И.С.Т.

5. День прошел быстро. Очень быстро. За хлопотами и суетой первого учебного дня, разбором коротких конфликтов на межнациональной и прочих почвах. Дейм устал, а еще неясная тревога терзала. На обеде Кот еще раз пересекся с Аяном. Они не разговаривали, даже не касались друг друга, но воронки, образовавшейся вокруг них, хватило бы на то, чтобы утянуть за собой весь Институт. Благо, что рассеялась она почти мгновенно и без последствий. Павел был замечен крутящимся вокруг украинца, и издалека наблюдающим за Шенноном. Рому, проигнорировавшего указание о сне, никто не трогал, но это, скорее, заслуга новоприобретенных друзей, которые щитом стояли, не подпуская никого ближе. Впрочем, Силиверстов ушел к себе сразу, как только закончились занятия. И Дейм еле удержал себя от того, чтобы не последовать за ним, воспользовавшись оставшимся на ладонях оттиском. Стоило дождаться ужина и остальных. Так будет легче. Хотя предчувствие не обещало ничего хорошего. Проблема Романа была нестандартной и внушала опасения. Поэтому стоило запастись силой и энергией. Кстати, об ужине. Он давно сервирован. Первым, как всегда, пришел Лемешев. Чинно постучал в дверь, хоть мог свободно открыть сам. С некоторых пор он уважал личные границы и приватное пространство. Он устал. Впрочем, меньше чем думал. Группа была достаточно умная и продвинутая и материал ловила легко. И все-таки напряжение давало о себе знать. Слишком много стен пришлось удерживать. — Прекрасные дети. Совершенно очаровательные. Но такие озабоченные, что страшно становится. Ладно еще не научились давить на материалистов, иначе треть группы девками б стали. Оргазм хорош в любой форме. Хоть в женской, хоть в мужской. — Себя вспомни. А у них третий год воздержания пошел, — хмыкнул Дейм, всем телом оборачиваясь к нему. — Ты тоже это чувствуешь? Здесь, — он коснулся ладонью своего солнечного сплетения. — Как раньше, только сильнее. — Я на втором курсе не выдержал и пошел ловить тебя по углам, — фыркнул Александр. — По-моему отлично получилось, м? Кстати, тебе моя Сашенька хоть немножко нравилась? Ну красивая же девочка получилась! Господин Лемешев приблизился, закинул руки ему за шею и потянулся всем телом, позволяя себе почувствовать его напряжение и вновь задрожавшую внутри алую нить. Дрогнувшую и рванувшуюся навстречу ему, заплясавшую на неощутимом ветру. — Ты такой мне всегда нравился больше, — Дейм подхватил его, потерся щекой о щеку, закрыв глаза и с головой уходя в ощущение тепла, окружившее их словно коконом. — Еще дня два — и мы снова друг в друга вляпаемся. Как же мне не хватало тебя, Сашка… — Ты этого боишься? — шепотом полюбопытствовал тот. — Мне все равно. Я не собираюсь маяться без тебя. Вот как хочешь. Но если ты все еще планируешь возвращение к жене, так и знай, свяжу и упакую в карман. Ты от меня никуда не денешься, Грека, хватит, десять лет бегал где-то. — Я боюсь, что кому-то потом снова придет в голову нас разорвать, — Дейм тоскливо вздохнул и усилием воли отстранился. Тело отзывалось на близость, и рассудок начинал мутиться. Все это время он не жил монахом, но словно первый раз, первый курс. — Только Гейр… Не стоит ему это видеть. А он уже близко. — Я думаю что он уже просчитал кучу вероятностей где мы с тобой вместе, мы в ссоре, мы не вместе или мы с другими. Будь рядом Натан — он бы даже вытянул наиболее благоприятную поближе… — Александр снисходительно усмехнулся, но позволил ему отойти. — Ты прелесть, мой Тесей, все еще боишься быть побежденным своим Минотавром? Деймос только бровь вскинул. — Уж не ты ли Минотавр? — Нет, мой милый, твой Минотавр живет внутри тебя, потому что ты сам себе Лабиринт, — Александр приподнялся на цыпочках и легко тронул его губы своими, а затем снова шагнул назад, разрывая между ними расстояние. За дверью — шаги. Деликатный стук. Пауза в пять секунд. Лемешев выразительно улыбнулся, точно говоря: вот видишь? И буквально спустя пару вздохов вошел Гейр. — Входит Секс! — прокомментировал Александр, картинно падая в кресло у