И.С.Т.

Особых инструкций кроме адреса, в конверте не было, так что на теплую встречу Ромка не рассчитывал. Поэтому, как только таможенный и прочие досмотры остались позади, табличка с надписью на русском «И.С.Т» оказалась очень приятным сюрпризом. Волоча за собой сумку, Ромка направился к встречающему и спустя каких-то жалких десять минут уже торчал на улице, в сторонке от двери аэропорта и ждал, пока соберутся остальные. Забавно, но в том, что все происходит на самом деле, что это не шутка и не розыгрыш, он почувствовал только сейчас, окунувшись в суету аэропорта и ясно ощущая — он не дома. Следующий студент в сопровождении немногословного встречающего подошел спустя полчаса. Всех вещей у него было — рюкзак литров на шестьдесят за плечами. И сумка с ноутбуком. Джинсы с прорехами, совершенно неформальная майка с мордахой магистра Йоды, показывающего своими трехпалыми лапками вулканское приветствие, порядком стоптанные кеды. Его английский оставлял желать лучшего. — Хай. Май нэйм из Сима. Айм фром Киев, Юкрэйн. Вэр ар ю фром? Рома покосился на него и хмыкнул про себя. Этот акцент спутать с чем-то ну очень сложно. У самого с этим было чуть лучше и то только потому, что год назад угораздило познакомиться с повернутой на мечте об инязе девушкой. — А полное? — из всего сказанное он вычленил главное и тут же нашел, за что уцепиться. — Сима — сокращенное? — Ээ… Симеон. Но если меня так назовешь — губешки расшибу и зубы пересчитаю, — напрягся парень. — А ты чьих будешь? — Он смерил собеседника долгим взглядом, с ног до головы и прищурился, пытаясь определить хоть бы намек на акцент, дабы идентифицировать парня. — Боорзый, — с непонятным удовлетворением протянул Ромка и отвернулся. На рожон он обычно не лез, но иногда находило… вдохновение. Правда, этот случай в исключения точно не попадет. Лениво. Интересно, а мороженое здесь вкусное? Про швейцарский шоколад он наслышан. Он даже с собой чуть весь свой запас не потащил, но вовремя остановился. Все равно, что в Тулу со своим самоваром. Причем не самого лучшего качества поддельной позолотой. — Выдохни. У меня есть только один знакомый Сэмен и называть кого-то еще его именем меня не вставляет. Рома, — коротко представился он. — Комплексов не имею, хоть ромашкой назови. — Ну… годно, — и впрямь выдохнул тот, поводя плечами в попытке поудобнее устроить за спиной рюкзак. — Я думал тут сплошные инглиши с дойчерами будут. На крайняк лягушатники. А тут ты… — Угу, прекрасное видение, — Рома ухмыльнулся, окинул его быстрым взглядом и снова отвернулся. — Почему мне кажется, что скейт подошел бы тебе больше? И сколько там еще народа осталось? — он оглянулся назад, где фактически за его спиной находились двери входа. — Долго еще тут торчать? — Ровно столько, сколько потребуется для того, чтоб сел еще один самолет с вашим будущим коллегой, господа, — на чистейшем русском ответил встретивший их мужчина, с прищуром глядевший в небо, обрамленное зубцами виднеющихся гор. Легкая улыбка на губах делала его лицо по-мальчишески юным. Монгольские скулы и внезапно синие глаза. Темные волосы. Черт его знает, на азиата вроде как не смахивает. Ближний Восток? Или все-таки Европа? Или даже Россия, где-то в районе Казани? Одет пофигистично, как и большинство туристов. Но со вкусом. То есть с точки зрения Симы — однозначно. Если не сандалии на хэбэшные носки — уже отлично. Насмотрелся на перлы с ДВРЗ и Борщаги. Только вот джинсы от «Армани», и футболка-поло с характерным всадником, вышитым на груди слева. Если б не табличка с надписью — хрен просечешь, что этот товарищ из… кого, собственно? Точно подслушав его мысли, мужчина вернул им свое внимание и пояснил.: — Из вашей группы осталось встретить только одного студента. Отличный парень. Глубокий