Воины Кровавого Солнца. Часть II

Часть II Январь 2010г. *** MUCC – Corruption Fukuno Yusuke — И что это было? – недовольно поинтересовался Юске, отряхивая безнадежно испорченное кимоно. Занятие было абсолютно бесполезным, учитывая, что вокруг было очень темно, а одежда была пыльной и прожженной. — Ты не устал задавать этот вопрос последние два года? – утомленно осведомился Ивагами, закашлявшись от удушливого воздуха, ногой отталкивая тлеющий комод, которым его придавило во время взрыва. Все произошло очень неожиданно. Обыкновенное кафе на окраине богом забытого городишки, где их просто некому было узнать. Столик, отгороженный ото всех засаленным искусственным цветком. Никто не обращал на них внимания, а они старались не привлекать к себе лишних взглядов. В это заведение попали совершенно случайно, проездом, на пути обратно в Токио. Просто захотелось перекусить. Но внезапно погас свет, вызвав недовольные окрики посетителей. А потом на небольшое бистро обрушился град из бесконечного потока пуль, сносящий все на своем пути. До сих пор в ушах стоял звон бьющегося стекла и предсмертные крики случайно попавших под обстрел. В довершение своего черного дела, нападавшие, которых так и не разглядели ни Юккэ, ни Татсуро, кинули пару гранат, скрывшись в полях, освещенных лишь заревом полыхающего кафе. — Никто не мог знать, что сегодня мы будем проезжать именно здесь, — воскликнул Фукуно, рассеянно оглядывая обуглившийся каркас, опутанный сизой дымкой – все, что осталось от придорожного заведения. — Да, только ты, я и Саточи, — кивнул Ивагами, наконец, выбравшись из-под груды дымящейся мебели. — А где он, кстати? – Юске снова оглядел помещение, в поисках Саточи, но разглядеть что-либо в этой удушливой мгле не представлялось возможным. — Это твой телохранитель, а не мой! – буркнул Ивагами, отрывая обуглившийся рукав и шипя, от прикосновения к ожогу на запястье. — Но он же из твоей школы убийц, — фыркнул Фукуно, переступая через массивную балку, утыканную гвоздями. — Есть живые? – поинтересовался Татсуро, переводя тему и оставив руку в покое. — Я должен бегать и проверять что ли? – вскинул бровь Юккэ. – Мы живы, и слава Ками. Ивагами удивленно посмотрел на своего друга. Он всегда был циничен, но иногда это переходило всякие границы. Конечно, глупо было осуждать главу семьи якудза в подобном пренебрежении к человеческой жизни, но такое хладнокровие, порой, пугало Татсуро, потому что он знал и абсолютно другого Юккэ: доброго, веселого, нежного, заботливого. Стоило уже оставить подобные воспоминания в прошлом, распрощаться с ними, только отчаянно не хотелось этого делать, живя призрачной надеждой на иное будущее. Правда, последнее время вообще не стоило надеяться на что-либо. В жизни якудза настали слишком тяжелые и мрачные времена, чтобы рассчитывать на что-то большее, чем собственные силы. Подпитываться мечтами, дымкой любви, верой во что-то – значит жить иллюзией. А подобная неосторожность вела за собой слишком длинную вереницу печальных последствий. Это Ивагами усвоил года два назад, когда мощь чужого гнева обрушилась на него со всей силой. До сих пор оябун не прекращал удивляться тому, что ходит по земле. Мало того, несмотря на то, что на них с Юккэ открыта охота, нет, травля, им как-то удается скрываться последние пару лет, управляя своими семьями издалека. Но за это долгое время, тянувшееся, кажется, уже целую вечность, жизнь успела превратиться в жалкое существование. Татсуро уже и не помнил, когда последний раз останавливался хоть в каком-нибудь городе дольше, чем на две недели. Их неизменно находили, стоило только поверить в то, что здесь безопасно. Как будто следом за ними тянулась нескончаемая слежка, хотя эти сомнения не раз опровергались. Это только кажется, что путешествуют они втроем, на самом деле, в радиусе километра вокруг них раскидано немалое количество воинов, следующих за ними по пятам и охраняющих их покой. Только, даже несмотря на подобную предосторожность, они неизменно оказываются мишенями для очередной партии убийц. Но, видимо, они вдвоем родились в рубашках, если смерть непреклонно проходит стороной, каждый раз касаясь их своим леденящим дыханием. — Фукуно-сан, — раздался тихий голос. В покосившемся обугленном проходе появилась невысокая коренастая фигура, согнувшаяся в поклоне. — Где ты был? – недовольно вопросил Юске, нахмурившись. — Проверял, удалось ли кого поймать… — Ты в своем уме?! – гаркнул Юккэ, сверкнув недобрым взглядом. – Как ты посмел оставить нас и помчаться за кем-то, когда мы тут полумертвые лежим?! Твоя первоначальная задача – охранять нас, а этих камикадзе поймают другие! Для этого мы таскаем за собой полсотни воинов! Видимо, Фукуно очень разозлило очередное нападение. Обычно он редко обращал внимание на своего убийцу, делая вид, что перед ним стенка. А сейчас, за неимением другой жертвы на растерзание, весь гнев кумитё обрушился на Саточи. Хотя, по сути, тот не был ни в чем виноват. Он удостоверился в том, что оба главы живы, Ивагами сам отправил его в погоню, а