стола. — Прости, что? — выгнул бровь норг. — О-о-о, — картинно-разочарованно закатил глаза господин преподаватель. — Я постоянно забываю, что вы оба ни черта не понимаете наших идиом. Я только с пацанами поприкалываться и могу! Деймос усмехнулся, неожиданно подмигнул Гейру и на не очень хорошем, но понятном русском произнес: — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. — В греческом зале… в греческом зале… — не остался в долгу господин Линдстрем, так же присаживаясь в свободное кресло под хохот Лемешева. — Уделали, парни, да… беру свои слова обратно! — Олухи, — почти нежно улыбнулся Деймос и устроился сам. — Съедаем все. Сладкое — особенно. Работа сегодня предстоит немаленькая. Честно говоря, давно я этим не занимался. Саша, ты забрал у Ромы книгу, которую он читал? — Само собой, — уплетая салат, сообщил Лемешев, доставая из кармана джинсов тоненькую книжицу модулей для первого курса. - Держал в руках ровно пять минут. — Книжица перекочевала поближе к греку. — Не замечал за тобой страсти к точности, — заметил Гейр, педантично расчленяя стейк, поджаренный с карамельным соусом барбекю. — Ты удивишься, но время многое меняет и прививает самые неожиданные привычки, — «куснул» в ответ Александр. — Особенно, если шпынять и пинать на протяжении четырех лет, — хмыкнул Дейм, потягивая сладкий морс. Мозгу нужна была глюкоза и в большом количестве. На книгу он едва взглянул и убрал в сторону. — На самом деле я бы предпочел, если бы у парня действительно была дислексия. И Паша не ходил бы вокруг него, как кот вокруг сметаны. Кстати, этот молодой человек был замечен рядом с Бехеревым. У него никаких странностей нет, надеюсь? — Рядом с Бе-хе-ро-ви-чем, — по слогам произнес Лемешев. — Пока не знаю. Сегодня во всяком случае никак не проявились. Но мне тоже не нравится пристальное внимание квартета к этим ребятам. — Ну, прости, что так обидел твоего любимца, — без капли раскаяния в голосе произнес Деймос. — И вариантов на самом деле много. Либо Сказочник сумел увидеть их появление, либо квартет просто напрягает сам факт наличия конкурентов, мало чем им уступающих, а уж прочувствовать их мог каждый, кто дал бы себе труд «прослушать эфир» еще вечером накануне. А то, что Кот сошелся с Аяном только вчера объясняется просто: сам господин Кунимицу появился не так давно. Есть еще вариант, и вот он мне не нравится совсем: парни могут присматривать себе союзников. А при отсутствии информации об их планах мы просто не имеем право допустить запечатление и создание стихийных мелких. Порознь их легче контролировать и ограничивать в случае необходимости. А возможности Романа, например, предполагают, что это сделать придется. Он действительно инициирован. И давно ко всему готов, раз сумел разглядеть вторичную матрицу. Больше всего меня удивляет, что он смог воспроизвести ее по памяти, хотя при чтении он видел то же, что и остальные. — Лично меня порядком смущает тот факт, что я НЕ вижу вариантов развития событий для младших. Я вижу их потенциал, я вижу направленность дара каждого, я не вижу их потолка, а это само по себе очень круто. Но я не вижу их… ни группой, ни вероятностей разделения. Я не вижу их соратниками квартета. Я их просто не вижу. Я видел как они собирались, ощущал дорожку каждого, но сейчас это туман неопределенности. Я смотрю не сверху. Я как-будто смотрю изнутри и вижу не дальше узла вероятности, — Гейр по-прежнему пилил мясо в тарелке, не поднимая от белого фарфора взгляда. Словно это простое действие его успокаивало. Словно ему было нужно смотреть на раздираемые ножом волокна в соусе. — Словно их что-то или кто-то закрывает. Вопрос в том, у кого хватит сил закрыть вероятности от такого оракула как ты, Гейр. Что ты видел в Шенноне? Его персона, кажется, даже наш квартет в ступор вводит. — О, этот вообще закрыт. В коконе. Запаян. Обернут в сотню оберток. И стабилен. В идеальном равновесии. Как будто все, что с ним происходило до сих пор не раскачивало, а напротив, упрочняло его основу. Но все тесты показали результат со стопроцентной