, на место, даже на древнее проклятье, из-за которого вокруг вечно творилось что-то странное.       Ведьма не удержалась и осторожно потянулась к окну силой. Легонько, едва касаясь.       За стеклом чувствовался уют, там всё было хорошо. Вокруг было меньше темной мошкары, нежели у других окон. А значит её друг всё ещё там.       Тогда она ещё не умела управлять силой. И могла позвать, даже не задумываясь о том, кого она зовёт.       Ей повезло, он был добрым. Наверное, не старше чем она сама тогда.       Иногда Васса жалела, что так и не поговорила с ним, ни разу. Но что мог сказать распластавшейся тени в углу ребёнок? И что тень ему могла ответить?       А потом Вассу увезли, и как не хотелось, взять с собой тень она не могла.       Она потянулась глубже, стараясь коснуться того самого угла. Сейчас там были совсем другие обои, мягкий палас сменился стильным паркетом. Но тень осталась, сейчас ушедшая в сытую дрёму. Рядом, на старой лежанке дремал здоровый старый котяра, а тень заботливо укрывала его от мошкары.       Ведьма улыбнулась, расслабив напряженные плечи и отпустив нить.       У этих всё будет хорошо, можно не сомневаться.