Можно мне остаться с тобой?

Я всегда мог придти к нему за утешением. Будь то разбитые коленки, двойка по алгебре или ссора с Наруто. Но я даже представить не мог, как далеко он зайдет в своем желании утешить меня. Он был для меня самым лучшим старшим братом. Он защищал меня от гнева отца. Поддерживал, когда все отворачивались. Его мягкая улыбка зажигала в моей душе огонек уверенности в том, что все получится, что он всегда будет рядом. И он был. Уж не знаю, что у них с отцом произошло, но вскоре после моего совершеннолетия Итачи съехал из особняка Учих. На все мои вопросы, касательно брата, мать презрительно поджимала губы, а отец выходил из себя, взрываясь яростной тирадой о том, что аники больше им не сын, позор семьи и вообще, знать они его не желают. Номер телефона брат видимо сменил, потому что сколько я не набирал знакомую комбинацию цифр, холодный женский голос постоянно утверждал, что абонент недоступен. В таком ключе прошло несколько лет... - Саске, поторопись мы опаздываем! Голос матери вывел меня из задумчивости. Я стоял перед зеркалом, наводя последние штрихи к образу "Идеальный Учиха - версия 2.0". За прошедшие несколько лет я почти не изменился: все те же растрепанные на затылке волосы и длинная челка, рваными прядями падавшая на лицо, холодный взгляд темных, почти черных, глаз, прямой тонкий нос и ровно очерченные губы. Красавец. Ледяной Принц Учиха Саске. Отец мог бы гордиться мной. Увы, год назад его не стало. Сердце. Не выдержал нагрузок на работе. Мама до сих пор носила траур, но пропустить такое событие, как свадьба дочери главы мэрии - Яманако Ино, - не позволяли правила поведения в высшем обществе. В свое время отец быстро поднялся по карьерной лестнице, за год став помощником мэра, что открыло для нас множество дверей, и создав еще больше проблем. Но мне то было не нужно. Я искал брата. Но тот как сквозь землю провалился. И сегодня я шел на это ... мероприятие лишь для того, чтобы встретиться с Инузукой. У него было свое детективное агентство, и он непрозрачно намекнул, что напал на след аники. - Саске! Мы опаздываем! - Да, да, мам. Иду. Ярко и безвкусно. Все торжество уместилось в эти два слова. Я бесцельно слонялся по банкетному залу, тщетно пытаясь отловить Кибу. Но тот со змеиной ловкостью избегал меня. То ли новостей о брате не было, то ли были, но не самые приятные. Отставив недопитое шампанское в сторону, отправлюсь в последний заход по залу. Но успеваю сделать всего пару шагов, как меня хватают за руку, и утаскивают за колонну. Судя по внешнему виду - один из официантов, - черные брюки, подчеркивающие длину ног и узость бедер, белая рубашка, с пышным воротником и длинным рукавом, белая полумаска( о да, Ино любит такие вещи, все что угодно, лишь бы лиц "обслуги" не видеть), длинные волосы, цвета воронова крыла, собраны в низкий хвост. И холодный взгляд глаз, цвета горького шоколада. - Что ты себе позволяешь? - пытаюсь возмутиться, но не прокатило. Официант улыбается, и мое сердце пропускает удар. - Нии-сан? Парень хмыкает, прикладывает палец к моим губам, и успевает сунуть в карман пиджака бумажку. После чего, ткнув меня пальцами в лоб и склонив голову к плечу, уходит растворившись в толпе. Я стою, словно оглохший и ослепший, не замечая шумящую вокруг меня толпу. Пальцы судорожно комкают листок, я боюсь... боюсь и хочу знать, что там. Для того, чтобы получить уединение, сбегаю в туалет. Разворачиваю листок. «Соскучился, глупый маленький брат? Я тоже скучал. Но, по независящим от меня причинам, не мог выйти на связь с тобой раньше. Прости. Если желание пообщаться не пропало, то вот мой номер 8-555-555-...