склонностью к управлению материей. И еще, стабилизации возмущений. Любых, — прекратив терзать мясо, Гейр принялся его есть. Медленно и старательно разжевывая мелкие кусочки. — Он как противодействие, громоотвод, — задумчиво выдал Деймос. — Баланс всей системы, — он только покачал головой, представив себе это. — В таком случае, чем позже об этом узнают — тем лучше. Подобных ему почти нет. Но тут возникает вопрос: а стоит ли его… менять. И не изменится ли природа его дара после первого же секса. — Секс не меняет, — покачал головой Александр. — Я когда рискнул на каникулах с девчонкой переспать, блин, ну сам помнишь, из ушей чуть дым не валил, так вот, я ни на один из планаров выйти не смог. Я истратил свою энергию на нее. Так с любым из одаренных. Секс не меняет. Он либо выкачивает энергию, либо уравновешивает ее. Перекосов не будет. Я уверен. — Что-то мне кажется, что и с господином Силиверстовым ничего не должно было произойти, однако мы все имеем то, что имеем, — ехидно протянул Деймос. — Но уже слишком поздно, ночь на дворе. Поэтому тратить время не будем. Поговорить можно позже. — Ну, я-то готов экран ставить по щелчку, — муркнул Лемешев, потягиваясь в кресле и сдвигая в сторону опустевшую тарелку и стакан. — А ты готов откатывать нас? — Гейр? — Деймос повернулся к Линдстрему. — Здесь не нужно вмешательство, только наблюдение, так что мы справимся без Натана. Мне нужно только, чтобы ты показал и зафиксировал все узловые точки вероятности Романа. Судя по силе блока, интервал — не меньше десяти лет от этого дня. В идеале — одиннадцать-двенадцать. Сможешь? — Не вопрос, — кивнул норг. Под зажмуренными веками полыхнул символ, и комната поплыла, теряя рамки очертаний. Междумирье-муть. То самое, где так легко отслеживать пылающие вероятностные линии, те самые, где можно держать в руках алую ленту чужой жизни. Перервать нельзя. Хлесткий удар перерванного существования здесь — цеплял не только того, кто перервал бытие, но и десятки других нитей-лент, уничтожая слишком многое… Дом несбывшегося будущего. Обитель оракулов. Вотчина операторов. Здесь трудно дышать. Каждый вздох опьяняет. И отнюдь не так как пьянит алкоголь. Скорее так дурманит голову тяжелая дурь. Пьет силы и решимость. Манит тысячами непрожитых дней, несовершенных открытий, не созданных шедевров. Отравляет разум, даруя ощущение всемогущества и вседозволенности. Лишает воли. — Я готов, — вот она, алая лента юного провидца. Шелковистая на ощупь. Такая нежная еще. Неоформившийся оракул. Деймос вломился на уровень лихим ветром, почти штормом. Закружил на месте, замер световым сгустком, словно задумавшись, а потом обнял дрожащую в невидимых руках ленту вероятности и потянул на себя, словно сматывая в клубок. Очень осторожно, почти нежно, чуть не лаская узлы — ключевые точки, от которых в стороны тянулись другие вероятности — последствия не сделанного выбора. И дальше, дальше, пока под глазами не заполыхало от напряжения. Что видел там, в светящемся полумраке хроник, как текло время для него — знал только Деймос. Но когда пульсирующий сгусток отпустил, наконец, алую нить — не ушел, покинув чужой для него уровень, а замер, то ли ожидая чего-то, то ли прислушиваясь. И исчез, стоило только на краю сознания, на самой границе восприятия мелькнуть сияющему ярко-золотистому хвосту. Выходить было трудно. Кружилась голова. Но контроль и привычка свое дело сделали. Когда Агейр открыл глаза, он был в комнате, за столом, пусть и мокрый от приложенных усилий и дрожащий от усталости. Настолько выборочный и глубокий уход без оператора — выматывал. — Что ты увидел? — залпом выпив предложенный Александром морс, спросил он. Грек выглядел не лучше. Разве что хмурился вдобавок. — Трудно понять, — откровенно на все наплевав, он сполз по сидению и закрыл глаза, обмякая. Разве что напряжение на лице выдавало, что до настоящего расслабления так далеко. — Я не знаю, был ли у него активирован дар с рождения или что-то случилось, но сейчас это неважно. Важно то, что он свои… видения