сейчас Такаясу вынужден выслушивать от нервного Юске. — Так ты нагнал кого-нибудь? – перекрывая вопли Юккэ, громко спросил Татсуро. Саточи, казалось, даже не заметил разбушевавшегося кумитё, одарив его безразличным взглядом. Вообще, именно поэтому Ивагами и выбрал его в телохранители Юккэ. Такаясу было все равно абсолютно на все и всех, столь хладнокровное отношение к жизни Татсуро видел впервые. При всем при этом, Саточи оставался профессионалом и никогда не терял головы. Конечно, он не Дай и не Шинья, но еще ни разу не заставил главу сомневаться в своем выборе. Ответом на вопрос был лишь короткий кивок. — Он на улице, — добавил Саточи. — Ты оставил его одного?! – не унимался Юске, размахивая разорванными рукавами кимоно. – Да, он же сбежит! — Не сбежит, — коротко ответил Такаясу, развернулся, и первым направился к выходу. Ивагами последовал за ним, пригнувшись, чтобы не врезаться в низко висящую балку. Они вышли на улицу, жадно втягивая свежий воздух. После смрада, гари и обугленной человеческой плоти, разъедающих легкие, это был глоток жизни. Быстро обойдя тлеющее здание, они оказались на небольшой парковке, где оставили свою машину. Как ни странно, но она пострадала совсем немного. Видимо, царапины на полированной поверхности появились от летящих в разные стороны осколков. Рядом с неприметным джипом непривычно японской марки привязанный мощной железной цепью, обмотанной вокруг шеи, на коленях стоял мужчина, уткнувшись лбом в грязный асфальт и судорожно скребя ногтями по земле. Юккэ внимательно осмотрел пленника: обычная черная одежда, местами порванная, видимо, усиленно отбивался от Саточи. Не было видно ни одного отличительного знака принадлежности к якудза. — Где твой даймон? – холодно поинтересовался Фукуно, свысока глядя на коленопреклоненного. Мужчина вздрогнул, подняв лицо, обезображенное недавней схваткой. Несмотря на многочисленные побои и искаженную мукой линию губ, в глазах плескалась насмешка. — А с чего ты взял, что у меня должен быть такой же значок, как у вас всех, уроды? – прохрипел он и надломано рассмеялся. Саточи коротко размахнулся. Раздался неприятный хруст реберных костей. Мужчина взвыл от нестерпимой боли, повалившись на асфальт окончательно. Убийца подхватил тяжелую цепь, быстро наматывая ее на локоть, и безжалостно дернул на себя, заставляя заложника, отчаянно хрипя, повиснуть на ней, кое-как опираясь на колени. — Как ты со мной разговариваешь? – прошипел Юске, нависая над мужчиной, прожигая взглядом. Татсуро потащил его обратно, заставляя убраться подальше от этого человека. — Ты не относишься к якудза? – спокойным голосом поинтересовался Ивагами. — Какой ты догадливый, — прохрипел он, вновь закашлявшись, потому что Саточи опять натянул цепь. — Тогда откуда ты? – продолжил допрос кумитё. Ответы ему уже не нравились, потому что до этого момента он на сто процентов был уверен, что это люди Йошики. — Я из победителей, — путано ответил мужчина, обессилено обвиснув на своей удавке. Мышцы на открытых руках Такаясу напряглись, удерживая вес человеческого тела. — Вы знали, что мы в этом кафе? – выпалил Юске, опережая вопрос Ивагами. — Конечно. Обычные люди нас не интересуют, — просипел мужчина. Глаза его закатились. Саточи настороженно отпустил цепь, давая пленнику вздохнуть. Он мешком повалился на асфальт, хватая ртом воздух. Его конечности неконтролируемо задергались, тело заметалось по шершавому покрытию, изо рта вытекла белесая пена, проливаясь на лицо и одежду. Юккэ брезгливо отскочил от него, врезавшись в Татсуро, положившего руку ему на талию. В любой другой ситуации он бы скинул конечность наглеца, но сейчас был слишком поражен увиденным. Наконец, тело перестало конвульсивно содрогаться и замерло. Распахнувшиеся глаза безжизненно смотрели в ночное небо, но уже не видели ничего. Саточи стремительно опустился на корточки, прикладывая пальцы к жилке на шее. После чего, посмотрев на кумитё, отрицательно покачал головой. — Что с ним случилось? – поинтересовался Татсуро. — Какой-то яд замедленного действия, — пожал плечами убийца, поспешно обшаривая немногочисленные карманы на изодранной одежде убитого. – Видимо, он знал, что не уйдет, и принял что-то. Не найдя ничего стоящего, он вновь выпрямился и огляделся, прислушиваясь к ветру. — Надо срочно уезжать отсюда, — коротко бросил он. – Здесь небезопасно. — А где сейчас безопасно, — недовольно буркнул Юккэ, залезая на заднее сиденье джипа. – Он соврал. — Ты о чем? – поинтересовался Татсуро, усаживаясь рядом. — Если он не относится к людям Хаяши, то тогда к кому? – спросил Фукуно, привычно пряча ладони в широких рукавах. Черный джип выехал с парковки и стремительно понесся по узкой дороге, вьющейся через выжженные поля, которые в ночной мгле казались чернеющими дырами. — Хороший вопрос, — вздохнул Татсуро, бесцельно глядя в окно. – Надеюсь, что Сугизо имеет свое мнение на этот счет. Даже вшивая версия нам сейчас не помешает. *** Dir en Grey – Glass Skin Andou Daisuke Слишком слепящий свет, многоголосый гул, хищный блеск