-4569. П.С. Не убей Инузуку. Это я его попросил не пересекаться с тобой. Итачи.» Сам не замечаю, как горячие соленые капли падают на записку. Пока надпись окончательно не расплылась, переписываю номер в свой телефон. Я не представлял, что так сильно скучал по нему. А Инузуку я все же убью. Но позже. Эмоции переполняют меня с головой, так хочется плакать и смеяться. Но нужно держать себя в руках, хотя бы до приезда домой. Маме я ничего не скажу, подозреваю, что новостям о старшем сыне она рада не будет. И я обязательно узнаю, почему. Нет, не от нее. Теперь, когда аники нашелся, то он просто обязан дать ответы на все интересующие меня вопросы. Умывшись прохладной водой и тщательно уничтожив послание(поначалу, для верности, даже хотел его съесть, но очень уж это по - детски), выхожу в банкетный зал. Меня тут же окружает толпа девиц, во главе с Харуно Сакурой, дочерью главы медицинского департамента. Девицы что - то пытаются мне сказать, но я их не слушаю. Все мысли заняты братом, неожиданно появившемся спустя столь долгое время. Раздраженно отмахиваюсь от этих куриц, вежливо прощаюсь с новобрачными, и сославшись на внезапный приступ мигрени, уезжаю. Дома стало только хуже. Голова болела так сильно, словно изнутри ее штробили маленькими отбойниками. Раньше, от таких приступов тоже спасал Итачи. Приходил ко мне в комнату, садился на колени у кровати, и клал прохладную ладонь на мой лоб. Изредка позволял себе гладить мои волосы. А однажды... Когда мне было лет пятнадцать, приступ мигрени не отпускал меня почти до утра, и аники сидел со мной, молча, зная, что любой звук, - пытка. И уже под утро, когда я почти забылся желанным сном, почувствовал невесомое касание его губ на своих. Тогда, находясь на границе яви и сна, я решил что это игра моего измученного бессонной ночью мозга, да и брат на утро вел себя как обычно. А я, где - то в самой глубине души, хотел, чтобы мне это не привиделось. Укладываюсь в кровать, морально готовясь к бессонной ночи, но мои демоны сегодня явно халтурят, и я засыпаю не утром, а часа в два ночи. Утром пытаюсь понять, было ли вчерашнее сном, или нет. Но добавленный в телефон новый контакт бодрит меня не хуже ледяной воды. Отменяю все дела на сегодня, и добрую часть дня сижу в своей комнате, с телефоном в руке. Изредка рука тянется нажать кнопку вызова, но тут же отдергивается. Почему - то кажется, что если я позвоню, то случится что - то неповторимое. Не плохое, но что - то, что изменит мою жизнь кардинальным образом. Но если не позвоню, - будет еще хуже... Резко вдыхаю, и наконец жму заветную кнопку.... Через пару гудков слышу в трубке такой родной, чуть хрипловатый голос. - Саске? - Нии - сан.... Мы говорили больше часа, и в итоге решили встретиться на выходных. В воскресенье, с самого утра, меня трясло. Я хватался за все дела сразу, но ни одно не довел до конца, из рук все просто вываливалось. Я перемерил треть гардероба, словно у меня важнейшая свиданка... нет, у меня лучше, чем свидание. Мать недоумевала, кто же та девушка, ради которой я перетряс весь шкаф, и сожрал половину блистера валерьянки. Говорить ей, что я иду на встречу с братом я не стал, ибо с нее сталось бы просто посадить меня под домашний арест, несмотря на то, что мне уже даже не восемнадцать. Адрес, который назвал мне Итачи, я запомнил на раз. Судя по всему, это всего в