потенциал. Собственно, вы все потенциально совершенно прекрасны. Но учеба поможет вам раскрыться максимально. — О как, — глубокомысленно кивнул Сима. — Именно, господин Бехерович, — усмехнулся мужчина. — И у него потенциал? — кивнул Сима на стоящего рядом Романа. — Господин Силиверстов — самое настоящее сокровище, — с готовностью подтвердил встречающий. — Завидовать нехорошо, — почти на автомате отшутился Рома, пытавшийся понять что имелось в виду под словом «потенциал». И за какие такие красивые глаза его обозвали сокровищем? Впрочем мысль о сарказме была логичной. — Подпишусь, — тонко улыбнулся синеглазый, сопроводив свой ответ убедительным кивком. — И у вас потенциал? — вскинул бровь Сима, с любопытством изучая собеседника. — А как же иначе? — пожал плечами тот. — У всех потенциал, иначе — не интересно. И главное никакого стремления к саморазвитию. — Пффф… — закатил глаза Сима. Ну вот началось. Саморазвитие. ОГА, канешна. — А что удивительного? Любая специальность требует самосовершенствования и саморазвития, иначе — смерть, — невозмутимо припечатал неназванный встречающий. — Прям смерть? — натурально округлил глаза Сима, аккуратно пихнув локтем господина Силиверстова. — Прикинь, не будешь учиться — кони двинешь. — Ага, от голодной смерти. Впрочем дворники все еще требуются, — Роман изучал встречающего с явным интересом. Ибо чем-то странным, но почти родным от него таки веяло. Отвратительное ощущение, насквозь непонятное. Словно смотришь в очень кривое зеркало. — У вас всем стипендия полагается или есть коммерческое отделение? — У нас нет коммерческого отделения. Все талантливые дети… абитуриенты… находятся в одинаковых условиях. Если будущий студент имеет необходимые навыки и таланты — он становится соискателем, ну, а если все необходимые условия соблюдены и уровень подготовки соответствует требованиям, предъявляемым к будущим технологам, все в порядке, кандидат становится студентом и получает материальную поддержку, — обезоруживающе улыбнулся мужчина. Казалось, его глаза вспыхнули искрами, как океанские волны под лучами солнца. — Вообще-то обо всем вам будут рассказывать на вводных занятиях в первый день, но раз ваше любопытство не унять до завтрашнего дня… — Вообще-то я всего лишь пытался понять, откуда у института деньги, — Ромка похлопал ресничками с самым невинным видом. — Ну и раз нет коммерческого отделения… Богатые спонсоры? Государственные субсидии? И если уж на то пошло, какая именно страна решила разориться?  — Транснациональные корпорации, — сделал страшные глаза собеседник, покачавшись с носка на пятку. — Масонские ложи… сообщество, правящее миром и вербующее в свои ряды будущие великие умы… — Хм? — Роман сузил глаза. Шутка? Или правда, замаскированная под шутку? Как там незабвенный Холмс завещал? Что-то про самое невероятное объяснение. — Не знаю, как остальные, но мой ум великим даже с пивом не назовешь. Так что правда где-то посередке, нэ? — выдал он и вдруг вздохнул. — Мороженое хочу. — Думаю, господин Силиверстов, вам стоит потерпеть, — убежденно заявил мужчина. — К тому же, — он выразительно кивнул в сторону здания порта и поднял в воздух указательный палец, привлекая внимание к объявлению. — Самолет вашего коллеги как раз сел. А мороженое у нас и в кафе есть. Ручаюсь, настолько вкусного черничного мороженого вы никогда не пробовали, — и синеглазый залихватски подмигнул, точно совершенно определенно знал, что именно это мороженое любит Роман. Тот в ответ только хмыкнул, ничуть не удивленный. Если уж они визу ему сделали с такой скоростью, то узнать о предпочтениях вообще проще простого. Но он не был бы собой, если бы не решил немного пошалить. — Мне бы мятного. С шоколадной крошкой. Есть? — И улыбнуться. По-детски наивно, благо, что длинные ресницы, светлые