витраж/самодельный берлин

хосок говорит – – оставайся. в бергене теперь ветрено. хосок ждет свой кофе, юнги смотрит в окно. \оставайся\ чай горячий и горький – одни наушники на двоих. когда-то – юнги клубничное мороженное – ну почти – розоватым по вороту и кремом пуговицы. лицо за отросшей челкой – неон и перламутр, у корней – черный да веснушки-стразы потому что – – ты вообще спишь? оставайся. теперь от того юнги – порозовевший нос – утренний мороз да щеки малиной – размазали подводку – праздничный фейерверк и набережная удались, времени на сборы 10 минут к северу – хосок прождал бы и десять лет. – сколько уже прошло? лет пять-шесть? в бергене ветрено. хосок ждет свой кофе. юнги смотрит в окно. у него в системе ценностей баг чон хосока, тетрадные огрызки и норд-ост. мин юнги из клубничное мороженое в серость – магия не испаряется, в космосе нет чувств. чон хосок розовый на голову, потому что для него юнги, берген – пробел на месте гонконга – все еще сладко-клубничный и неестественно-рассветний. мин юнги – человек на месте взрыва сверхновой. и еще – – ты ведь останешься, да? в бергене ветрено. хосок ждет свой кофе. юнги смотрит в окно. рукава бархатные да в пурпур и холодно – чертовски холодно – ночь и сладкий сингапурский слинг, а теперь невесело. мин юнги – одни наушники на двоих, один сломался – под чужой кожанкой – для хосока – скатывается мягкая ткань над мягкой кожей, для юнги – рождественский кошмар. в кожанке хосока не тепло, просто ноги замерзли слишком, чтобы встать и уйти. хосоку приносят кофе. рождественский кошмар продолжается. норд-ост. первый снег. юнги в мяту и корицу, драпированный в кожу. – я не знаю, сколько пробуду здесь. слова – камнями – хосока разорвало сверхновой. он пьет свой лунго. он кладет руки на стол. он греет чужие пальцы. юнги не убегает. забирает у хосока кофе – еще шаг и юнги опять растворится – теперь уже в метели. – хорошо. я останусь. через ветреный берген – юнги за витражом кофейни. цитадель "гонконг". хосок опять теряет.