бриллиантов, фальшивые улыбки и звон бокалов. Дайске раздражало абсолютно все. Он уже люто ненавидел эту частную вечеринку, на которой вынужден был находиться. Это было его очередное задание. Только единственное, чего не мог понять Андо, так это почему обязательно нужно было здесь присутствовать. Почему нельзя было найти другое место, где пустить пулю в лоб жертве. Да, в нынешнее время у всех охрана значительно усилилась, но когда это было проблемой для Дая? Или кумитё уже не уверен ни в чем, даже в собственных убийцах, которые доказывали свое мастерство на протяжении последних десяти лет. Хотя, как подозревал Дайске, его присутствие здесь нужно было Ивагами-сан еще и для элементарной слежки. Ведь отличное прикрытие – журналист, чье имя здесь знают многие политики, составляющие основной контингент присутствующих. Конечно, в этом обществе ему мало кто доверяет, потому что доверие подобной профессии – глупость. Но наблюдательности Дая вполне хватит, чтобы услышать и запомнить многое. Андо обернулся, ловко подхватив у проходящего официанта высокий бокал с шампанским. Пить ему не хотелось совершенно, но надо было чем-то занять себя. Внимательный взгляд пробежался по цветной толпе. Для него все лица были одинаково серые и неинтересные. Единственный, кто должен был его волновать, находился в паре метров от убийцы, и за ним он следил с того момента, как вошел сюда. Сосредоточиться и обдумать ситуацию было очень сложно из-за равномерного гула и тех, кто периодически отвлекал его пустыми разговорами. — Андо Дайске, какими судьбами? – раздался приятный женский голос справа. Дай плавно повернулся, скользнув взглядом по невысокой девушке, чья точеная фигура была стянута кремовым платьем, сверкающим в искусственном освещении мелкой россыпью страз. Это была дочь главного редактора музыкального журнала, в котором и работал внештатно Андо. — Работаю, — коротко ответил Дай. Ничего против этой девушки он не имел, она была милой, красивой, веселой, но становиться друзьями не собирался. Тем более что у нее планы не в друзья ему попасть, а в постель. Наверное, это не девушка, а мечта, идеальная кандидатура в любовницы. Вот только Дайске не стремился к совершенному образу. В жизни у него были другие цели и задачи. Вообще, было странно находиться здесь. Более привычны были сырые подвалы и полутемные коридоры, пропитанные застоявшимися запахами и смрадом. А это место напоминало параллельную реальность. Словно из другой жизни. Он стоял посреди зала, полного знаменитых политиков, одетый в костюм от знаменитого дизайнера и распивал дорогое шампанское. — Для своей газеты? – полюбопытствовала Кайо, расплываясь в очаровательной улыбке. Дай лишь кивнул. Хорошо, что девушка не интересовалась журналистикой, потому что каждый журналист точно знал, что на подобных мероприятиях пытаться работать – крайне бесполезное занятие. — Видел, здесь и музыканты есть, — радостно сообщила дочь редактора, восторженным взглядом обводя сверкающую толпу. Убийца одарил ее мимолетным заинтересованным взглядом. Он уже заметил здесь пару рок-знаменитостей, но сегодня ему было не до того, чтобы заинтересоваться этим вопросом. — О, смотри — Каору, — шепнула она ему в самое ухо, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Дай похолодел, в ужасе застыв и глядя на узкую спину, находящуюся буквально в метре от него. — Надо поздороваться, — радостно прошептала она и, прежде чем Андо успел ее остановить, радостно воскликнула. – Добрый вечер, Ниикура-сан! Гитарист вздрогнул и обернулся, замерев на месте. Он даже не заметил Кайо, столь открыто ему улыбающуюся, его взгляд намертво прирос к Даю, который с дрожью заглядывал в темные глаза, ища там. Что? Отголоски прошлого, боль ушедшего или хотя бы тень радости, при виде него. Он видел, как напряглись изящные пальцы музыканта, сжимающего тонкий бокал. Как обострились черты лица, чуть дрогнули скулы, приподнялась голова. Голодный взгляд Дая прошелся по идеальной, в его понимании, линии подбородка. Только сейчас он в полной мере ощутил, как скучал по этому человеку. Самого себя каждый день убеждая, что его больше не интересует Ниикура Каору, что то чувство, которое он с удивлением обнаружил в своем сердце – не любовь. Ведь он не умеет любить… Не должен уметь. Только все это время Дайске попросту бежал от себя. Его всегда обучали не поворачиваться спиной к проблемам, а тут он сбежал сломя голову, еще и пригибаясь, чтобы не заметили. Только глупо отрицать и дальше, что он безумно любит Каору, когда лишь при мысли о нем сердце начинает заходиться бешеными ритмами. И сейчас он стоял и смотрел на него, не зная, бежать ему или смять Каору в удушающих объятиях, сказать, что любит, что скучал и надеялся. Загнав любые мысли о гитаристе на задворки сознания, он не переставал верить… Во что? — Добрый вечер…— после продолжительной паузы, за время которой улыбка успела сползти с миленького лица Кайо, сменившись недоумением, ответил он. Дайске нашел в себе силы лишь кивнуть. Он держался, чтобы ничем не выдать своих