озвучивал, предсказывая погоду или неприятности. Его считали странным. Друзей не было. — Он начал говорить ломкими короткими фразами, и обычно это означало, что весь контроль уходит на поддержание спокойствия. — Его обзывали. Часто, много, обидно. Поэтому он привык. В девять родители решили его лечить, — Деймос открыл глаза и нехотя выпрямился, потянувшись к словно ждущей его шоколадной конфете из горького шоколада. — Его отправили в больницу, когда случилась первая паническая атака. — Бред какой-то. Почему на это сразу не обратили внимания? — раздраженно бросил Лемешев. — И как это все коррелирует с отношениями с матерью? Я не понимаю, как это все вообще могло произойти? Пацан неглупый. И в общем благополучный. — Потому что дальше было веселее, — Деймос хмыкнул и снова закрыл глаза. — В больнице от таблеток ему стало хуже. И ему попался один из наших. Потерянный. Я видел, как его нить оплела жизнь Ромы. Он сразу понял, что с мальчиком не так. Не знаю, что его сподвигло на это — ненависть, зависть или желание воспользоваться силой ручного оракула, но «благодаря» ему сейчас Рома так легко читает второй слой матрицы. Потому что ключ-планар он уже видел. Он уже читал его. В девять лет. И начал видеть шире и больше. Все закончилось, когда он увидел смерть собственного отца, хотя до этого его видения были гораздо большего масштаба. О них он рассказывал нашему доктору, не особо понимая смысл увиденного, а вот вероятная гибель отца потрясла его. А когда отец действительно погиб — решил, что это он виноват и захотел больше ничего не видеть. Видеть, помнить и знать. Так появился блок. Не на Даре, а на разуме, который просто не воспринимал показываемое даром, блокируя эти видения. — Бляяяяяя… ха от сандалика, — не сдержался-таки Александр, выбираясь из-за стола и принимаясь нарезать круги по комнате. — Вот скажи мне, сердце мое, КАК теперь это сокровище лечить и как этот блок снимать. Я же не могу ему давать модули второго уровня. Это будет слишком. Он не готов к этому. — Думаешь, это все? — Деймос вскинул бровь с ехидной улыбкой. Верный знак, что от «погружения» он уже отошел. — Когда я уже уходил, засек на уровне того, кого там быть не должно. Нашего Сказочника. Не знаю, что он там делал, но сбежал сразу, как только я его почувствовал. Судя по тому, что был он там не в компании Санады, а Айвена — могу предположить, что технику «погружения» они освоили. Или пытаются освоить. — Я могу огородить его. Огородить их всех от любопытства квартета, — Лемешев закусил губу и нахмурился. — Это не выход, ты сам знаешь, — возразил Линдстрем. — Это вообще никогда не было выходом. Но все-таки, думаю, что мы все здесь именно из-за квартета. И из-за того, что они выходят из-под контроля. — Если ты его спрячешь — они могут что-то заподозрить, а это не есть хорошо, — Деймос выдохнул, наконец-то расслабляясь. — Гейр, историю о Потерянном должны узнать в Совете. Времени прошло много, кто знает, что еще и с кем он успел сотворить, пусть проверят. И я не уверен, что снять блок Ромы возможно безболезненно. Нет, не так… Часть этого блока была снята во время теста, иначе Ромы бы здесь не было, но осталась другая, из-за которой у парня идет рассинхронизация. Саша, все-таки попробуй дать ему второй уровень. Там ключ работает тоньше. Первый ему в любом случае уже не нужен. — Тогда мне придется прогнать по программе «Взлет-посадка» и остальных. Они не должны отставать от оракула. Я думаю, что это все-таки группа, — Александр с силой потер ладонями лицо и замер, глядя в окно. — Они группа, просто еще не запечатлелись, — медленно проговорил Гейр. — Ты это увидел? — Нет. Я просто это знаю. Даже если я не могу проследить их линии — то, что их вот так слепило, не может ничего не означать. — Бред! — припечатал Лемешев. — Ты сам-то слышишь, что ты говоришь? — Великолепно, — кивнул норг. — Более того я в этом уверен. — Я не понимаю, — Деймос покачал головой с задумчивым видом. — Я наблюдал за всеми, слушал тех, кто наблюдает. — Им не за что цепляться друг в