-2- Встреча (Серсея, Джендри)
6 января 2017 г., 09:59
Примечания:
Ну вот не отпускал меня этот сюжет, хотя и знаю, что это противоречивая теория.
Вкратце (фанатская теория): Серсея – мать Джендри.
Доводы за: его мать была светловолосой и вроде как работала в таверне. У Серсеи был темноволосый первенец от Роберта, вскоре после рождения погибший. Фанаты подумали: «А что если…?» К тому же Серсея иногда, чтобы сбежать для встреч с Джейме, переодевалась в простолюдинку. И так, получается: ребенок не погиб, но так претил матери своим происхождением от ненавистного мужа, что она пристроила его на воспитание кому-то в таверну, объявив его мертвым. Но материнский инстинкт, видать, штука сильная, и Серсея иногда навещала его. А потом, когда родился любимчик Джоффри, забросила это дело.
Доводы против: про мертвого первенца было сказано только в сериале, а не в книге. В пророчестве Мэгги-лягушки у Серсеи всего трое детей.
Но, Седьмое пекло, воображение уже разыгралось)
Королева сидела на балконе, выходящем на площадь. Народ сновал туда-сюда, кто-то иногда изредка останавливался поглазеть на прилавки или на бродячего дудочника, заливающегося глупой мелодией о деве и медведе.
Стража по сторонам от неё ревностно следила за каждым, кто таращился на балкон дольше обычного. Но таких находилось немного, большинство занимались своими делами. Серсея лениво поглядывала на этот очередной скучный полдень.
Но тут в толпе она заметила парня, спорящего с продавцом. Он был шумным, немного грозным и энергичным, и видимо выпрашивал торгаша о меньшей цене.
То был вылитый Роберт в молодости. Она смотрела на него во все глаза и боялась признаться себе, что узнаёт его, что знает, кто он на самом деле. На Самом Деле.
«Он так похож… Он мог бы быть им. Нет, это невозможно. Всех бастардов Баратеона уничтожили. Но ведь это он, он, Джендри!»
Она так давно не вспоминала о нем. Нет, её не угнетало чувство вины за это, слишком много вещей гораздо более страшных она совершила. Но сердце кольнуло: «Как сложилась бы судьба, прими она другое решение тогда?» Возможно, её дети, золотые ангелочки, были бы живы, отдай она в зубы железного трона Баратеонова сынка.
«Джоффри был бы совсем немногим младше его. Почти мужчина, почти король, мой милый принц. И нежная Мирцелла, которая пошла характером в отца. И ласковый Томмен, впечатлительный мальчик. Все они должны были бы жить. Но живешь ты. Что за жестокая насмешка судьбы?! Роберт даже из могилы издевается надо мной».
Она всё смотрела и смотрела, как он распрощался с торгашом, и кинул монету дудочнику, заслушавшись новой мелодией, хотя сам был одет в обноски. Ей вдруг захотелось, чтобы он сидел рядом, и бросал монеты с балкона в благодарную толпу. Его бы наверно любили.
Но он ей ни к чему. Вдовствующая королева, ставшая королевой-регентом, уничтожившая всех, кто стоял на пути, и потерявшая всех, кто был ей дорог. Даже Джейме, последний и первый из них, отдалился от неё на непреодолимое расстояние.
«А может позвать, рассказать ему? Ах, он слишком похож на Роберта, до омерзения слишком. Но он ведь всё равно мой. Мой сын… Нет, он отрепье, выросшее в Блошином конце, безграмотное, с деревенскими замашками и, к сожалению, бесхитростное. Можно было бы тогда просто управлять им, хотя уверена, что раз он все-таки выжил, то упрям и туп, как его покойный отец».
Парень же в это время направился к одной из боковых улиц, ведущих к порту.
«Иди, мальчик, иди своей дорогой. Может это Семеро уберегли тебя от Игры Престолов и приготовили для тебя другую, долгую и счастливую судьбу. Иди, мой мальчик».