эмоций, продолжая сохранять ледяное равнодушие. Теперь находиться рядом с Андо стало еще опаснее. С того момента, как на Японию обрушилась эта бесполезная война, такие как Дай и Шинья стали лакомым кусочком для противника, желающего получить важную информацию, такую, как местонахождение Ивагами-сан. Убийцы их уровня сильны, пока не имеют слабостей. Единственная слабость Дая на данный момент – Каору. Пусть они и не общались два года, но это нисколько не меняет того факта, что Ниикура – брешь в обороне убийцы. Поэтому сейчас нужно было искать любые пути к отступлению. Не важно насколько сильно Дайске сейчас хотел побыть рядом с Каору как можно дольше, но подвергать его опасности желал меньше всего в жизни. — Кайо, я тебя потерял, — к ним подошел пожилой мужчина – главный редактор и отец девушки. Тут он заметил гитариста и вежливо ему поклонился. – Добрый вечер, Ниикура сан. Кайо обиженно надула пухлые губы. Провести остаток вечера с отцом она хотела меньше всего. А вот компания Дайске ее вполне устраивала. Только вряд ли Андо согласиться на подобное предложение. Поэтому ничего больше не оставалось, как удалиться вместе с отцом к толпе каких-то политиков. Дай проводил их взглядом, стараясь оттянуть время перед тем, как придется вновь посмотреть на Каору. — Что ты здесь делаешь? – поинтересовался между тем гитарист. В голосе отчетливо улавливалась дрожь. — Работаю, — язык не поворачивался сказать что-то больше, вспоминая, как они расстались в прошлый раз. Ниикура сразу понял, о какой работе идет речь. Взгляд его как-то потускнел, и он отвел его в сторону. — Извини, Као, мне надо идти, — как же больно было это произносить. Заставить разжать челюсти и выговорить столь судьбоносную фразу. Он не знал, что думает о нем Каору, что чувствует, что ощущал раньше. Отчаянно хотелось узнать, но это было слишком опасно. Даже на этом, казалось бы, мирном мероприятии могли находиться посторонние глаза, заметившие, как он общается с гитаристом. — Да, конечно, — кивнул Каору, плечи его поникли, головы он уже не поднимал. С трудом оторвавшись от своего места, Дай заставил себя повернуться к любимому человеку спиной. Эта встреча была определенно лишней и опасной. Так странно, что спустя два года они столкнулись именно в столь неожиданном месте. И неизвестно, увидятся ли они еще когда-нибудь. Такие, как Дайске, не имеют право на счастье. Холодные пальца сжали рукоять пистолета в кармане пиджака. Он медленно приближался к своей жертве, которая даже не подозревала, что проживает последние секунды. Его не волновало, чем он не устроил кумитё, ему было безразлично, что у этого человека жена и двое детей, плевать на то, что он уважаемый человек в обществе. Палец уверенно спустил курок. Легкая отдача в ребра, от которой немного перехватило дыхание. Пуля пролетела совсем немного, врезавшись в черную ткань смокинга, прорывая ее и белоснежную рубаху, на которой через мгновение расплылось кровавое пятно. Мужчина, тихо захрипев, стал стремительно оседать на пол, под ноги людям, с которыми еще пару секунд назад вел интеллектуальную беседу, а сейчас его сердце не билось. Дело было сделано. Можно было уходить. В просторном зале поднялась неимоверная суматоха. К стеклянному потолку взлетели испуганные вскрики людей, на чьих глазах, возможно, впервые в жизни убили человека. Толпа начала стекаться к тому углу, где лежал бездыханный труп, образуя полукруг. Дай не остановился со всеми, он и так прекрасно знал, что произошло. Направляясь через толпу к выходу, он старался не попадаться кому-то конкретно на глаза, его учили быть незапоминающимся. Но в какой-то момент он замер, чувствуя, что чей-то пристальный взгляд буквально пригвоздил его к месту. Резко развернувшись, убийца наткнулся взором на Каору, стоящего метрах в семи и пристально его изучающего. Гитарист не спешил присоединиться к общему потоку любопытных, его абсолютно не интересовало, что же там случилось. Он знал это наверняка, а точное имя жертвы его не касалось. Гораздо больше волновала фигура, двигающаяся против потока, стремительно удаляющаяся с места преступления. Меньше всего Каору ожидал встретить Дайске здесь. И больше всего в жизни жаждал увидеть его еще хоть раз. Знать, что он жив, здоров и его, Као, жертва была не напрасной. Ему было больно услышать от Андо столь короткое прощание, он буквально сбегал от него. Почему? Он не знал ответа на этот вопрос, только в какой-то момент, на долю секунды, в холодном взгляде напротив Ниикура заметил отголосок затравленности. А сейчас он просто смотрел, как его жизнь в очередной раз покидает он – человек, которого Каору любит до сих пор. Как странно: они встретились случайно, умудрились сблизиться за каких-то несколько дней, став столь дорогими сердцу людьми. Дай остановился, почувствовав взгляд Каору. Развернулся. Несколько секунд зрительного контакта, который, казалось, длился вечность. Они буквально поглощали друг друга в эти мгновения. Взгляды говорили больше тысячи слов, и сердце екнуло, увидев теплоту и нежность. Хотелось