друге. Рома и Сима разве что, но Силиверстов фактически оракул второго начального уровня уже сейчас. Шеннон до сих пор непонятен. А «хроник»… Аян? Он вообще сам по себе. Я не представляю себе, что может запечатлить их в группу. Попарно — возможно. Но группу? — Поживем — увидим, — философски пожал плечами Агейр и душераздирающе зевнул. — В общем, парни, если вы не против, я вас покидаю и иду спать. У меня завтра контроль и доминирование над третьим курсом. — Контроль? Доминирование? — обернувшись, вскинул бровь Александр. — Именно, — хмыкнул ректор. — Дисциплина — Контроль. А доминировать придется. Иначе озабоченный курс меня просто не услышит! Так что доброй ночи, — он выскользнул за дверь, точно секунду назад не сидел в кресле, приходя в себя после глубокого погружения. Вот тебе и ректор-задрот! — Сволочь, — бессильно, восхищенно и почти нежно выдохнул ему вслед Деймос и вдруг сам зевнул. — Точно сволочь. Хотя он прав — уже очень поздно. А завтра день будет не легче. — Выставляешь меня за дверь? — Александр пересек комнату и остановился перед ним. Кончиком пальца очертил скулы, прислушиваясь к тихому шороху щетинок. Улыбнулся, глядя из-под ресниц, щурясь чуть близоруко. — Пока могу, — Деймос улыбнулся, откровенно подставляясь. — Пока еще могу сказать себе «нет». — Черт бы тебя побрал, мой прекрасный Ахилл, — вздохнул Александр. Несколько драматичней чем того требовала ситуация. Но даже эта гипертрофированная драматичность ему была к лицу. — Доброй ночи. — Доброй ночи. Сашенька, — Деймос ответил ему насмешливой, жаркой усмешкой. — Надеюсь, что она будет очень доброй. Когда дверь за Лемешевым закрылась, Дейм медленно выдохнул и подошел к окну. Воздух в комнате казался слишком густым и идея открыть окно стоила того, чтобы немного отложить отход ко сну, даже несмотря на весьма насыщенный день и усталость. И не понять, что вымотало его больше — прогулка в прошлое, неуемные студенты или это странное противостояние собственным желаниям не отпускать Сашку больше никуда и никогда. Распахнув створки и пустив свежий горный, очень прохладный воздух, Деймос вдохнул полной грудью и замер, глядя на бредущую по дорожке под самым окном фигуру. Знакомую и, судя по плечам, очень расстроенную. Силиверстов? Деймос поджал губы и, оставив окно открытым, стремительно вышел из комнаты. У парня явно бессонница. И, если говорить честно, основания для нее у него имеются. — Рома? — Дейм догнал его у самой границы административной зоны. Силиверстов стоял перед развилкой в явной растерянности и, похоже, понятия не имел, куда ему идти дальше. На оклик он повернулся с задержкой, словно голос дошел до него не сразу. — Добрый вечер, — бесхитростная, рассеянная, немного растерянная улыбка. Здесь и сейчас будущий оракул потенциально запредельного уровня был обычным мальчишкой, которому очень нужна помощь. — Доброй ночи, скорее, — Деймос улыбнулся и кивнул в сторону светящихся окон кафе, притулившегося между спальной и административной зоной. — Не хочешь заглянуть, проверить, не появилось ли у них чего новенького? Рома хмыкнул и вытянул из кармана плитку шоколада. — Я уже там был. Но составлю вам компанию, если вам захочется выпить чая. Деймос отразил его усмешку и решительно повернулся в сторону кафе, надеясь, что это сойдет за ответ. Судя по сопению за спиной — Рома все понял правильно. Кафе встретило их ароматом сдобной выпечки, запахом какао, ванили и кофе. Взяв по кексу и чашке с чаем, они устроились за столиком в почти пустом зале. Правда, Рома сделал только глоток и тут же сжался, пряча пальцы подмышками. — Что со мной не так? — спросил, словно в омут с головой бросился. Без прелюдий и размытых рассуждений о погоде. Деймос только головой покачал, но испытывать терпение и без того измученного неизвестностью парнишки не стал. — На данный момент с тобой все в полном порядке. — А когда было не в порядке? — Рома тут же зацепился за несказанное вслух. Деймос закусил губу. Он не психолог на самом деле. И как рассказать так, чтобы не навредить еще больше — плохо представлял. Но Рома, пока он собирался с мыслями, понял вдруг сам и сделал вывод. — Тогда, в детстве, да? — глухо произнес он, опуская голову и пряча глаза. Вытягивая руки из-под мышек и пряча их в длинной рукаве куртки. — Да, — Деймос не нашел причин для утаивания. — По факту все, что сейчас ты должен был изучать — ключ-матрица, которая должна разблокировать твой дар, ты это уже слышал и знаешь. Твоя особенность в том, что тебе он не нужен, твой дар уже разблокирован. Но из-за того, что произошло в детстве, ты сам, на сознательно-бессознательном уровне заблокировал его снова. Поэтому сейчас тебя рвет на части. Но это можно изменить. Рома громко сглотнул, покусал губу и вскинул голову: — Я оракул, да? Вы рассказывали сегодня. Оракул. Я всегда видел… что-то. А потом оно сбывалось. — Тише, — догадавшись, что следующим скажет Рома, Деймос подался вперед и стиснул его пальцы. — В этом нет твоей вины. И твой Дар… он не может быть добрым или злым, он просто есть. Все зависит от того, как ты сам им будешь пользоваться. Но не лишай этот мир его и себя. Он очень нужен. По-настоящему сильных оракулов немного. Тех, которые способны заглянуть на десять и двадцать лет вперед — единицы. Ты — сможешь. Не сегодня и не завтра, но сможешь. Сможешь предсказать катастрофу и помочь ее предотвратить или уменьшить потери. Я знаю, что ты думаешь, и как тебе больно, до сих пор больно, но подумай… ты можешь спасти сотни жизней. Никто не повесит тебе медаль и ты не станешь новой Вангой, но ты… — Смогу спать спокойно, — невесело усмехнулся Рома, вытягивая свою руку из захвата. — Хреновый ангел-хранитель из меня выйдет. — Не попробуешь — не узнаешь, — Деймос со вздохом вернулся к своему чаю. — А как же уверения в том, что отцу бы понравилось? — Рома покосился на него с отстраненным любопытством. — Я не любитель рассказывать очевидные вещи, — Деймос пожал плечами, вонзая зубы в кекс. — И ты вполне взрослый мальчик, чтобы понимать, когда время для рефлексии заканчивается. Я знаю, как сложно спорить с сердцем, Роман. Но чувства — это не то, что поможет тебе сейчас. Ты должен договориться со своим мозгом. Пусть не сразу, но снять свой блок. А для этого нужно по-настоящему захотеть. — Спасти сотню жизней, да? — хмыкнул Роман. — Или уйти от стрелы в первый день. Это ведь была проверка? — Меня там не было, — Деймос легко пожал плечами, — а остальные, как понимаешь, мне ничего не докладывают. Но даже если это и она, и ты вполне жив, то ты ее прошел. Никто не обещает легкой жизни. Но она, по крайней мере, будет интересной. — Хороший довод, — Рома чуть расслабился и наконец потянулся к кексу и остывшему чаю. — Обещаю над ним подумать. — Только не очень долго. Александр Владимирович обещал дать тебе матрицу второго уровня. С учетом того, что все остальные предметы у тебя будут вполне обычными — может возникать дискомфорт восприятия. Ничего страшного в этом нет, как только твой блок снимется, все неприятные симптомы исчезнут сами собой. Просто не затягивай с этим. И поверь, на это уйдет куда меньше усилий. Рома покачал головой: — Почему я не хочу этого делать? — Потому что ты боишься. Это нормально. И потому что могут вернуться воспоминания, без которых было бы определенно спокойней. Но ты справишься. — Спасибо за веру в меня, — губы Ромы дрогнули в улыбке. — Она обоснована. Как насчет того, чтобы разбрестись по постелькам? Тебе сон необходим. Рома пожал плечами, вставая. — Спасибо вам за компанию. И объяснение. — На самом деле со всем этим лучше всего справился бы Ге… ректор. Он у нас оракул. Думаю, вы смогли бы друг друга понять, — Деймос допил чай и поднялся следом. — Тебя проводить? — Спасибо, но я сам, — Рома покачал головой, коротко попрощался, буркнув что-то на тему странных учителей и объяснений, и неторопливо вышел вслед за Деймом. Коротко кивнул и направился в сторону общежитий. Оставшийся один Деймос поежился под порывом ветра и, привычно отбросив все рабочие мысли, пошел к себе. Завтра будет новый день. И вряд ли он будет легче уходящего.