глаза вкупе со светлыми волосами вокруг головы делали его похожим на ангелочка. Весьма правда подпорченного ангелочка, но кому какая разница. — Может тебе извращенского с васаби и лососем? Или огуречного? — ехидно предложил Сима, до рези в глазах вглядываясь в дверной зев, пытаясь угадать кто из прибывших собственно является будущим студентом Института. — А ты у нас поклонник японской культуры? А то это у них обычно такое найти можно, — Ромке предполагаемый «коллега» был не интересен, зато их «встречающий» оказался в поле пристального внимания. И все равно что-то дергало в нем. Что-то странное. Вроде и легко в общении, но ощущение все равно тяжелое. — А я вообще-то мясо люблю, отличный стейк лучше любого мороженого! — гордо бросил Сима. — Придется полюбить, — пожал плечами синеглазый. — После иных пар за шоколадку или горячий шоколад убить хочется. Уж поверьте моему опыту, господин Бехерович. — Я не девушка, чтоб шоколад хомячить, — скривил нос Сима. — Пусть господин Силиверстов трескает. Ромка рассмеялся, неожиданно легко. — Значит, ты меня уже в девушки записал? И, так уж и быть, я прослежу, чтобы шоколада тебе не досталось. — Бляяя… — вздохнул Сима. — Это всего только по аналогии. Любишь мороженое, любишь сладкое, шоколад это сладкое, значит тебе шоколад и хряцать! — Узко мыслишь, великий ум, — пожал плечами Ромка. — Любить мороженое — не значит любить сладкое в принципе. — У каждого свой собственный тип мышления, — заметил сопровождающий, поднимая табличку точно бодрое знамя революции. — Вот вы, господин Силиверстов, уверен, мыслите значительно шире. А господин Бехерович мыслит быстро, и оптимально-прямолинейно. Ему так удобнее. Вам — иначе. И тут же бойко зачастил по-английски, широко улыбаясь растерянно оглядывающемуся по сторонам парню. Высокий, худощавый, тот тем не менее с легкостью удерживал в руке большую и явно тяжелую спортивную сумку. Обычные джинсы, обычный реглан, стоптанные кроссовки. Каштановые волосы собраны в хвост. Он улыбнулся, обнаружив наконец маленькую делегацию и направился к ним. Подойдя ближе представился, немного неловко. — Чед Шеннон. Из Великобритании. — Графьев прибыло, — Сима протянул ему руку и с чувством пожал, представляясь честь по чести. — И снова — завидовать нехорошо, — Ромка улыбнулся, пожимая протянутую руку и представившись коротким именем. Подзабытые слова английского вспоминались на удивление быстро. А еще парень ему понравился. Как-то сразу. Не было в нем тяжеловесности «встречающего», который, кстати, так и не удосужился представиться, и почти нарочитой отвязности Симы. Не граф, но истинный англичанин — точно. — Итак, господа, поскольку все в сборе, позвольте представиться, Александр Лемешев, преподаю Введение в специальность на первом курсе, — наконец, отрекомендовался синеглазый на чистейшем английском с легким лондонским прононсом. — Также являюсь куратором вашей замечательной группы. Надеюсь, мы с вами установим достаточно теплые и доверительные отношения за время нашего с вами знакомства и сотрудничества. И чтоб совсем уж не терять времени, прошу следовать за мной, нас ждет машина. Машина и впрямь ждала. Вполне себе комфортный микробусик, водитель которого с готовностью сложил не слишком объемный багаж в заднем отсеке. Забавно, но стоило рассесться по местам, как господин Лемешев вручил каждому по термокружке и запаянной коробочке с сэндвичем. — Каждый из вас подписал договор, получил карту, — между тем продолжал Лемешев, потягивая из собственной кружки кофе. Судя по сладковато-пряному запаху — с корицей. — Вы вправе самостоятельно распоряжаться денежными средствами, контролировать траты никто не будет. Общежитие института абсолютно бесплатно, Интернет есть, питание в кафетерии также для студентов