Господин Мин Юнги.

Чон медленно переступает порог двухэтажного особняка, прохаживаясь вальяжной походкой и при этом злорадно усмехаясь, даже с некоторой долей презрения. Глаза бегают по высоким стенам дома, желая взглядом остановиться хоть на чем-то ярком интересном, но его попытки отыскать что-нибудь увлекающее, совершенно тщетны. Диахромные, черно-белые картины висящие на брандмауэрах, покрытых слишком дорогими и пафосными обоями. К слову, и мебель самых последних новинок сезона, роскошных дизайнерских проектов. Слишком прекрасный вид всего этого нагоняет смертную скуку... В целом, все как и у всех других богатеньких людей, которым, честно говоря, деньги уже девать некуда. Шаг за шагом он проходит по обширной гостиной, даже не соизволив разуться, да и куда там, если и не думал вытирать подошву о коврик, с доброжелательной надписью "welcome", лежащий у порога. Чонгук авантажно обустроился на обтянутом белоснежной кожей диване, закинув одну ногу на другую, а правую руку властно положив на подлокотник, словно он - истинный владелец этого дома. Он подпирает обремененную тяжёлыми думами голову, с довольной моськой устремляя взгляд на пылающий яркими огнями камин, бросив рядом свой рюкзак. - До чего все это банально, - закатывая глаза, усмехается младший и начинает пристально разглядывать оранжевое пламя разожжённого камина. - Мне нужно будет неплохо постараться, чтобы вновь оказаться с остальными. - Не кажется ли тебе, что ты немного нагловат для моей личной игрушки? – слышит Гук чей-то ясный властный голос за спиной, а если быть точнее, низкий бас спускающегося хозяина, ехидная улыбка которого достает почти до ушей; его руки по-деловому засунуты в карманы классических брюк. Всем своим видом он гордо демонстрирует свой высокий статус и хладнокровную непреклонность, как и подобает хозяину. - Тебя вовсе и не просили покупать бракованную игрушку, - с мышиной долей не сдерживаемой насмешки произнёс Чон, даже не желая повернуться лицом к хозяину. - Меня очень забавляют неприступные и нагловатые парни, вроде тебя, так что я не мог пройти мимо такой прелести, - голос хозяина звучит хрипло и немного шепеляво, как-то мило и смешно. Живая игрушка лишь молчит, все еще глядя на мерцающие огоньки камина. Мин быстро спустился с лестницы, желая поскорее оценить прибывшего парня, медленно подходя к нему. - Встань, – властно произносит он, и Гук нехотя встает, с коварной ухмылкой смотря сверху на Юнги, который ниже его почти на целую голову. Юнги оценивающе рассматривает свою дорогую покупку, сразу же подмечая крепкое телосложение и упругую попу парня, черные, слегка вьющиеся, волосы и горящие лютой наглостью глаза. – Неплохо, - довольно улыбается Мин, на что Гук лишь раздраженно хмыкает. – Тебя отведут в твою комнату. Прими душ и спускайся к ужину. – произнося это, Юнги покидает гостиную и направляется в свой кабинет. К Чону немедленно подошел крепкий паренек, взяв его сумку и прося следовать за ним. Идя по лестнице, по которой не так давно поднялся Юнги, Гук замечает все те же скучные черно-белые картины, пропитанные холодом. Оказавшись на втором этаже, они останавливаются перед одной из множества дверей. Парень, пропускает Чонгука вперед, в комнату, заходя в помещение за ним. Гука удивляет обстановка небольшой комнаты, в которой он оказался. Абсолютно ничего лишнего, так сказать. Одноместная кровать, довольно-таки потрепанная, одиноко стоит у окна. Рядом с ней маленькая тумбочка, на которой располагается тусклая лампа. Незначительных размеров шкаф с зеркальными створками, напротив и деревянный стол со стулом. И еще точно такая же дверь, как в комнату, ведущая в ванную. - Теперь эта комната принадлежит тебе, – произнес парень и поспешил уйти, как вдруг Чон неожиданно поймал его за руку. - Это мои вещи, дай их сюда. – потянулся он за своей сумкой. - Не велено, не позволено-с, – произнес парень, – Все вещи для тебя находятся в шкафу. – указывая на небольшое хранилище его новой одежды, произносит парень и выскальзывает из цепких рук, быстрым шагом покидая пределы комнаты. В дверной скважине слышится громкий щелчок. Его любезно заперли в клетке. Чон непонимающе стоит в комнате, снова вяло рассматривая ее. И была лишь одна мысль, плотно въевшаяся в его сознание: "Какого хера она розовая? Я что, блядь, принцесса что ли?". Дело в том, что комната имеет всевозможные