Snow like in Russia

С наступающим и всего вам хорошего, мур.3

      Он выбегает из подъезда и хлопает дверью, продолжая двигаться вперед, совершенно не думая о том, куда именно направляется. Его гложут обида и злость, которые не дают ему времени на мысли о том, во что он одет и куда он стремится сейчас. Лишь бы подальше от этого места, да побыстрее.       Хоть какое-то подобие связи с реальностью он обретает, лишь врезавшись в ограждение на набережной и частично перевесившись через него, в попытке отдышаться. Ему жарко в толстовке, и на мгновение в голове появляется шальная мысль, а не искупнуться ли? Мысль абсурдна, но на несколько мгновений река кажется наилучшим решением, чтобы хоть немного прийти в себя. Он закрывает глаза и отталкивается от забора, вставая на ноги.       Да, ситуация сейчас не самая лучшая из всех возможных, но мозгов он пока что еще не лишился. Во всяком случае, он на это надеялся. С этими чертовыми гормонами он не был уже уверен в том, что все еще полностью контролирует себя. Чертово взросление! Вот бы оно поскорей закончилось!       Он недовольно фыркает, поворачиваясь и решительно направляясь, куда глаза глядят. Неважно, что будет дальше. Сейчас он не намерен возвращаться туда. Он был прав, как и всегда, а говорить с такими тугодумами, пусть это даже временами его собственные родители, он не собирался. Нет. С него хватит. Да, в его семье есть адекватные люди, но он не уверен, что готов вернуться туда прямо сейчас. Ему тоже надо прийти в себя… Им всем надо прийти в себя.       Он не знает, как долго он идет. Сейчас важен только процесс, а не результат. Иными словами, неважно куда, главным является сам путь. Но любой путь рано или поздно заканчивается. Тот же жизненный путь заканчивается смертью. Всегда. Молодец, Паша, хорошо мыслишь ночью посреди незнакомого района, когда на улице стало заметно холодней. Умничка просто! Так держать!       Он хмыкнул, садясь на довольно потрепанную лавочку, пытаясь обуздать свои эмоции. Наверное, хорошо быть вулканцем. Твои эмоции всегда под контролем и не мешают научным свершениям и открытиям. Но он человек. И это не изменить. Некоторые вещи в жизни не изменить никак…       Он сидит на этой лавке в неизвестном дворе и кутается в свою толстовку, теперь начиная чувствовать, насколько на самом деле изменилась температура на улице. Так бывало часто. Россия, а точней ее погода, подчиняющаяся только самой себе и никому более, всегда была довольно своенравной и непостоянной особой. Самой непостоянной, которую ему приходилось знавать за всю свою жизнь. Но, несмотря на это, она имела свой вкус. И это было волшебно.       Он выдохнул, укладывая голову на сложенные руки. Попытка согреться, притянув к себе колени и нахохлившись, провалилась. Да, его толстовка явно проигрывала свитерам, но она была вполне теплой. Или же все дело было в отсутствии движения? Да. Вполне вероятно. Но куда идти? И стоит ли это делать? Какой смысл в его пути, если он даже не знает, где он сейчас? Да, он мог запомнить и в принципе знать многое, но необдуманный путь это явно не та информация, которая стоит запоминания. Он недовольно фыркает, от скуки смотря на облачко, которым в холоде обозначается его дыхание. Погода всегда менялась довольно неожиданно. То светит солнце, то через несколько мгновений все небо затянуто тучами и на улице лучше не появляться. Он не знает, чем себя занять, продолжая просто сидеть и кутаться в свою толстовку, когда его внимание привлекает еще одна блажь погоды. То, что кажется слишком ранним, но все равно прекрасным. Снег.       Белый, парящий и выписывающий какие-то необыкновенные кульбиты в воздухе, снег. Он невольно задирает голову, глядя, как из темного, словно та самая бездна у Ницше, неба медленно падают пушистые, чем-то смахивающие на перья неизвестных птиц, снежинки. Они завораживают, словно мигающая гирлянда на елке, что ему даже чудится запах мандаринов и чего-то особенного, что бывает только на Новый год. У этого запаха нет названия или описания, но душа всегда наполняется особенным новогодним настроением, которое невозможно подделать или имитировать. Оно как чудо в чистом виде.       А все начинается со снега.       Все начинается с первым снегопадом, а заканчивается пахнущей хвоей елкой и ожиданием чудес и сюрпризов от того, что скоро придет Дед Мороз. Да, он взрослый мальчик и давно уже знает эту тайну, но всем временами хочется верить во что-то. Пусть даже в волшебника, который за ночь поздравляет огромное население страны и на самом деле не более, чем сказка. Но в Новый год даже он начинает верить в сказки, чудеса и прочее.       Он встает с лавки и подходит ближе к фонарю, думая о том, как скоро будет морозить, но при этом на улицах будет полно детворы играющей в снежки и лепящей снеговиков и не только. А потом в домах появятся мерцающие и завораживающие елки, живые и не очень. Но во всех них чувствуется какая-то доля волшебства, которая работает всегда. Ну или почти всегда. Он невольно прикрывает глаза, вдыхая полной грудью, пытаясь прочувствовать это.       Вот запах мандаринов, который смешивается с чуть слышным запахом елки, а вот уже слышны, хоть и редкие, залпы салютов, а вот нарезаются последние ингредиенты для салатиков, пока в духовке подрумянивается мясо. Он невольно расплывается в улыбке, медленно открывая глаза и смотря на небо, пока снежинки оседают на его волосах и одежде, делая его похожим на какого-то особенного героя древнего фольклора. Какой-нибудь озорной дух зимы или же маленький неразумный щенок, что сбежал от хозяина по своей глупости и потерялся, теперь не знает, что делать дальше. И он и есть сейчас такой. Потерянный, по своей собственной глупости сбежавший из дома в ночь и не знающий, что теперь с этим делать. Он даже не знает, где он. Он выдыхает и, собравшись с силами, выходит из двора, пытаясь вспомнить, как он сюда вообще пришел. Неловко говорить, но даже с его памятью это дается с трудом…

♥♦♣♠

— Домой я тогда вернулся весь в снегу, с промокшими кедами и замерзший. А потом с ангиной на несколько дней свалился, представляешь, L’on'? — с легкой улыбкой произнес Чехов, поглаживая пальцами ладонь Маккоя. — Давай как-нибудь съездим в Россию? Я тебе там столько покажу! И с родителями познакомлю, они будут рады с тобой познакомиться, — улыбка исчезает с лица русского, медленно, словно туман по утру. Ему хочется столько всего показать и рассказать Маккою, что голова прямо кругом идет. Он хочет ему показать и русскую зиму с перепадами температур от морозов до почти весенних температур, как празднуют Новый год, познакомить его со своей бабушкой и всей семьей… Ему надо столько всего ему показать и рассказать, что он даже и не знает, как это все успеть. — Давай как-нибудь после окончания миссии съездим ближе к Новому году, а? Только приди в себя, пожалуйста… L’onya, pozhaluysta, pridi v sebya, rodnoy.