паре кварталов от особняка Учих. И так как погода располагала, я решил пройтись пешком. Давненько я не гулял. На дворе стояла ранняя осень, листья только начинали желтеть и опадать, а в воздухе разливалось хрустальным звоном предчувствие перемен. Надежда на что - то новое. А еще, осень четко ассоциировалась у меня с началом учебного года, и к запахам листвы и дождя, каким - то чудом примешивался запах новых тетрадей. Пока я шел, небо успело потемнеть, нахмуриться, облака из белых становились серыми, тяжелыми... Хорошо что я, потратив на выбор вещей больше часа, остановился на черных джинсах, белой футболке и темно - синей толстовке. Слегка морщусь от первой капли дождя, и ускоряю шаг. Но в борьбе с дождем победителем все не выхожу, и к дому Итачи добираюсь вымокший насквозь. Звоню в дверь, которая открывается еще до того, как я убираю палец с кнопки звонка. Ждал? Прям вот под дверями? Вздыхаю. В этом весь нии - сан. Бегло осмотрев меня, брат хмурится, прикусывая нижнюю губу, выражая тем свое недовольство и досаду. - Быстро в дом, глупый маленький брат. Ванна на втором этаже, чистое и сухое - там же, иди согрейся, а я пока сделаю чай... - Лучше, чего покрепче. - Позже. А пока - чай. Ты так и не научился брать с собой зонт, Саске. Пока я поднимался, успел бегло осмотреться. Дом был небольшим, но чрезвычайно уютным, отделанный во всех оттенках кофейного, бежевого и белого цвета. Душевая была выложена сиреневым кафелем, зеркало в ней было просто огромным, наверное по пояс видно будет, если встать напротив, ну и конечно же множество полок, на которых стройными рядами выстроились банки, баночки, коробочки, флаконы, флакончики и хрен - знает - что - еще, и все это - для ухода за волосами. Всегда завидовал шевелюре брата. Тяжелые, густые, шелковистые на ощупь, вот бы зарыться в них руками, вдохнуть аромат, схватить, сжать, заставив откинуть голову, чтобы... Ох, ксо, о чем я думаю?! Между тем, член весьма заинтересованно дернулся, пытаясь приподняться. Мать вашу, у меня встает на брата... Глухо стукаюсь лбом об двери, судорожно вздыхаю и пытаюсь успокоиться и успокоить неприлично стоящий орган. - Саске? Все в порядке? Уйди Итачи,пожалуйста... не хватало, чтобы ты меня в таком виде обнаружил... - Да, нии-сан, все нормально, я... я споткнулся. Сейчас уже иду. - Хорошо, спускайся на кухню, я приготовил чай и пирожные. Мой брат неисправимый сладкоежка. Ну, хоть что - то не изменилось. Быстро принимаю душ, и плотняком закутавшись в халат, покидаю душевую. Итачи сидит за столом на кухне, с аппетитом поглощая сладкую выпечку. Напротив него стоит вторая чашка, с горячим еще, чаем. Некоторое время мы сидим молча, попивая чай, и исподтишка разглядывая друг друга. Не знаю, что высмотрел брат, но я вижу, что он почти не изменился. Волосы отрасли, и только. Достают почти до.... ниже талии, в общем. Все тот же внимательный взгляд, мягкая улыбка, привычные морщинки у глаз, и одет, как всегда, руководствуясь принципом - что-из-шкафа-выпало. Футболка растянута, рваные джинсы висят на бедрах, иногда слегка сползают, открывая вид на выпирающие тазовые косточки...