Incompatible

      Утро сегодня выдалось поистине прохладным, хотя погода в Обществе Душ всегда отличалась своей стабильностью. Капитан Хитсугая отложил бумаги и устало взглянул в окно. Наконец наступил тот самый день, когда он сможет спокойно выйти на улицу, не истекая потом и не мечтая о стакане ледяной воды. Однако именно сегодня он был вынужден уже несколько часов сидеть в кабинете своего отряда и разбирать накопившиеся за месяц отчеты.       Рангику, сославшись на метеозависимость, умотала в 4-й отряд и до сих пор не возвращалась. Впрочем, капитан Хитсугая прекрасно знал своего лейтенанта, а так же то, что никакой метеозависимостью она не страдает, а это просто обычное похмелье после очередной пьянки со своим закадычным другом.       Он устало потер переносицу. Ну, а что еще делать? Надо признать, Рангику не предназначена для рутинной работы. Один только пустой знает, для чего предназначена эта взбалмошная женщина. А Хитсугая Тоширо – гений и капитан, который несет ответственность за честь и порядочность всего отряда, и именно он получит выговор в случае невыполнения их общей работы.       Он на миг задумался, прислонив подбородок к сложенной ладони. Если копнуть глубже, то от кого на текущий момент он мог получить нагоняй? Нынешний главнокомандующий Кьераку Шунсуй только обрадуется задержке отчетов, а его лейтенант Нанао Исе как обычно строго поправит очки и устало вздохнет. Означало ли это, что Тоширо ответственно подходил к заполнению бумаг следуя скорее привычке, выученной со времен безукоризненности Ямамото, нежели этого действительно требовал новый порядок вещей?       Прохладный ветерок ворвался в комнату, принося с собой свежесть и обрывки чьего-то разговора. Капитан Хитсугая замер, прислушиваясь, ручка перестала елозить по бумаге. Доносящиеся голоса показались ему хорошо знакомыми.       — И где носит Рангику? Мы же договорились через полчаса отправиться в Мир Живых, — возмущался мужчина.       — Ренджи, я смотрела прогноз, в Каракуре выпал первый в этом году снег, поэтому мы просто обязаны спуститься на грунт и повидать Ичиго с Орихиме именно сегодня, — ответила женщина.       — Когда это ты стала такой сентиментальной? — казалось, Ренджи в этот момент закатил глаза.       Голоса постепенно удалялись, становясь неразборчивыми, а вскоре совсем стихли. Но капитан Хитсугая не мог больше думать о работе, больше не имел никакого желания смотреть на желтоватые отчетные листы под своей рукой. Его голову заполонили мысли совсем иного рода. Первый снег... это, конечно, не грандиозное событие, не праздник, но почему-то капитан Хитсугая не мог оставить это без внимания. Он вспомнил, как когда-то давно встретил первый снег в компании бабушки Ханы и сестры Куросаки. Это было так давно, что он уже и не верил, было это с ним или не было. Некоторые воспоминания, казалось, и вовсе ему не принадлежали, будто он увидел их в фильме или прочитал в книге, а, может, услышал из уст сослуживцев. Столько событий пролетело после... слишком тяжело вспоминать.       Капитан Хитсугая бросил еще один взгляд на отчет о состоянии третьего района и отложил ручку. Нет, подумал он, не смогу. По крайней мере, не сейчас. Встал, поправив смявшуюся ткань белого хаори. И вышел из своего кабинета.

***

      Карин смахнула снежинки с волос. Уже вечерело, рабочий день в больнице закончился, но домой совсем не хотелось, поэтому, закинув сумку на плечо, Куросаки теперь слонялась по улицам города, который уже пах предстоящим праздником. Витрины магазинов были обвешаны разноцветными гирляндами; рекламные щиты пестрили новогодними товарами; огромные экраны вещали о предстоящих скидках и распродажах. На улицах туда-сюда шныряли люди, улыбаясь своим мыслям, держащие в руках большие свёртки и яркие пакеты с зимним орнаментом и рождественскими атрибутами. Уже покупали подарки своим любимым и близким. Вот и Карин сегодня очень надеялась приобрести чего-нибудь для своей сестры и семьи брата. Однако то ли вдохновение не приходило, то ли подарки действительно были никчёмными, но Карин решительно не могла ничего выбрать. Это удручало и портило настроение еще больше.       Пнув ногой тонкий слой уже припорошившего снега она оставила свои потуги и отправилась домой, по старой памяти повернув в сторону футбольного поля. Эта привычка осталась ещё со школы, и, каждый раз проходя мимо, Карин вспоминала те былые деньки беззаботного детства, когда они с ребятами собирались поиграть в футбол, устраивали соревнования между классами, а дома всегда ждала маленькая Юзу с уже приготовленным ужином, и их непутевый отец со странными выходками как раз возвращался с работы, а братец Ичиго как всегда куда-то пропадал на несколько дней или даже недель. Карин улыбнулась себе. Да, тогда было весело, хорошо.       