бесплатно. Библиотека, спортзал, все что пожелаете. Существует один запрет. Но запрет очень жесткий, и, к сожалению, оправданный более чем целиком. Студентам запрещено употреблять любые алкогольные напитки. Любые наркотики. То есть если вам захочется побывать в Голландии и там внезапно кто-то продаст вам легальной травки, господа, я не шучу, то для вас это может закончиться летальным исходом… — Это почему? — нахмурился Сима. В его кружке был чай. Именно такой как он любил: зеленый с тонким нежным вкусом цветов османтуса. Выходит, кто-то задурился и приготовил каждому именно тот напиток, которых тот предпочитал? — Некоторым образом это связано с вашими способностями. У каждого они свои собственные. Индивидуальные. И поверьте мне, не стоит испытывать себя на прочность. Везение — тонкая штука, — Александр ободряюще улыбнулся англичанину, и мистер Шеннон вернул ему улыбку. Несколько озадаченную, напряженную даже. А вот Силиверстов хмурился. Кофе ему нравился, хотя с дозировкой сладкого не угадали, а вот сказанное его напрягло. Нет, с наркотой он не дружил, сильным алкоголем — тоже, но посидеть с друзьями без пива? Но даже не это напрягло. Угроза в голосе господина Лемешева была вполне нешуточной, чтобы не воспринять ее всерьез. Вкупе с уверениями в потенциале картину все это выдавало страшненькую. По всему выходило, что о нем эти господа знают что-то, чего не знает о себе он сам. А с учетом размера стипендии — это «что-то» кому-то очень нужно. А значит, собрать вещички и свалить в любой момент не выйдет. — Вы наверное из тех, от кого не уходят? — хмуро, почти угрюмо поинтересовался он, пристально глядя в синие глаза. Изумление на лице куратора было почти веселым. Не наигранным. Настоящим. И Александр неожиданно легко рассмеялся. — У вас слишком мрачный настрой, Роман. Отнеситесь к ситуации проще. Никто пользоваться вашей юностью и наивностью не станет. Принуждать… тоже. Открою вам страшную тайну. Я сюда попал с первого курса МГИМО. Было это достаточно давно, но я ни дня не жалею о том, что закончил ИСТ. Учиться здесь по-настоящему интересно. Захватывающе даже, я бы сказал. Закончив институт, вы вольны вернуться домой или получить направление на работу от учебного заведения. Если пожелаете — сможете заняться научной деятельностью. Выбор всегда остается за вами. И со временем вы увидите массу вероятностей. И поймете, что выбор, который вы сделали, единственный оптимальный. — Мне нравится ваша оговорка, — Роман нахально фыркнул. Сбить себя «со следа» он редко кому давал шанс. — То есть мысль о том, что кто-то решит уйти не после обучения, а во время, даже не рассматривается? Я, конечно, не оракул, но пятой точкой чувствую, что что-то в вашем чудесном институте не так. Сима, тебе вот что странное предписали иметь с собой? — Тебе хрустальный шар, что ли в приказном порядке надо обеспечить? — вопросом на вопрос ответил Сима. Улыбка Лемешева стала шире и, насколько это возможно, ироничней. Но не острой злой издевкой, а какой-то необидной, мягкой. — Невежливый ты какой-то, Серафим, — Ромка покачал головой. — Или тебе что-то стыдное досталось? — Я не Серафим! — вспылил Сима, с трудом сдерживаясь от того, чтоб не засветить в светлый Ромашкин глаз. — Полагаю, пластилин и палочки для еды в списке необходимых вещей для поездки в Швейцарию — достаточно странно выглядят? — подал голос Шеннон. — А твое имя — твое слабое место? — Рома сузил глаза в ответ на выпад Симы и улыбнулся Чеду. — Палочки? Не так странно, как карты Таро. — Вязальные спицы и нитки, — бросил Сима, отворачиваясь к окну. — Может быть, тебе придется плести «Ловца снов», — предположил англичанин. — А может вам предложат играть в студенческих театральных постановках, — добавил предположение Лемешев. — Вы все сами скоро узнаете. — Хорошая