Блядь, опять меня куда - то занесло.... Недотрах, что ли? Да мы же с Нейджи неделю назад душевно покувыркались в какой - то гостинице. Так, пьем чай, погружаемся в Дзен... Не думать о тазовых косточках, не думать, а лучше подумать о... о... о хрупких ключицах, что видны в растянутом вороте футболки. Вот бы пройтись по ним языком, губами зализать, зацеловать до потери сознания... Ааа, блядь! - Итачи... Голос осип, а стояком можно не то что гвозди забивать, - бревна заколачивать... - Итачи, у тебя коньяк есть? Брат вопросительно изгибает бровь, но ни о чем не спрашивает, а просто встает, повернувшись к кухонным шкафам, и начинает что - то искать в их глубине, изредка привставая на цыпочки. Ох, Ками-сама, какой у него красивый зад... После этой мысли я готов биться головой о любую твердую поверхность, ибо отрицать очевидное нет смысла. Я так соскучился по брату, что готов его разложить прямо на кухонном столе... И это пиздец, товарищи! Стукаюсь головой об стол. - Саске, ты чего? - Все нормально.../трахать, валить и трахать/. Просто у меня была тяжелая неделя, /но если ты меня поцелуешь, мне полегчает/. Да и вообще, мне бы просто выпить и расслабиться, да. /А там и до кровати доберемся....Чтоб мне в аду гореть, за эти мысли.../ Радует, что чтение мыслей в клане Учих не практикуется, но брат, повернувшись ко мне и выставив коньяк на стол, подозрительно сверлит меня взглядом. Прохладная ладонь ложится на мой пылающий лоб. - Саске, у тебя температура. - Тебе кажется, нии-сан. С трудом успокаиваю свою не в меру ретивую фантазию. А Итачи уже суетится вокруг меня, окружая привычными заботой и теплом, и кажется, что этих лет разлуки не было. Но все же, все же есть что - то такое, в том, как он, отправив меня в гостиную, укутывает меня пледом, подает градусник, мчится на кухню готовить глинтвейн, но на всякий случай достает из аптечки жаропонижающее, попутно отчитывая меня за привычку не брать с собой зонт. Как - то больше смахивает на заботу ворчливой женушки, нежели на братскую. Но я решил подумать обо всем позже, слишком много на меня свалилось за один - то раз. Пью глинтвейн, закутавшись в плед, прижимаясь плечом к плечу Итачи, рассказывая ему последние новости и события, произошедшие за время его отсутствия. Известие о смерти отца он воспринял спокойно, лишь прикрыл на мгновенье глаза, из чего делаю вывод, что он в курсе. - Кто сказал тебе, нии-сан? - Инузука. После того, как я сам нашел его, он предоставил мне небольшое досье на нашу семейку. Узнал о тебе пару прелюбопытнейших фактов. Итачи ухмыляется, я краснею. Как сказать маме о том, что ее сын гей, я не знал. Замечаю, что брат прикусил губу, пытаясь сдержать смех. - Что смешного, нии-сан? Брат мотает головой из стороны в сторону, прикрыв лицо руками. Плечи его мелко подрагивают, от прорвавшегося наружу смеха. Наконец, проржавшись, - а по другому и не сказать, - аники объясняет приступ внезапного веселья. Надеюсь, что все же не моя ориентация тому повод. - Ох, если бы отец знал... Он, наверное, в гробу уже не раз перевернулся. Оба сына, - и оба педеки, ахаха... бляяя... М-да... Тупо смотрю на Итачи. Он что, тоже...? О, Ками-сама, какой удар по отцовскому самолюбию и репутации. Хорошо, что он не узнает что второй сын тоже ни разу не оправдает надежды на продолжение рода. Но вот что делать с мамой? Итачи, словно прочтя мои мысли, задает этот же вопрос. - Не знаю, нии-сан. Мама надеется, что мы с Харуно составим хорошую партию, но Сакура влюблена в сына вольного художника, Акаши Сая, так что этим браком мы просто ломаем друг другу жизнь. - Может уедешь, отото? - Как и ты? Итачи тепло улыбается, обнимая меня за плечи, утыкается носом в макушку и долго молчит. Мне жарко в его объятьях, но я не спешу вырваться, наслаждаясь теплом его тела. - Меня выгнали, Саске, а ты можешь просто уехать, сказать, что перспективы и карьерный