витраж/самодельный берлин

ногами на мокрый песок, пока вокруг трещит и рвется английский чай и пена – нет. чай, молоко, маркеры, холмисто-облачное – это для юнги с хосоком, а чимин – море. просто море. а то холмисто-облачное, мягкое, дирижабли – оно выплюнуло чимина за ненадобностью лет -нацать назад – выплюнуло еще не взрослой рыбой, а так – рыбешкой. а он тянулся и ждал – тянулся и верил – беспомощно, потому что мягкое слишком тело оказалось слабым – чешуйки слезли и блестят на песке. а он смотрел сквозь пальцы на – водная гладь остается в окне заднего вида и солнце. золото лучей, бликами по ладоням – разъедает чимина кожу. а теперь опять. море. домой. уже не тянется – трещит только. не рвется – дорвалось. сквозь густые сумерки на размытый берег. на берегу чимина никто не ждет. то, что его передарили, чимин понимает не сразу. такое вообще понимаешь не сразу. просто тэхен – опять ночь, опять синь, опять битое – у него под окнами, тянет пальцами за рукав, когда чимин почти – через подоконник вываливается. тянет, улыбается, переплетает пальцы и жмурится, наваливается плечом. – я хочу тебя кое с кем познакомить. от его – тепло и сладко – шепота у чимина дерет горло и ребра – горячо и дергается, когда тэхен воровато – на секунду ближе и губами смазано скула – чимину жарко и неловко, а еще уютно и хорошо-хорошо. совсем. растерянно. у тэхена мягкие – ликер губы. хорошо. познакомлюсь. для тебя и постараюсь. все для тебя. вот только тэхен уже уходит. чимина накрывает реальностью. реальность зовут хосок и тэхен его – сникерсы – ненавидит. а чимина