Подняв голову, Карин разглядела вдалеке фигуру. Мужскую. Незнакомец был одет в тёмное пальто с опущенным воротником; шарфа не было, поэтому шея его была оголена. Она содрогнулась, глядя на него, сильнее укуталась, поднимая вязаный палантин до носа. Прищурившись, она заметила стоящие торчком белые как снегопад волосы. Она ускорилась. Этого не может быть, просто не может быть, неслось у неё в голове. Карин приближалась, все больше уверяясь в своих догадках. Это он! Ноги не слушались, так и норовя пуститься в бег. Она остановилась на расстоянии нескольких шагов, жадно вглядываясь в парня, и тут он обернулся, пронзая девушку холодом бирюзовых глаз.       — Тоширо! — воскликнула Карин.       Парень на секунду вскинул брови, удивляясь, затем прищурился. Осознание мелькнуло в его глазах.       — Ты же сестра Куросаки? — спросил он.       — Я думала, для вас, синигами, время летит не так, как для обычных людей. Вы не можете забыть так быстро.       — Это правда, — подтвердил Хитсугая, — но последнее время произошло слишком много всего, что я...       — Не стоит, — перебила она. — Ичиго немного обмолвился, что у вас было что-то вроде страшной войны, поэтому я все понимаю.       Повисло молчание. Карин смотрела вниз, под ноги, Тоширо - на стадион. В воздухе кружились снежинки.       — Сегодня красиво, — нарушил тишину парень.       — Ты спустился сюда, чтобы полюбоваться погодой?       Хитсугая отвернулся, будто смутившись, засунул руки в карманы пальто. Его непослушные белые пряди покрылись тонким снежным кружевом, что завораживало, заставляло любоваться. Казалось, синигами создан самой Зимой.       — Тогда, может быть, прогуляемся? — предложила девушка.       Они шли мимо стадиона, оставляя позади чёрные проталины следов. Карин выдыхала паром, украдкой наблюдая за Тоширо. Он шел медленно и уверенно, смотрел куда-то вдаль. Голая шея выглядела неестественно на фоне снегопада. И как ему не холодно, удивилась Куросаки. Они не говорили, но чувства неловкости не было. Это был тот вид тишины, которую не хотелось прерывать. Они просто шли, каждый думал о своем. Но, как говорится, ничто не вечно под луной. Эту идиллию нарушил один звук. Мольба голодного желудка. Карин, слегка смутившись, тихо засмеялась.       — Давай забежим перекусить. Я вспомнила, что последний раз ела в обед.       Они зашли в небольшое, но уютное кафе, уже украшенное к предстоящим праздникам. Внутри играла английская музыка, по периметру висели алые бумажные фонарики. Пахло кофе. Пара выбрала стол около большого окна, и, сняв верхнюю одежду, они сели на диванчики друг напротив друга. Тоширо заметил розоватый румянец на щеках у девушки. Карин, потёрла руки, согревая, открыла меню, шмыгая красноватым носом.       — Я хочу бокал вина и яблочный штрудель. А ты?       Хитсугая пожал плечами, предоставляя девушке полную свободу действий. Карин это было только на руку, она быстро заказала всё, что хотела. Когда же принесли блюда, она с нетерпением накинулась на них. Тоширо слегка хмыкнул, увидев перед собой вазочку с разноцветными шариками мороженного.       — Тоширо, — позвала Карин, — а ты вырос. Рукия рассказывала, что синигами время практически не трогает.       Хитсугая слегка нахмурился, словно вспоминая что-то неприятное.       — Долгая история.       — Вон оно как. Ну, ничего, теперь ты выглядишь намного лучше. Совсем не первоклашка!       — Эй!       — Я шучу, — Карин слегка хихикнула.       Постепенно они разговорились, беседуя о прошлом, о настоящем. Карин рассказала о себе, о том, что учится на врача и подрабатывает теперь в отцовской клинике. На вопрос Тоширо об Ичиго и его семье она прыснула, вспоминая множество нелепых историй о том, как её брат учится быть отцом и примерным гражданином.       Атмосфера разрядилась, и Карин почувствовала себя сейчас очень уютно, настроение поднималось, становясь праздничным и в какой-то мере рождественским. Бокал вина на голодный желудок сделал своё дело, и приятное тепло сейчас разливалось в её груди. Карин засмотрелась на парня, сидящего напротив, крошечной ложечкой разламывающего цветные шарики, смешивая цвета и вкусы. Сложно сказать, что они были когда-то друзьями. Так, Тоширо пару раз играл с командой Карин в футбол, но не более того. Правда, один раз она смогла узнать его лучше благодаря случаю с бабушкой Хару. Тогда Карин и узнала, что Тоширо - синигами, и не просто какой-то там рядовой, а капитан 10-го отряда! Суровый и вечно холодный капитан на её глазах порадовал душу ребёнка, всю жизнь мечтающего увидеть снег, ледяным снеговиком. Можно ли сказать, что тогда они стали ближе? Кто знает...       — Куросаки, — вдруг позвал парень, поднимая свой холодный взгляд на Карин, — тебе уже двадцать пять, да?       — Ну, допустим.       — И ты всё ещё одна?       — В каком смысле? — не поняла она.       — Не замужем? — спрашивая как бы между прочим, Хитсугая отвернулся, смотря в окно, словно мог разглядеть что-то в этой непроглядной темени.       — Нет.       — Почему?       — Не нашла никого не подходящего, — честно призналась Куросаки, — а ты?       — Синигами редко заводят пары и вступают в брак. Да, и дети в таких браках - большая редкость.       — Ну, вы живете долго, зачем вам продолжать род. В конце концов, вы души. Когда-то были людьми, умерли и стали синигами. Я все это плохо понимаю.       — Я тоже.       Была уже темная ночь, когда они вышли на улицу. Карин радостно огляделась, выдыхая пар. Каракуру сегодня посетила настоящая метель. Небо заалело, а вокруг было белым-бело. Ничего не видно. Они развернулись против ветра, и снег мелкими крошками начал колотить их лица.       — Это все ты, — прошептала Карин так, чтобы Хитсугая не услышал её.       Они медленно пошли по улице, борясь с ветром и снегом. Прикрыв глаза рукой, Карин с трудом делала шаги вперёд. Слегка поколебавшись, Хитсугая взял её за руку, уверенно потянул за собой, пытаясь в темноте разобрать дорогу. Он смутно помнил, где живет Куросаки, надеялся, что идёт в правильном направлении.       Странный день, подумал он, словно сама судьба распорядилась об их встрече. Сегодня была... неплохая разрядка посреди муторной работы. Тем более встретить человека из прошлого, старую подругу, уговорившую его сыграть как-то пару раз в футбол. Сегодня действительно стоило отложить работу и выпросить отгул у главнокомандующего.       Куросаки изменилась. Выросла, похорошела. Кажется, даже волосы отрастила. И ещё, кажется, стала женственной. Нет, конечно, некоторые ее движения и интонации все еще сохраняют в ней грубость пацанки, но все это мелочи. Куросаки стала взрослой.       Они дошли до её дома. Пришло время прощаться, и Хитсугая повернулся к девушке, рассматривая её лицо, украшенное розовыми морозными пятнами на щеках, носу и подбородке. Карин оглядывалась по сторонам, ища свой дом, и, найдя его, быстро проверила свет в окнах. Он горел, и это значило, что её любимая сестра уже дома и ждет её с горячим ужином. И строгим выговором за позднее возвращение.       — А ты не останешься на ночь? — спросила Куросаки, глядя на Тоширо своими черными глазами, — Комната Ичиго свободна теперь, я постелю тебе.       — Нет, прости. У меня много работы.       Казалось, Карин расстроил ответ, но она не подала виду, не отвела взгляд и быстро улыбнулась. Только глаза ее были сейчас почему-то очень печальными.       — Спасибо, что составил мне сегодня компанию. Я не знала, что и делать, тоска одолевала.       Карин приблизилась, протянув руки и обняв парня. Хитсугая приобнял ее в ответ. Отстранившись, но все ещё не отпуская руки, она заглянула Тоширо прямо в глаза. Она смотрела долго, внимательно, нахмурив брови. Взгляд парня упал на обветренные губы девушки, которые она только что облизала, безуспешно пытаясь согреть и увлажнить.       Расстояние между ними сократилось.       Хитсугая ощутил нежное теплое прикосновение на своих губах. Заметно смутившись, Карин отстранилась.       — Прости, Тоширо. Не пойми меня неправильно, просто...       — Я... все понял.       Она убежала, расплываясь во мраке ночи, скрываемая снегопадом, и только чёрные, быстро заметаемые следы на белом асфальте оставляли о ней воспоминание. В груди больно кольнуло.       Тоширо все понял, прочитал в её жалком извинении те слова, которые она не решилась озвучить. Просто Куросаки живёт в Мире Живых, она обычный человек и хочет иметь нормальную семью, завести детей и жить всем вместе под одной крышей. Она хочет прожить нормальную человеческую жизнь. С ним такое не получится.       Возможно, это был первый раз, когда Тоширо пожалел о том, что он синигами. Долг, честь, обязанности, законы... Боги Смерти живут в вечном служении миру. Сохраняют баланс. Уравнители... без права на собственные желания, без права на отдых, без права на ошибку. Последствия могут быть фатальны. Это слишком тяжело: жить в постоянном риске, находиться всегда в мобилизованном состоянии, чтобы дать отпор внезапной угрозе. А врагов у Общества Душ хоть отбавляй. Синигами на службе у Вечности. И Тоширо прекрасно понимает, что примерным семьянином ему никогда не стать, отношения заводить не стоит. Так зачем же он поддался этому внезапному глупому порыву чувств, поцеловал стоящую перед ним девушку?       Зачем?..