рост заграницей куда лучше. Или просто уехать, не придумывая ничего. - Тебя выгнали, только потому, что ты - гей? Я почти пьян, и мне срочно нужны ответы на все возникающие в моей дурной голове вопросы. - Не только поэтому. Отец узнал еще кое что, но сейчас это все уже не важно. Итачи усаживает меня таким образом, что я оказываюсь прижатым спиной к его груди. Его шепот обжигает, ласкает слух, и мне так хорошо, что я прикрываю от удовольствия глаза. Всего на миг, но того хватает, чтобы позорным образом вырубиться. Мне снится нечто совершенно невообразимое, горячее и похотливое. Мне снится мой брат, который ласкает меня руками, губами, языком. Я чувствую его губы на своем члене, тяжелый шелк волос на животе. Он облизывает, обсасывает, прикусывает тонкую кожу паха, заставляя меня выгибаться в сладкой истоме. Заглатывает мой напряженный член, полностью погружая его в расслабленное горло, а его прохладные пальцы тем временем ласкают потяжелевшие яички, иногда касаясь пульсирующего колечка ануса. Аники активно работает ртом, и я уже близок к развязке. Как когда - то мечтал, наматываю его волосы на руку, и насаживаю голову Итачи на свой член с таким рвением, что нии-сан начинает закашливаться, но мне все равно. Пара толчков, и оргазм уносит меня и мое сознание в темноту. И я уже не увижу, как довольный брат вылизывает, вычищает остатки семени с моего живота и члена, поправляет белье, укутывает пледом, нежно целует в лоб и уходит спать. Утро выдалось тяжелым. Я смутно помнил события вчерашнего вечера. кажется, я мечтал трахнуть своего брата. Ксоо... А еще смутно помнился не то сон, не то явь, не то бред, в котором Итачи виртуозно отсасывал спящему мне. Бегло осматриваю себя, но на первый взгляд следов "преступления" не видать. Слышу краем уха, как брат возится на кухне. Прикрываю глаза, удобно устроившись на подушках. Итачи сам принесет мне завтрак. Водится за ним такая привычка - стоит мне заболеть, - утром брат балует меня чаем с лимоном и теплой булкой с маслом или джемом. И вот, словно несколько лет назад, нии-сан, груженые разносом со всякой утренней снедью, появляется в дверях гостиной. приподнимает уголки губ в улыбке, разглядывая меня с какой-то непонятной нежностью. Смущенно хмыкаю, проводя рукой по своей растрепанной шевелюре. - Завтрак, отото. - Спасибо, нии-сан. Завтракаем молча. Домой возвращаться совершенно не хочется. Мама наверняка уже подготовила список вопросов на тему "Где тебя носило, неблагодарный?!" Словно прочтя мои мысли, брат спросил: - Думаешь, что сказать матери? - Да. Нужна мега-ультра-макси-комбо правдивая версия. Сам знаешь, вранье мать чует еще до того, как ты открываешь рот. - А ты не ври. Скажи ей правду. Что был у старшего брата. С ночевкой. Итачи ухмыляется, только ему понятной шутке. - Но мать тогда запрет меня дома до свадьбы с Харуно. Я к такому не готов! Брат смеется, видя мою нервозность. Обиженно поджимаю губы и демонстративно отворачиваюсь. - Ну, ну, Саске, не дуйся. Хочешь, сейчас сходим погулять или в кино? - А пойдем тогда в парк? Помнишь, мы в детстве ходили, там Колесо обозрения было, и карусель такая, ну которая - раз - и ты вниз головой? Итачи улыбается той самой улыбкой, от которой у меня в свое время вырастали крылья и просыпалась вера в себя. - Согласен. Собирались с шумом, словно два подростка, которые впервые идут куда - то без родителей, пихали, щипали и толкали друг друга, периодически матерно высказывая негодование, если пинок или щипок был слишком