кинуться к Дайске, раствориться в его объятиях, вдохнуть забытый аромат кожи, почувствовать твердость губ. Но нельзя. Надо держать себя в руках. Каору отвел взгляд первым, разрывая эту незримую нить, отпуская. Когда он повернулся в следующий раз, высокой фигуры уже не было видно – Дай ушел… Вновь. *** Dir en Grey — Macabre ~Ageha no Hane no Yume wa Sanagi~ Toshiya Тошия бежал по темному коридору, стараясь не задевать стен, покрытых слоем сажи, от прокатившегося здесь огненного шквала. Практически не видя дороги, лишь опираясь на свое умение ориентироваться в темноте, он сворачивал в очередной проход, удивляясь, почему до сих пор не попал в тупик. Он слышал тяжелое дыхание у себя за спиной – преследователи не отставали, каждый раз не ошибаясь очередным поворотом. Преимущество их состояло в том, что они-то наверняка знали план этого, казалось, бесконечного здания и, вполне возможно, что загоняли его в ловушку. Тошия никогда не отличался трусостью и привык лицом к лицу встречать противника. Но время безрассудных поступков прошло, в камикадзе он не записывался, поэтому, пока есть силы, нужно бежать — их во много раз больше. Определенно это была подстава. Его послали на верную смерть в логово врага. И что самое интересное и пугающее – его ждали. Сейчас Тошия не пытался воспроизвести в голове образ того, кто же отправил его сюда, потому что главная задача на данный момент – выжить. Приказы давно перестали исходить напрямую от Ивагами-сан, потому что кумитё слишком часто менял города, скрываясь от преследователей. Для Тошии и Асаги стало ударом, когда оябун решительно оставил их в Токио, а сам скрылся от погони. Их прямой обязанностью было защищать Ивагами-сан, а он пренебрег их мнением, оставив своих цепных псов в будке охранять дом. Апеллировав тем, что здесь они нужнее, он скрылся от их глаз. Уже год они толком не видели своего кумитё, хоть и знали, что он жив и здоров. Тошия скользнул в очередной поворот, откидывая светлую челку. Не вовремя появилось предчувствие, что конец этой погони близок. Не стоило питать себя тщетными иллюзиями, что он останется жив после этой схватки. Он и так положил немало сил на сражение, прежде чем увидел истинное количество противников, собравшихся его «поприветствовать». Почувствовал стену за мгновение раньше, прежде чем врезался в нее. Вот и тупик, в который его так старательно загоняли. Интересно, как глубоко сейчас под землей он находится? Судя по хлюпающей воде под ногами, то очень. Прислонившись к глиняной стене спиной, Тошия прикрыл глаза, призывая ледяное спокойствие. Молиться было некому, потому что в Бога мужчина не верил лет с десяти. Он просто старался погрузиться в некое подобие транса, подавить любые эмоции, чтобы холодный рассудок взял верх, над чувствами, как его учили на протяжении многих лет. Сердце, заходившееся до этого от быстрого бега, стало биться ровнее и гораздо медленнее. Дыхание выровнялось. Все ощущения обострились. Он чувствовал легкую вибрацию пола от приближающихся людей, слышал их сбивчивое дыхание, видел разводы на гладкой поверхности воды. Закрыв глаза, убийца глубоко вздохнул. Сейчас не нужны были глаза, чтобы видеть, ему вполне хватит звуков. Пальцы пробежались по одежде, незаметно вынимая сюрикэн из ремешков. Преследователи были уже непозволительно близко, когда Тошия, едва уловимым движением, послал в смертельный полет иглы, спуская их одну за другой. Острые лезвия врезались в мягкую плоть, прерывая жизнь своей жертвы. Напирающие сзади не видели в кромешной тьме ни Тошию, принявшего боевую стойку, ни трупов, спотыкаясь о них и падая, разбрызгивая зловонную воду по грязным стенам. Мужчина, прижатый к стене, вынул танто* из ножен под парализующий стальной звон, наполнивший пространство. Узкий коридор был ему на руку, не позволял окружить или подбираться к убийце всем сразу. Короткий взмах по открытому горлу очередного противника, самого прыгнувшего на смертельное лезвие. Тошия никогда не носил при себе огнестрельного оружия, хоть и владел им хорошо. Но призрачный кодекс не позволял прикасаться к столь нетрадиционному оружию. Но именно в такие моменты начинаешь ругать себя за подобную принципиальность. Тошия чуть отстранился, почувствовав, как чей-то кинжал скользнул по предплечью, разрезав куртку. Он не ощутил боли, даже не отвлекся на порез, одним движением свернув шею обидчику. Все ждал, когда же до противника дойдет, что проще всего сейчас достать оружие и просто обстрелять всю стену. Тогда он точно не жилец. Послышался отдаленный свист. Тошия чуть наклонил голову влево, чувствуя, как мимо уха пролетело чье-то лезвие, глубоко войдя в глиняную стену. У него все еще были закрыты глаза, так гораздо проще, полагаться только на звуки. Пригнувшись, он всадил танто до основания кому-то в живот, чувствуя, как лицо обдало предсмертное дыхание. Оттолкнув ногой уже скончавшегося противника, он развернулся, становясь на колено в лужу и пронзая очередное тело, навалившееся на него всем своим немалым весом. Перекинув его через плечо, Тошия