шутка, — Рома отвернулся, коротко вздохнув. — Не дуйтесь, пан Бехерович. Я тебя фактически в ангелы произвел. Лемешев прищурился и, цокнув, покачал головой. — Вы прекрасны, господа. Я ведь могу продолжать, не так ли? — Думаю, Сима и Роман готовы слушать, мистер Лемешев, — ответил за всех Чед. — Благодарю, мистер Шеннон, итак… есть еще один нюанс и я, в отличии от остальных кураторов, считаю, что вам необходимо сообщить о нем уже сейчас, во избежание дальнейших проблем. Мы здесь все люди взрослые, да и смущаться тут нечего. Если кто-то из вас еще не стал мужчиной в полном смысле этого слова, советую и более чем настоятельно, как можно скорее исправить эту помеху. — Оп-па… Вот это сюрприз, — Ромка рассмеялся от неожиданности. — И какие такие особенности требуют такого? — Гормональная и энергетическая, — просто ответил Лемешев. — Вы просто не сможете усвоить материал который вам будут давать. Это мгновенно скажется на вашей успеваемости. И на вашем самочувствии. — Темните вы, господин Лемешев, — Рома пожал плечами. — Жаль, что проверить мне не грозит. — Вот и славно, — отозвался тот. — Да… филиал в Швейцарии исключительно для молодых людей. Девушек здесь нет. И не предвидятся. Шеннон закашлялся, а совершенно ошарашенный новостью Сима возмутился: — Чет я не понял…, а нахрена мне столько денег тогда? — А это уже сугубо ваша фантазия подскажет, — хмыкнул Александр. — Можешь мне отдать, — Рома с удовольствием потянулся, — я найду на что потратить. Кстати, а ты вязать-то умеешь? Носки там, шарфики с варежками? — А в глаз? — хмуро осведомился Сима. — Вот так и рождается порочная страсть, — вдруг заявил англичанин. — И ты тоже хочешь в глаз? — Казалось, еще шпилька, и у господина Бехеровича из ушей пар повалит и искры из глаз посыплются. — На двоих разом тебя не хватит, а я за справедливость, — Рома подмигнул Чеду. — Вот кстати, как у вас относятся к нарушению дисциплины, господин куратор? Раз уж вы куратор, вам за нами присматривать и придется. — Скажем так… дисциплина целиком и полностью на вашей совести. И в ваших интересах ее не нарушать. Со стороны педсостава санкций не будет. — Здесь где-то есть подвох, — задумчиво протянул Шеннон, разглядывая собственные кроссовки. Он явно был озадачен. И понимание проблемы совершенно определенно ускользало от него вот именно сейчас. Но он вгрызался в задачу, рассматривал ее и так и эдак, вертел и крутил точно Кубик Рубика в попытке поймать неуловимый хвост. — Всегда есть подвох, мистер Шеннон, — кивнул Лемешев. — Просто до некоторых необходимо дойти самостоятельно и без подсказок. Опыт — бесценен. — Думаю, это что-то помеси вызова, «взять на слабо» и школой выживания. Мы будем искать подвохи, — Рома демонстративно покосился на куратора, — а господа инструкторы или преподаватели будут за всем этим со стороны наблюдать и делать выводы, — и неожиданно закончил: — Не нравится мне все это. Предвижу очередь в туалет, ибо наши желудки к альпийскому молоку не привычны. А кое-кто вообще привык видеть воздух, которым дышит. — Еще одно… — вдруг вспомнил Александр. — Скажите еще что нам понравится познавать, блин, глубины нетрадиционных отношений, — буркнул Сима. — Это уж как пожелаете, господин Бехерович, — несколько рассеяно откликнулся преподаватель. — Сугубо ваша свободная воля. Я хотел сказать о другом. Если кому-то из вас нездоровится — не занимайтесь самолечением, ни в коем случае. Обратитесь в медпункт института. Не принимайте сами никаких лекарств. В процессе учебы на вас даже банальный аспирин может подействовать не так. — Эм, а можно узнать, с какого момента все так изменилось? В смысле чего так сразу-то? Я еще сегодня таблетки от укачивания пил. И живой. — Мистер Лемешев сказал — в процессе учебы, а не вот прямо сейчас, — улыбнулся