чувствителен. Сегодняшние проблемы временно отошли на второй план, и даже то, что мать уже оборвала телефон, закидывая меня все более гневными сообщениями, уже не пугало. Я чувствовал себя счастливым и по - настоящему свободным. Итачи шел рядом со мной, много говорил, улыбался, тискал в объятьях, тыкая пальцами в лоб, словом, вел себя как типичный старший брат. Но в глазах временами скользила глухая тоска. Словно солнце тучкой прикрывалось. Похоже, назревал серьезный разговор. - Нии-сан... - М-м? - Я устал, поехали домой. Мы прыгнули в автобус, нашли два свободных места в конце салона, и с наслаждением плюхнули на них свои зады. - Хорошо погуляли. - Угу. Кажется, я задремал, потому что мне казалось, что я всего лишь прикрыл глаза на минутку, но открыв их, обнаружил, что брат сгреб мою тушку поближе и удобно устроил мою голову на своем плече. И это было так правильно. - Саске, мы приехали. С неохотой открываю глаза, зеваю и потягиваюсь. - Я устал, нии-сан. Итачи мягко улыбается. - Я вижу, отото. Сейчас придем, и я приготовлю тебе ванну с пеной, как когда - то давно. - Ого, а с чего такая щедрость? Мы вышли из автобуса, и не торопясь побрели в сторону дома. - Саске, вот скажи, после того, как ты почти двое суток не появлялся дома, как скоро мы увидимся? Я мрачнею. - Зная маму, - не в этой жизни. Задумчиво кусаю губу, и сосредоточенно обдумываю дикую мысль, прокравшуюся в мою дурную голову в конце прогулки. - Нии-сан... можно я останусь с тобой? Насовсем... Шедший немного впереди меня Итачи спотыкается от неожиданности. - Ну-ка, повтори, отото. Я смотрю ему в глаза и снова повторяю. В глазах брата калейдоскопом проносится буря эмоций: страх, недоверие, радость, паника. -Зачем? Нет, стой, не отвечай. Дома. После рюмки коньяка. А пока что, хорошо подумай, может это сиюминутное желание. Которое по приходу домой исчезнет. Молчи, Саске. Все разговоры потерпят до дома. Мы ускоряем шаг, и почти бегом идем домой. Молча. Молча брат делает ванну, молча уходит на кухню, где судя по звуку, уже потребляет коньяк, причем с горла. Тишина, словно яд, вытравила все светлое, произошедшее за неполные двое суток. - Нии-сан... Он поднимает на меня глаза, на дне которых отчетливо плескается коньячная настойка. - Нии-сан, мне бы свежее полотенце, ну и халат бы...или трусы... Щеки брата вспыхивают пунцовым, и он молча выдает из своего шкафа полотенце, пахнущее апельсином и ванилью. Иду в знакомую уже ванну. Ммм... он помнит, что из всех средств для ванн, мне по душе пена с ароматом мяты. Приятный холодок в сочетании с теплой водой, это по - своему необычно и приятно. А насчет просьбы... Вот хрен там, я не передумаю, а все потому, что... потому... что... От неожиданной концовки предложения, с бульканьем погружаюсь в воду. Ксооо... Потому что я люблю своего брата, но совсем не как брата... Пиздец, приплыли. С громким стоном бьюсь лбом о бортик ванны. Больно, ебвашужмать... - Саске, ты в порядке? Ну почему я не запер дверь? В ванну влетает Итачи, в одной футболке и трусах. Как же он хорош. Длинные, стройные ноги, с изящными ступнями, кожа, оттенка белого мерцающего мрамора, длинные волосы, достающие до самой задницы, такой аппетитной и упругой, атлетичный торс, и темно-розовые соски, просвечивающие сквозь футболку. А у меня... все встало. - Саске, ты на меня странно смотришь... Я тебя боюсь. Заливаюсь краской стыда., пытаясь пеной прикрыть свидетельство своей неуемной фантазии. - Саске, что ты там прячешь? Ого! Ты так рад меня