прислонился к другой стене, впечатав ногой кого-то в противоположную и метнув очередной сюрикэн, чтоб уж наверняка. Он чувствовал, как силы стремительно покидают его. Слишком поздно пришло понимание, что их кинжалы и ножи пропитаны чем-то. То легкое ранение, на которое он не обратил внимания, отравило чем-то его кровь и сейчас сознание постепенно уплывало. Ноги подогнулись. Тошия оперся на стену, чувствуя, как быстро одежда стала липнуть к телу, а по шее градом стекал пот. Дико захотелось пить, губы мгновенно пересохли. Из горла вырвался тихий хрип, обжигая нежную слизистую. Кто-то грубо толкнул его в плечо, едва не повалив на пол. Трясущейся рукой Тошия вдавил в него лезвие, вошедшее в плоть как нож в масло. Провернув кинжал, он с трудом смог выдернуть его, чувствуя, как тяжелое тело осело ему под ноги, чуть не повалив повторно. Перед глазами расплывались яркие круги. Разум уже с трудом вникал в обстановку. Тошия больше не чувствовал так остро все происходящее вокруг, как пару минут назад. Очередное мощное тело без труда придавило его к полу. Грязная вода хлынула под куртку, затапливая и неприятно хлюпая. Падение выбило дух, а тяжелое тело противника не давало как следует вдохнуть. Открыв рот, Тошия постарался втянуть тяжелый воздух. Нападавший упал столь удачно, что сам напоролся на нож, который был зажат между их телами. Толстая рукоять впивалась в живот, заставляя задыхаться еще больше. Но Тошия вряд ли чувствовал эту боль. Он вообще сейчас мало что чувствовал, кроме того, что его тело стремительно теряет влагу, обливаясь потом. Через какой-то туман до него доходили приглушенные голоса, будто разговаривающие находились за стеной: — Ты видишь его? — Нет. Он не мог исчезнуть. — Не забывай, кто он. Тошия не понимал, о ком идет разговор. Он практически ничего не соображал, чувствуя, что постепенно отключается. Ему казалось, будто жизнь медленно покидает его, вытекает изо рта слабой дымкой. По глазам, сквозь оранжевые круги, полоснул яркий свет, от которого мужчина испуганно дернулся, из-за чего рукоять ножа врезалась еще глубже в живот. Тяжелое дыхание путалось в темных волосах трупа, лежащего на нем. Даже застонать сил уже не осталось. — Черт, он все-таки ускользнул… Это последнее, что услышал Тошия, прежде чем черный занавес накрыл его саваном. Тело обмякло, буквально растворяясь в зловонной луже. Ресницы в последний раз дрогнули, скрывая закатившиеся глаза. Ледяное дыхание сорвалось с потрескавшихся губ. Рука, до этого пытавшаяся скинуть тяжелое мертвое тело, обессилено упала вдоль тела. Свет для него померк. Его так и оставили в этой горе трупов, подумав, что проворный убийца смог проскользнуть среди их суматошного сброда и сбежать. Надеясь на чудо, преследователи бросились в погоню, полагая, что еще успеют его нагнать. Видимо, его тонкую фигуру они попросту не заметили под телом своего же товарища. Сложно сказать, что лучше, что они, все же, не обнаружили Тошию или им стоило поискать тщательнее, в тусклом свете фонариков, и обнаружить тело убийцы. На радость Дая, Шиньи и Асаги, которые появились в этом здании через полчаса, после того, как сознание Тошии отключилось, они не стали внимательно осматривать пол в том подвале. Dir en Grey — Kasumi MUCC — Sanbika Toshiya Тошия распахнул глаза, сделав судорожный вздох. Сколько пролежал без сознания, он не знал. Но вся одежда насквозь пропиталась влагой тела и тех темных луж. Запах крови наполнил узкое пространство, просачиваясь в легкие и оседая там жгучим слоем. Туман перед глазами не рассеялся, став лишь чуть более прозрачными. Вернулись и болевые ощущения. Как рукоять кинжала еще не продырявила в нем брешь, впиваясь в кожу так долго и под таким грузом? Убийца попробовал поднять свободную руку. Дикая слабость стальной цепью опутывала тело. Мысли постоянно расплывались, не позволяя сосредоточиться. От бессилия хотелось плакать, но слез не было. Закрыв глаза, Тошия вновь попытался провалиться в легкий транс, но сил было мало даже для этого. Рвано и часто задышав, мужчина из последних сил конвульсивно дернулся, стараясь перекатиться на бок и скинуть с себя мертвое тело. Не с первой попытки, но ему это удалось. Легкие благодарно разошлись, впитывая такой нужный им кислород. Тошия распластался сверху на теле, выдернув из него нож, и вновь закрыл глаза, думая, что же делать дальше. Какова вероятность, что он сможет найти выход обратно? Но это еще полбеды, а что будет, когда он выберется из этих катакомб? Ведь там осталось еще приличное число противников, которые растерзают его, а у него не останется сил, чтобы отбиться. Но в выборе между тем, чтобы сдохнуть медленно тут от истощения или умереть в бою, он определенно склонялся ко второму варианту. В конце концов, предстояло еще найти верную дорогу. Сквозь призрачные круги перед глазами и мутнеющее сознание Тошия постарался вспомнить все повороты, которые пришлось преодолеть по дороге сюда. Как ни странно, но большую часть он воспроизвел. Оттолкнувшись от трупа, он вновь повалился в мутную лужу, стараясь