со своего места Чед. — Так что думаю сегодня тебе ничего не грозит. — Что возвращает нас к процессу учебы. Которой я лично уже бояться начинаю. — Сожрут тебя там, — брякнул Сима. — Или нет, выебут… — Господин Бехерович, считаю, вам не помешает спецкурс по литературе, — очень спокойно оборвал его речь Лемешев. — Эвфемизмы определенно обогатят вашу речь. — А я что, не правду сказал, что ли? Девчонок в группах нет, институт черт знает где, того нельзя, сего нельзя… — Симеон Давидович, я бы вас попросил поделикатнее подбирать выражения, — тихо-тихо попросил Лемешев. — Не то что?.. — нехорошо прищурился Сима. — Ничего, — улыбнулся Александр, возвращая все свое внимание Роману и Чеду. Сима отвернулся. К горлу подкатила дурнота. Горький привкус желчи во рту, перед глазами плывут и скачут швейцарские виды. В очередной раз повернувшись в салон, он не сдержался, запрокинул голову на спинку сидения и застонал, прикрывая глаза. Стало только хуже. Реальность закружилась в «вертолетах», а в следующее мгновение на лоб легла прохладная ладонь. Тяжелая. Широкая и восхитительно прохладная. Ему в руку сунули шуршащий бумажно-вощеный пакет. Определенно для побочных продуктов непереваренной жизнедеятельности. Или неудавшейся? И еще тонко и хорошо запахло можжевельником. — Дышите, господин Бехерович… дышите. — Кажется, я понимаю, почему дисциплинарные взыскания не предусмотрены, — пробормотал Рома, темнея лицом и не спуская глаз с Лемешева и Симы. На языке явно вертелся какой-то вопрос, но озвучивать его он не торопился. — А вы не особо любите неправильный русский, господин куратор, да? Или если художественно, то можно? — Можно просто Александр Владимирович, — бросил на него беглый взгляд Лемешев. Он стоял за спинкой сидения Симы и аккуратно касался ладонью его лба. — Ругань, господин Силиверстов, ругани рознь. Мне нравится когда человек виртуозно владеет навыками коммуникации. Пусть даже очень неформатной. — То есть можно, — «перевел» Роман и хмыкнул. — А вы точно Александр Владимирович? А то у меня был знакомый Сергей Михайлович, по паспорту — Севлюджин Мевлюдович. — Самый что ни есть настоящий, — усмехнулся Лемешев. Сима слабо трепыхнулся, и куратор отнял руку от его лба и вернулся на свое место, с удобством устраиваясь в кресле. — Пора требовать с вас список того, чего вы еще не любите… Александр Владимирович, — Рома закинул ногу на ногу и чуть сполз по сидению, когда машину качнуло в повороте. — Огласите? — Дети, — восхитился тот. — Цветы жизни… — Долго нам еще ехать? — сглотнув, наконец поинтересовался Сима. Очень тихо и очень вежливо. — Полтора часа, — ответил господин Лемешев. — И отвечая на ваш вопрос. Не записывал, уж простите. Как-то не доводилось раньше. Но личные табу возникают когда этого совсем не ожидаешь. Вы бы отдохнули с дороги. — Полтора? — Ромка удивился. — Туда, где наверняка ни выпивки, ни девушек? Кстати, а сколько времени учеба идет? Ибо пять лет целибата — это перебор. С учетом отсутствия «дисциплинарных мер», слова нашего штатного Серафима станут пророческими. Для кого угодно. — Я. Не. Серафим! — выцедил Сима за малым не по слогам. — Четыре года, — приоткрыв один глаз, вместо преподавателя ответил англичанин. — Это в договоре написано было. Один год специализации, если решишь продолжать обучение. Один год магистратуры. — Поверь, лучше сразу стать ангелочком, чтобы потом тебе не прилепили что похуже, а предпосылки есть, — почти доверительно сообщил Симе Рома. — И морду всем не набьешь. Поверь, у меня опыт в этом большой, — усмешка на секунду стала горькой. — Спасибо, Чед. Даже четыре года — это сильно круто. — Круто, — согласился Шеннон. — Но мы как-то из положения выходили. Я закончил закрытую школу. Только для мальчиков. Почти кадетский корпус. Не могу сказать