The Case Of The Missing Leader

Сухо вышел из своей комнаты поздно ночью, страдая бессонницей. Он не ожидал увидеть Ифаня, сидящего в гостиной. — Не спится? — спрашивает Сухо, садясь напротив него. Ифань поднимает глаза и слегка улыбается. — Я только что проснулся. Мне приснился один сон. — Какой сон? — В нем был кое-кто, по кому я очень скучаю, — в голосе Ифаня есть намек на тоску. — Кто это? Ифань просто молчит, и Сухо уже решает, что он не собирается отвечать, но он все же делает это. — Таози. Моя вторая половинка. — А что случилось с твоей семьей? Чонин говорил, что никто из вас не имеет близких, они... — Сухо затихает, понимая, что зашел слишком далеко. — Извини. — Нет, они не мертвы. Они все еще живы. Где-то, — Ифань качает головой, — просто Чунмён забрал их. — Почему? Чунмён плохой человек? Раз он даже заставил Исина плакать. — Я не знаю. Никто из нас не знает. Он никогда ничего нам не говорил. Когда наше измерение разрушалось от катастрофы, нам удалось спасти только себя и кристалл. Я думал, мы найдем новый дом, где будем жить все вместе, но Чунмён подошёл ко мне, отдал часть кристалла и просто исчез. Наши близкие пошли за ним и ушли. Просто так. Но я знаю, они все еще живы. — Значит, он плохой? — Нет, он хороший. Даже слишком, на самом деле. Лучший лидер, который только мог бы быть. Но за несколько дней до катастрофы он и Исин поссорились. Это было странно, раньше они никогда даже не повышали друг на друга голоса. — Из-за чего они поругались? — Из-за доверия. Исин обвинял Чунмёна в том, что он что-то скрывает от него. Что-то вроде этого, я точно не знаю, правда, — Ифань обеспокоен воспоминаниями. — Вы пробовали их искать? — Конечно. Мы были в каждом измерении, но так и не нашли их. Это очень больно. Но мы наконец остались здесь, потому что Исин нашел тебя. Ты причина, по которой мы здесь. — Так вы просто собираетесь отказаться от них? Зная, что они живы? Ифань смотрит на Сухо, а боль и отчаяние наполняют его глаза. — Я не знаю, но в глубине души чувствую, что мы вскоре увидимся. Когда придет время, Чунмён сможет все объяснить. Он всегда так делает.

***

Прошло несколько дней. Лэй с надеждой звонил каждый день, желая услышать Сухо и убедиться, что он в порядке, но Исин не поддавался уговорам. Однажды, когда телефон во время завтрака вновь начал вибрировать от вызова, Исин не сдержался. Он швыряет телефон в стену. Это повергло Сухо в шок, ведь прежде он не видел Исина в гневе. Он вздрагивает и приближается к Чондэ, сидящему рядом. Он может чувствовать темную ауру, излучаемую целителем, и это его немного пугает. — Исин, — предупреждает Ифань, но Исин резко переводит взгляд на него, совершенно не заботясь о том, что он неуважительно относится к своему лидеру. Чондэ обхватывает рукой талию Сухо, словно защищая от всей напряженной атмосферы, и Сухо благодарит его взглядом за столь успокаивающий жест. Он заметил давно, что Исин ведет себя так последние несколько дней, но до сих пор не осмелился спросить причину такого поведения, потому что знает, что это касается его, так или иначе. — Успокойтесь, мы тут, вообще-то, едим, — заявляет об этом фактом Байсянь, стреляя в Исина и Ифаня взглядом. Ифань пожимает плечами и возвращается к трапезе, в то время как Исин поворачивается к Чондэ с утробным рычанием, хватает его руку и с силой тянет её с талии Сухо, невольно заставляя Чондэ вцепиться в руку Сухо, оставляя кровоточащие царапины, вытягивая из них кровь. — Исин! Ты делаешь ему больно! — в тревоге кричит Сехун, пока Сухо старается не издать ни звука от боли, прикрывая рану. Чондэ и Исин замирают. — Дай мне взглянуть... — голос Исина становится забавно мягким, когда он отходит от шока. Он пытается вырвать руку Сухо, чтобы взглянуть на рану, но Сухо качает головой, поворачиваясь спиной и вставая из-за стола. — Что с тобой случилось? — спрашивает тихо он, но достаточно, чтобы Исин услышал его. — Иди сюда, позволь мне помочь, — встревает Байсянь, уводя Сухо в угол кухни, помогая сесть на стул. — Нет, позволь мне исцелить его, — Исин пытается остановить Байсяня, попутно вытаскивая из шкафчика под раковиной антисептик. — Заткнись, — Байсянь не дает больше ничего сказать, обрабатывая рану, тихо извиняясь, когда Сухо шипит от боли. — Это твоя вина, — обвиняет он. Исин не отрицает. Он просто наблюдает за всем со стороны, а вина начинает пожирать его изнутри. Он только что нарушил свое обещание — не навредить Сухо. Внезапно Чонин, который до этого молча ел, с грохотом роняет ложку на пол. Он напрягся, а глаза горят. — Кто-то здесь. Кто-то прорвался сквозь стены.