разглядеть что-то перед глазами. Безрезультатно. Перекатившись, он уперся влажной трясущейся ладонью в грязную стену. Глина буквально плавилась под горячей рукой. Вцепившись пальцами в размягченную субстанцию, он постепенно стал подниматься, не чувствуя ног. Сильно закружилась голова, и тошнота подкатилась к горлу. Кое-как выпрямившись, мужчина тут же обессилено повалился на колени, закашлявшись кровью. Ясно, что в вертикальном положении он не сможет пока передвигаться. Мутным взглядом оглядев абсолютно темный коридор, Тошия начал медленно, на карачках, пробираться вперед, злясь на себя, когда предательски подгибались руки. Танто он засунул за пояс, чтобы не мешал. Спотыкаясь о многочисленные трупы, падая на них, и вновь поднимаясь, он пробирался вперед, чувствуя под пальцами грязное месиво из грязи, глины и воды. Кое-где попадались мелкие камешки, больно впиваясь в ладони и колени. Закусив губу до крови, Тошия упрямо полз вперед, сплевывая собственную кровь и борясь с сильным головокружением, стараясь не обращать внимания на ноющие конечности и дикий холод. Он не знал, сколько прополз, когда понял, что голову немного отпустило. Все равно дальше передвигаться таким способом было невыносимо. Поэтому он попытался подняться, но тут же упал лицом в грязь, чуть не сломав нос. Встал снова, хватаясь рукой за уплывающую стену. Теперь пробирался вперед, пригибаясь, будто на плечи давил невыносимый груз, и опираясь на стену, по которой периодически сползал на пол, но упрямо поднимался и снова шел. Дыхание с хрипом вырывалось из пересохшего горла, ныл тот самый порез на плече, немели пальцы, соскальзывая со стены. Слой глины уже покрывал все тело, застыв коричневой коркой. Из носа беспрестанно лилась кровь, видимо, из-за давления. Все еще кружилась голова, из-за чего периодически уплывали стены и пол, приходилось останавливаться, чтобы хоть немного придти в себя. Время потеряло какой-либо смысл. Ведь Тошия даже не знал, сколько находился без сознания. А уж этот бесконечный путь в никуда, казалось, длится уже вечность. Было все так же темно, промозгло, холодно, с отсутствием хотя бы намека на свежий воздух. Остановившись на очередном повороте, который, по мнению Тошии, должен был оказаться верным, он на секунду задержал дыхание. И тут до его слуха донесся чей-то крик и, вроде бы, лязг оружия или это было эхо выстрела. Моментально напрягшись, убийца постарался прислушаться, но странный гул в ушах сильно мешал. Ну что ж, теперь он точно знал, что держит правильный путь. Постояв еще немного, Тошия двинулся дальше, вытирая грязной рукой кровь, все капающую из носа. Ноги уже плохо слушались хозяина, постоянно заплетаясь. Он падал все чаще, чувствуя, что до очередной потери сознания осталось совсем немного. Голоса становились все отчетливее. А выстрелы уже невозможно было с чем-то перепутать. Только непонятно, что же там такого происходило, что его противники вынуждены были сунуться в разборки. Не друг друга же они решили перестрелять. Споткнувшись о какой-то парапет, Тошия грузно упал вниз, распластавшись по полу. Точнее это была лестница, ведущая куда-то наверх. Несколько секунд, в течение которых Тошия усиленно напрягал память, понадобилось, прежде чем он вспомнил, что лестница действительно была. Невероятно длинная, по которой он практически скатился, когда бежал сюда. Зато наверху ждал долгожданный выход из этого кошмара. Подтянувшись на трясущихся руках, убийца кое-как встал на колени, вновь нащупав спасительную стену. Опять закружилась голова, из-за чего Тошия чуть не завалился на спину, в последний момент облокотившись боком на холодную стену. Он должен заставить себя преодолеть этот подъем, он не может умереть здесь, у подножия собственного спасения. Откуда была такая уверенность, что там его ждет спасение, он сам не знал, но уперто заставлял себя передвигать конечности, поднимаясь все выше. Силы вновь стали стремительно покидать его. Что ж это был за яд, подкатывающий такими редкими, но сокрушительными волнами? Цепляясь длинными пальцами за каждую новую ступеньку, он буквально затаскивал свое тело все выше, тяжело дыша и обливаясь потом. Когда уверенность в том, что эта лестница бесконечна, укрепилась в его мутнеющем сознании, он врезался головой во что-то твердое. На острой грани бессознательного, Тошия понял, что это дверь. Навалившись всем телом, он стал сползать, чувствуя, как занозы впиваются в ладони. Перед глазами снова потемнело. Дверь не поддавалась. Он попробовал снова… И снова, врезаясь всей тяжестью тела. Он уже не помнил, как же открыл ее в первый раз. В какой-то момент рука случайно скользнула по ручке, опустив ее вниз. Дверь подалась, начав распахиваться внутрь этого бесконечного тоннеля, отчего Тошия откинулся назад, с трудом удержав равновесие. Свет нестерпимо ударил по глазам, просочившись сквозь густой туман в голове. Тошия зажмурился, потянулся к нему и упал грудью на бетонный пол, оставшись наполовину в том проклятом лабиринте. Хрипя и захлебываясь собственной кровью со странным