что совсем уж плохо было, — он ухмыльнулся, стянул с волос резинку и снова прикрыл глаза. — Плейбой, душ и физические нагрузки. Почувствуй себя спортсменом перед соревнованиями. — В самый расцвет полового созревания? — Рома подозрительно сузил глаза, одаривая парня очень долгим и внимательным взглядом. — Не смеши мои подковы. Тем более в твоем случае. Я не пытаюсь тебя обидеть, всего лишь констатирую то, что ты очень красивый. И вряд ли желающих тебе помочь не было. — Были, — просто пожал плечами Шеннон. — Вопрос в другом: нужна ли была мне такая помощь. — То есть ты у нас тот несчастный, которому проблему решить надо? — глубоко вздохнул Сима. — Почему же проблема? Я это проблемой не считаю. К тому же, я католик. И для меня секс до брака это табу. — Ну, если ты пережил свои шестнадцать и остался девственником, тогда точно не проблема, — Рома не улыбался. Только в глазах бесились черти. — Уважаю веру и тех, кто ей следует, но без фанатизма. Ты не будешь пытаться склонить нас принять католицизм? — Я не странствующий проповедник и не миссионер, — улыбка у Чеда была хорошая. Мягкая, очень уверенная и спокойная. — Диссонанс, — еле слышно выдохнул Рома и потер точку между бровей, болезненно морщась. Зажмурился, отворачиваясь к окну и откидывая голову на спинку. — Простите, парни, я пас, заряд закончился, — он еще пытался улыбнуться, но «заряд» и правда закончился. Словно последний час он жил на внутреннем огне, почти истерике. И сейчас он угас. …Когда Сима открыл глаза, в окне виднелась только грубая каменная кладка. И еще плющ. Или как он там выглядит? В общем, было красиво, но странно. И машина, к слову, стояла на месте, а в открытую дверь проникал свежий прохладный воздух. Александр Владимирович стоял чуть в стороне и о чем-то говорил с высоким нордическим блондином. Последний больше напоминал уютного аптекаря в свой законный выходной. Вернее, напоминал бы, не будь его лицо таким холодным. Отстраненно-холодным. Крупной вязки песочного цвета джемпер и слаксы. И мокасины. И очки на кончике носа. И светлые-светлые волосы. И глазищи голубые. Викинг! Драккара не хватает за спиной. Ну и всего, что еще викингам полагается. Щита там, топора, доспехов. — Приехали, что ль? — почти шепотом спросил Сима. — На выход нас не приглашали, или я это проспал? — Рома со стоном распрямился и, вопреки собственным словам, первым вышел из мини-автобуса. — Черт, даже дорогу не запомнил, теперь обратно пешком не вернешься. — Вы проснулись, — Лемешев обернулся на звук голоса и шагов и улыбнулся. — Отлично. Добро пожаловать в Швейцарский филиал Института. Его руководитель — Агейр Линдстрем. Викинг улыбнулся и кивнул, приветствуя прибывших. Улыбка осветила лицо и лишь самым краем коснулась льдистых глаз. — Ну точно викинг, — Сима высунулся следом. — Судя по имени — норг, — убежденным шепотом добавил Чед. — Доброго дня…- Роман скопировал его кивок. — Что-то вроде ректора? И, кстати, поближе ничего нет? В смысле дальности от места проживания, — этот вопрос он адресовал уже куратору. Похоже, вместе с ним проснулось и его любопытство, недоверие и болтливость. — Не для ваших, несомненно, выдающихся, способностей, — у норга дернулся уголок губ, намечая еще одну улыбку. — Отбрил, — по-русски шепнул Сима. — Нам в общежитие бы. И вещи забрать. — Ваши вещи уже перенесли в общежитие. Ключи и планы получите на первом этаже, на ресепшене. Прошу вас, устраивайтесь, — снова норг, а Лемешев просто смотрит. Смотрит и отчего-то молчит. — Слишком мягко стелете, господа, — также по-русски выдохнул Рома и снова перешел на английский. — У вас есть поговорка о мышеловке и бесплатном сы… — он резко замолчал и вдруг шарахнулся в сторону, врезавшись в Симу, а там, где он только что стоял, воткнувшись в землю, покачивалась