витраж/самодельный берлин

пятый час самый холодный. молоко и пряности скатываются в кисель, дребезжит трамвай, хосок крутит ручку радио. ждет. на повтор. ждет. перед глазами трафаретом – обрывки гор скалы и песок серый и сизый брезент и щурится в небо. хосок пьет холодный кофе, морщится. в пачке нет леденцов – сигареты. двухчасовая монотонность ни о чем так и не наступает. ждет. обреченно. намджун выползает из комнаты в 4:17. зависает у холодильника еще на три плюсом на осознание. почерк юнги – и вишня, торт, шоколад белый, записка – ‘мне жаль. мне очень-очень жаль простите меня’ и больше ничего. ничего. письмо заканчивается. обваливается. выцветает. тлеет. садится рядом с хосоком, забирает у него кофе, тушит в нем сигареты – юнги тоже тушил – спички в бензине. молчат. ждут. – хосок? – что? между ними витражом фигура – норд-ост. волосы – апрель и зелень. радио прощается – шуршит чужим. дребезжит трамвай. – он ушел? – он не обещал остаться. юнги не берет трубку. юнги не отвечает на сообщения. у юнги не было работы. у юнги нет друзей. юнги просто нет. его искать негде. у намджуна трясутся руки. хосоку хочется леденцов – в пачке одни сигареты. – все будет хорошо. – почему? – это он нам обещал. хосок улыбается слабо – растягивает уголки губ – улыбается, радуется (радуется, радуется) \\воет, как брошенная собака. юнги всегда уходит, хосок всегда остается. намджун – намджун просто – – весна никак не заканчивается, понимаешь? мы не увидим лето.