видеть? Ржет, паскуда. Напился, а теперь ржет. - Нии- сан! Выскакиваю из ванны с грацией антилопы, а хотя нет, не совсем антилопы. Пару бутылей я все же смахнул с полочек. Итачи смотрит на меня расширенными глазами, чуть приоткрыв рот, чем я нагло пользуюсь, прижимая его к стене, и жадно, с чувством, целую. Нии-сан расслабляется, обвивает меня руками, отвечая на поцелуй. Из жадного, поцелуй становится нежным, ласкающим, языки сплетаются в томном танце, задевая зубы, нёбо. Мы пьем дыхание друг друга, не решаясь перейти к более активным действиям. Но вот Итачи отстраняется, снимает с себя ставшую мокрой футболку, и тянет меня прочь из ванной комнаты. Мы оказываемся в спальне брата, в которой царит полумрак из - за плотно сдвинутых штор, и это хорошо. Будь здесь светлее, вряд ли бы мы продолжили. Итачи стоит у стены, прикрыв глаза и часто дыша. Медленно провожу ладонью по его щеке, слегка задевая большим пальцем губы. Он приоткрывает рот, ловит мой палец зубами, слегка прикусывая его. От этой нехитрой ласки тело пронзает, словно электрическим разрядом, напрочь снося крышу. Я жадно приникаю к губам брата, целуя, кусая, сплетая наши языки уже не в трепетно-нежном, но неистово страстном танце. Обнимаю Итачи, лаская пальцами поясницу, заставляя его выгибаться от острого наслаждения. Он подается мне навстречу, стараясь продлить ласку, чем я бессовестно пользуюсь, отстраняя его от стены, и подталкиваю в сторону кровати. Легонько толкаю его в грудь, и брат падает на прохладный шелк простыней, разметав по всей кровати свои неприлично шикарные волосы. На самом деле, вид мне открывается шикарный: почти обнаженный, с длинными распущенными волосами, на щеках играет румянец, а нижняя губа сексуально припухшая, от недавних поцелуев. Мечта хентайщика. И я, известный в узких кругах широких масс, тот еще извращенец, как выяснилось, иду к этой Мечте. Неотрывно глядя в глаза брата, стягиваю с него плавки, освобождая сочившийся смазкой и колом стоящий член. - Кажется, кто - то рад меня видеть ничуть не меньше, да, нии-сан? Итачи прикрывает лицо руками и сдавленно стонет. Рано, аники, я еще даже не начал. Наклоняюсь к его животу, языком ласкаю пупок, спускаюсь ниже, а брат шумно дышит, и кажется даже прикусил губу, чтобы сдержать стоны. Ну нет, это надо исправить. Поднимаю голову, ловлю пьяно-шальной взгляд Итачи, и насаживаюсь ртом на его член. Ммм, как вкусно. Нии-сан не выдерживает, и издает низкий горловой стон, который бодрит меня не хуже энергетика. Я готов съесть эту пряно-соленую "конфету", но... Для начала я медленно обвел языком головку, попутно слизывая выступающую смазку, периодически полностью погружая его в рот. Я лизал, сосал,прикусывал, пытаясь сорвать с губ брата как можно больше стонов. Итачи схватил меня за волосы, и неожиданно грубо и глубоко насадил на свой член. Я закашлялся, но брат не обратил на это внимания, толкаясь в мое горло, с каждым толчком приближаясь к оргазму, и я мог только и сделать, что расслабить мышцы гортани как можно больше, давая брату как можно более глубокое проникновение. Резкие толчки, и вот, нечто горячее и пряное, стекает по моему горлу. Даже и не противно. И чего Хьюга в тот раз морщился? Это же потрясающе, когда твой любимый человек дарит свой вкус, достигая высшей точки блаженства. - Нии-сан? Итачи молчит, глубоко и рвано дыша, на висках видны капли пота. Пожалуй, надо пользоваться моментом, пока он расслаблен. И я, смочив слюной пальцы, легко касаюсь пальцами его