стрела. Самая настоящая стрела. Из лука. — Ну ни хрена ж себе, теплый у вас прием… Покачнувшийся господин Бехерович ухватил того за руку, но пальцы только скользнули, и Сима грянулся на мощеную площадку, с размаху усаживаясь на задницу. — Бля… Линдстрем поднял взгляд и очень спокойно бросил что-то по-норвежски. С другой стороны площади виновато опустив головы, побрели двое. Один — с луком и стрелами, другой — просто встрепанный и с какой-то сумасшедшинкой что ли? Чед протянул руку, помогая упавшему подняться на ноги, и даже аккуратно отряхнул. Стыдобища, конечно. Но… — Ты что, увидел куда стрела попадет? Как только заметил этих? — Ничего я не видел, — буркнул Роман, почти с ненавистью разглядывая яркое оперение. Ненавистью и затаенным страхом. — Я вообще не знал, что там кто-то был, а уж то, что в меня полетит что-то — тем более! — Здесь ассасинов готовят? — разглядывая колоритную парочку, полюбопытствовал Шеннон. — Нет, — качнул головой Александр. — Просто кто-то, не слишком хорошо подумав, решил попрактиковаться. Не в том месте и не в то время. Что странно, поскольку как минимум один из них должен был последствия предвидеть. А вы молодец, господин Силиверстов. Отличная реакция. — Очень люблю жить, знаете ли, — почти сухо отозвался Роман, которому вдруг стало стыдно за взрыв эмоций. Даже если он и имел на них право. — Всего лишь интуиция. — Она себя замечательно проявляет, — на секунду обернувшись, сказал Линдстрем. — Прислушивайтесь к ней повнимательнее, Роман. Это важно. — Да уж придется, если у вас это в порядке вещей, — тот скользнул взглядом по подошедшим парням и отвернулся. — Идем, — Сима легонько толкнул его плечом в плечо, точно приободряя. — Пойдем смотреть комнаты. Надеюсь, здесь все как в пяти звездочках! — Мечтай, — усмехнулся Чед, сдувая со лба упавшую прядь каштановых волос. — Скорее как в хостеле. Звездочки на три. И молись, чтобы соседи были адекватными. И не храпели. — Ой бляяя… храп — это страшно! — поделился соображениями Сима, топая к гостеприимно распахнутым воротам, ведущим в арку и дальше — во двор. — У меня брательник старший храпит как газонокосилка! — Это у вас не семейное? А то, может, ты и сам как паровоз, м? — Рома, отойдя на несколько десятков шагов, на мгновение развернулся, окинул быстрым взглядом двух взрослых и двух понурившихся парней и с легкой усмешкой отвернулся. Настроение выравнивалось, хоть осадок все еще и теплился где-то на дне сознания. Бехерович скорбно вздохнул, изобразил на лице такую тоску, которую ничем в этой жизни не истребить, и заявил: — Нет, чтоб проявить сочувствие к ближнему своему, так ты скалишься! — Это я пытаюсь тебе иммунитет привить, а то слишком нежный, обидчивый и мнительный, — Рома светло и широко улыбнулся. — А ничего так местечко. Правда, голова немного кружится. Видно, высоко забрались. — Ничего, привыкнем, — Сима пропустил шпильку по поводу нежности мимо ушей, и когда на другой стороне дворика на стене у двери показалась табличка с надписью «Общежитие», с гиканьем рванул вперед. — Я себе несколько иначе представлял украинцев и русских, — негромко заметил Шеннон. — У нас на улицах не ходят медведи в ушанках и с балалайками, а на Украине едят не только сало, — Роман пожал плечами, с любопытством глядя на него. — Ты странно чувствуешься. Как ты вообще сюда попал? — Я просто попаааал, — протянул Чед. — Для Кэмбриджа набрал маловато баллов, решил попытаться на следующий год, а тут пришел пакет из этого Института. Условия показались очень хорошими. Грантовое обучение, и гарантировано место работы если я решу работать по специальности. К тому же, поощряется саморазвитие, и я подал документы еще и в Кэмбридж на пару заочных курсов. — Ясно, — Рома покачал головой. — А ты не особый любитель говорить о себе, да?