горьковатым привкусом, он, не открывая глаз, подтянул свое тело на этот холодный пол, распластавшись по нему. Здесь крики и выстрелы слышались очень отчетливо, будто сражались у него над головой. Хотя, вполне возможно, что так и было. Сил не было, чтобы просто открыть глаза. Внезапно все стихло, завершившись хрипловатым стоном и глухим звуком падающего тела. До слуха доносилась какая-то непонятная возня. — Я не вижу его, — тихий голос. Тошия распахнул глаза, судорожно вздохнув. Это был Асаги, уж его-то голос он узнает из миллиона других. — Надо искать. Он не сообщал о выполненном задании, — второй голос, без сомнения, принадлежал Шинье. — Тошимаса! – Дай оказался самым сообразительным. Правильно, к чему скрываться, когда они только что порешили всех противников. Только вот Тошия не мог ответить, не было сил совершенно. Сердце дрогнуло, когда он услышал свое настоящее имя. Ками, его никто так не называл. Да, никто и не знал, даже Асаги. Лишь Дайске и мог знать имя брата. В уголках глаз появились влажные следы. По вискам стекли тонкие струйки слез, затерявшись в вымазанных грязью волосах. — Дайске, — тихо прошептал Тошия одними губами. Конечно же, его никто не услышал. — Тошимаса! – в голосе брата слышалось отчаяние. Перед глазами неожиданно немного просветлело. Тошия буквально заставил себя вновь встать на колени, а потом и на ноги, сильно пошатнувшись и врезавшись в стену. Шаг. Еще один. Он не видел, куда шел. Двигался на голос брата, как корабль в шторм на яркий маяк. Вот, стена под боком закончилась. Свет стал ярче. С трудом стоя на ногах, Тошия напряг зрение, чтобы хоть что-то увидеть. Размытые образы не желали становиться четче, но этого уже и не требовалось. Он видел его. Буквально в десяти метрах от себя. — Дайске, — едва слышно, как шорох ветра. Но Дай услышал, обернулся, сразу увидев брата. Бросившись к нему, он в несколько прыжков преодолел разделяющее их расстояние. Андо подхватил его на руки в тот момент, когда Тошия стал оседать на пол, окончательно теряя сознание. — Братик, — прошептал он и по виску стекла еще одна слеза. Даю показалось, что сейчас его сердце остановится. Он не верил в то, что Тошимаса может плакать или сказать подобное ему. Убийца даже не обратил внимание на то, что его брат перепачкан глиной, грязью, кровью, что одежда пропахла чем-то неприятным, и он весь мокрый. Черные глаза с нежностью изучали тонкие черты лица, будто видели их в первый раз. К ним подскочил Асаги, хватая обмякшего Тошию за запястье и прощупывая пульс. — Что с ним? – хрипловатым голосом спросил он, но его вопрос остался без ответа. Раздалась череда выстрелов, казалось, отовсюду. Из всех щелей повыскакивали мужчины, паля по всему подряд. Дай почувствовал, как пуля застряла совсем близко к позвоночнику. От неожиданной вспышки боли, он чуть не выронил брата. Не долго думая, он перекинул Тошию на руки к удивленному Асаги. — Уходи, — крикнул Дай, перекрывая грохот выстрелов. — Нет. — Уходи с ним. Мы прикроем, — Он уже вытаскивал оба пистолета, понимая, что патронов осталось мизерное количество. Они с Шиньей встали спина к спине, стреляя уже без разбору. Все равно нападающих было бесчисленное количество и живыми им отсюда не выбраться. Дай чувствовал, как по спине ручьем течет горячая кровь, пропитывая одежду. Хорошо, что пальто черное и алых пятен не видно. Перезаряжая обойму, Андо заметил свободное окно, к которому можно было пробраться. Едва заметно толкнув напарника в бок, он указал на проем. Тот кивнул, соглашаясь с подобным планом, и тут же зашипел, почувствовав, как пуля ворвалась в плечо. С трудом удерживая оружие поврежденной рукой, он развернулся, теперь стоя с Даем плечом к плечу. Они стали быстро отступать, пока не врезались спинами в стену. От этого столкновения в глазах у Дайске потемнело. — Ты первый! – выкрикнул он, делая шаг вперед, чтобы прикрыть напарника. Шинья, уцепившись здоровой рукой за бетонный проем, лихо перемахнул, приземляясь на кучу гравия. Ждать Андо он не стал, сразу побежав к машине, где их должен был ждать Асаги. На улице никого не было, даже скрываться не пришлось. Но не успел Терачи пробежать и тридцати метров, как выстрелы резко прекратились. Чувствуя самое худшее, Шинья обернулся, отчаянно желая увидеть бегущего следом Дая. И замер, поняв, что территория все так же пустынна. Легкие резко сжались от нехватки кислорода. Терачи медленно моргнул, до сих пор думая, что ему просто кажется, что Андо нет. Не может быть, только не Дай. Он же всегда шутя выбирается из любых передряг. Так что случилось сейчас? Всего-то и надо было выпрыгнуть в окно. Для Дайске это раз плюнуть, он еще и анекдот расскажет при этом. Тогда где он?! Шинья так и не заметил, что Дай был очень серьезно ранен. Он попытался выпрыгнуть вслед за напарником, но даже ногу не смог поднять, едва не упав назад. Он потратил те драгоценные секунды, которые разделяли его и противника. Они преодолели это расстояние. И в следующее мгновение свет померк перед глазами, после сильного удара прикладом по голове.