ануса. - С-саске? Я знаками показываю - расслабься и получай удовольствие. И брат вновь прикрывает глаза. Мышцы плохо поддаются вторжению, но у меня все же получается, спустя вечность и три удара сердца. Один палец, а так туго! Аккуратно двигаю им внутри, оглаживая шелковистые стеночки кишечника, умоляя брата расслабиться. Итачи невнятно шипит сквозь зубы нечто матерное, в духе:"Как тут расслабиться, если в заднице инородный предмет?!" Но я свободной рукой надрачиваю его член, и это помогает ему расслабиться. Второй палец, -злобное шипение,- ласка, поцелуй, - и - еще палец. В этот раз негодование достигло пика, и брат готов был разразиться отборным матом, но.. я успеваю нащупать тот самый бугорок, дотрагиваюсь до него, и Итачи выгибается дугой, хрипло стонет, комкая простыни, и шепотом просит продолжать. Продолжаю растягивать его, аккуратно и нежно, периодически задевая простату, срывая пошлые стоны и всхлипы, с искусанных почти в кровь, губ аники. - Ты готов, нии-сан? - .... Похабно ухмыляясь, приставляю к растянутому отверстию брата, свой сочащийся смазкой член. Не кончить бы раньше времени. Сначала Итачи сдавленно стонет, потом яростно рычит, обещая мне все кары небесные, но после первого же неловко-медленного движения, - выдыхает, прикрывая глаза. Когда я толкаюсь до конца, упираюсь бедрами и задыхаясь от удовольствия, брат издает тоскливый стон - Нии-сан? Больно? Мне... выйти? - Просто. Продолжай. И я, шало улыбнувшись, продолжаю. Сначала - размеренно, спокойно, плавно. Погружая брата в сладкую муку, без фальши. Он болезненно стонет, кусает меня в плечо, царапает спину.... Кайф течет по венам горячим вином, лишая остатков разума и воли. Постепенно наращиваю темп, и в какой - то момент понимаю, что снова нашел ту самую точку удовольствия, и дальше продолжаю двигаться уже под другим углом, стараясь доставить брату как можно больше удовольствия. Перламутровые капли растекаются по бледному животу, и он сжимает меня изнутри, пульсирует, жжется... И меня подхватывает этим огненным вихрем удовольствия, сворачиваясь огненным клубком в животе и рассыпаясь искрами оргазма... Я не замечаю, как проваливаюсь в блаженную пустоту. Открыв глаза, вижу что я укрыт пледом, а на краю кровати сидит Итачи. Как-то странно сидит, словно... Ах ты же бля.... Мы же вчера... - Нии-сан? С утра голос хриплый, словно пил всю ночь... Итачи тепло улыбается. - Все в порядке, Саске. - Тебе... было плохо? - С чего ты взял? - Ну,как-то не по - братски вчера получилось... Итачи смеется. Потом становится непривычно серьезным. - Ты все еще хочешь остаться со мной? - Ну да. А что не так то? - А ты знаешь, почему отец меня выгнал? - Да нет. И мне, честно сказать, как - то уже все равно. - Просто получилось так, что он нашел мой дневник, который я имел неосторожность вести в юности. Куда записывал, что со мной творится нечто странное, что мой брат стал для меня куда как больше, чем просто младшим братишкой, что я не мечтаю даже о том, что он когда ни будь ответит на мои чувства, что я тайком украл его первый поцелуй.... Ты все еще хочешь остаться со мной? - После этого рассказа, еще больше хочу. И кажется, я готов осуществить мечту, и ответить взаимностью на любые твои чувства ко мне. И пока брат в легком ступоре переваривал сказанное, обнял его, прижимаясь всем телом. - А мама? - А что - мама? Я набираю номер Микото. - Саске? Это ты, мелкий засранец? Ну, только явись домой! Я все знаю! Инузука... - Мама... Прости, но я больше не вернусь домой.