Вечера на хуторе

Худо стало, откровенно говоря, по вечерам на хуторе. Раньше девки, нет-нет, да и сбегали куда с черноглазым юношей, чтобы вернуться в хату далеко за полночь, а сейчас, что ж… Забрали всех молодцев в станицу, говорят, удаль хотят проверить их да узнать, каковы нынче молодые казаки, не мельчают ли, не слабнут. А девкам бы и не слышать о подобном! Самый возраст ведь у них - выбирать себе, кто люб, да и тосковать о нем, помогая матери по хозяйству и сидя у окошка. Была, однако, еще одна причина, почему грустили девушки: неспокойно им было одним выходить вечером из дому, страшно. Говорят, скоро месяц как проснулся Змеиный Царь, а значит, уж скоро поведет он змей и гадов своих на юг зимовать; уж скоро достанется всем обидчикам, что посмели нечестно и подло поднять руку ли, камень на представителя его юркого народа. Страшен был Змеиный Царь в ярости, и сурово наказывал он тех, кто навлек на себя его гнев. И лишь одна девушка с нетерпением ждала встречи с Царем. Укушенная ядовитой змеей, мать ее целую неделю билась в лихорадке, сгорая от ужасного жара внутри. Среди прочих же слухов о Царе Змей говорилось порою, что заимевший корону его или хоть пару рожков не будет более страдать от ядов всевозможных и любая сложная ситуация станет ему по плечу. Не помогали целебные травы, собранные на полях и лесах, не спасала вода святая, окрещенная батюшкой. Сгорала матушка любимая. А потому не было сил никаких смотреть Ярославе на ее страдания, и ежели хоть на долюшку правдивы были те слова про рожки, то стоило попытаться добыть их, пока не стало слишком поздно! Узнала девушка у деревенских старцев, когда должно начаться змеиное шествие, и сколько ни уговаривали ее те, чтобы не ходила она судьбу испытывать да опасности себя подвергать, не желала Ярославна их слушать. И вот, дождавшись нужного дня, заветной ноченьки, поднялась девушка далеко пополуночи, когда еще не встало солнце – именно тогда, когда все живые существа самым крепким сном спят, и передвигается колонна змей во главе со своим Царем. Много сотен, тысяч гадов проползает по земле в это время, так что проложили они себе тропу средь лесов и полей, которую люд простой назвал Змеиною. К ней и отправилась Ярославна, набросив поверх сарафана лишь белый платок, чтоб не озябнуть. Недолго ждать пришлось: уж скоро послышалось чешуйчатое перешептывание маленьких тел с землей. Вздрогнула девушка, заметив первых змей, но сдержалась и сделала шаг вперед, выходя на тропу. И лишь подползя к ней впритык, остановился Царь, а с ним и все его меньшие собратья. Остановился и поднялся на всю свою немалую длину, так что пришлось Ярославне поднять голову, чтобы смотреть в желтые его глаза. Поклонилась она, представилась. Змеиный Царь ждал. И поняв это, она заговорила. Рассказала девушка, как укусила ее матушку одна из его подданных, хотя не было в действиях женщины никакого злого умыслу. Отправилась она по грибы да решила палку поднять, что близ дорожки лежала, а то змеица оказалась. Укусила матушку, только та дотронулась до нее, и была такова. Теперь же ничто не может успокоить внутреннего жара, что держится и не затухает уж много дней. Попросила Ярославна Змеиного Царя о помощи, о справедливости, вновь поклонилась ему в пояс и вновь посмотрела в огромные очи. Не стал тянуть тот, обернулся к попритихшей толпе, позвал к себе ту змею, что укусила мать Ярославны. Быстро ли, коротко ли, но, скорее, быстро нашлась та: предстала перед Царем своим, опустив понуро маленькую головку; подтвердила, что женщина не желала причинить ей вреда; призналась, что укусила, испугавшись, и скрылась. И ее речь выслушал Змей, кивнул. Повернулся Змеиный Царь к девушке и попросил ее постелить свой платок на земле перед ним. Выполнила девушка его наказ: сняла свой белый платок и постелила его посередь тропы. Нагнулся Царь, тряхнул головой – и упали на ткань три рожка с короны. Вновь взглянул Змей в глаза Ярославне, велел положить один рожок в кувшин родниковой воды, подержать тот ночь на лунном свете и дать матери испить противоядия. Девушка подняла узелок с земли, в третий раз поклонилась Царю, поблагодарила его и сошла с тропы. Сверкнули желтые глаза, но опустился Змей тотчас на землю и продолжил путь, а за ним и все его меньшие братья. Исцелилась матушка, вернулся братец со станицы, снова мир царил в родном доме. Только все ж не сиделось Ярославне спокойно, тянуло что-то в груди. В груди тянуло – до леса довело; до леса довело – из леса не выпустило. Пропала Ярославна, не нашли ее более. И только весною, когда возвращались змеи в края родные с зимовки, заметили случайные люди посередь гадов девушку. Но как заметили, так и позабыли об этом.