оттенки розового, вся мебель, обои и шторы окрашены в этих тонах. Гук наконец решает, что надолго здесь точно не задержится, и со спокойной душой идет в ванную. Юнги в это время наблюдает за его действиями через скрытые камеры, которые установлены почти на каждом углу в его доме. Он продумывает новый план, способный сломать этого парня. Вот парень выходит из душа нагой, в одном полотенце, и Юнги безотрывно любуется идеальным, мускулистым телом. Эта игрушка определенно безумно привлекает его. Гук нехотя открывает шкаф и удивленно находит там крайне странный подарок от хозяина. - Какого хера??!! – разгневанно орет парень с монитора, пока Юнги довольно улыбается, глядя на него. Его крик даже на первом этаже ясно слышен. Дело в том, что в шкафу есть лишь пара вещей. А именно: костюмчик французской горничной, чулочки в сеточку и кружевные трусики, и, конечно, все розовое. Гук яро негодует, а Юнги лишь пошло улыбается на это, томно представляя красавца в этом одеянии. У него необъяснимая слабость к горничным, что же тут поделать. Гук метнулся в ванную за своими вещами, но их там не оказывается. Видимо, один из слуг подхватил их, пока тот принимал душ. - Блядство! Какого хера здесь эти тряпки? – со злостью кричит Чон, не желая надевать этот ужасный подарок. – Похуй, и так сойдет. Пойду в одном полотенце. – решил он, поправив мягкую ткань, закрывающую его привлекательные достоинства. - Дерзкий какой, стоит тебя хорошенько проучить, – думает Мин, облизывая губы и направляясь к столу, на котором уже давно сервирован и готов ужин. Спокойно ужиная, Мин приказывает привести его бесстрашную игрушку. Чон спускается в одном полотенце и садится за стол, с лютой злобой глядя на своего хозяина, но все равно упорно молчит. Юнги делает вид, будто не обращает на него никакого внимания, но стоит тому потянутся за булочкой, как он получает плеткой по ладони. Прижимая словно обожженную ладонь к себе, он с ненавистью смотрит на Юнги. - Тебе не положено есть со мной за одним столом - это одно из немногих моих правил. Особенно в таком виде, – продолжая есть, говорит Мин. – Почему ты не оделся? – он наконец перевел внимательный взгляд на него. - Хочешь, чтоб я надел те тряпки, что лежат в шкафу? Да ни за что. Сам их носи, если они тебе нравятся. – произнес Гук и потянулся к булочке снова, вновь получив удар плетью. – Какого черта звать на ужин, если ешь лишь ты? - Ты слишком невоспитанный. Ты не надел мой подарок, много дерзишь, разговариваешь крайне неуважительно, – перечисляет Мин, медленно потягивая из бокала кроваво красное вино. – Ты здесь лишь раб и моя собственная игрушка. Знай свое место. Юнги в секунду срывается с места, что Чон даже охнуть не успевает от его резких движений. Старший перевязывает игрушке руки лентой за спиной и надевает ошейник на его тонкую шею. Чон никак не ожидал, что это невысокий парень окажется столь сильным и быстрым. - Плохих мальчиков стоит безжалостно наказать. - слащаво произносит Юнги на ушко младшего, засунув тому кляп в рот, и сильно дергает его за поводок ошейника. Тот упорно брыкается и отчаянно пытается выпутаться, но это бесполезно. Мин, не замечая его попыток молча ведет его в дальнюю комнату первого этажа. Гук яростно сопротивляется, но Юнги все-таки без особых усилий приволакивает его туда. Старший просто толкает его внутрь и тот падает к нему ниц, на колени. Зажигается свет, и Гук осматривает обширное помещение, судорожно сглатывая подступающий в горле ком страха. Вроде бы самая обычная комната. Посредине стоит роскошное кожаное кресло, а вокруг него множество стеллажей, закрытых плотной черной тканью; все стены увешаны зеркалами, даже потолок. Юнги подходит к нему, оттягивает тому волосы на затылке назад и смотрит на его запрокинутую голову, довольно улыбаясь. - Как же я жестоко тебя накажу сейчас, чтобы в следующий раз ты был более послушным и покладистым. – Юнги грубо ударяет его коленом в спину, после которого следует сильный удар под дых, отчего Гук нервно пытается вдохнуть воздух, но кляп мешает его желанию дышать. Замечая это, Юнги лишь усмехается и освобождает его руки от ленты, заменяя ее железными наручниками, которые закрепляет на крюк, подвешенный к потолку. Полностью осмотрев своего раба, он сдергивает черную ткань с одного из стеллажей, в котором хранятся различные плети и кнуты. Юнги аккуратно поглаживает их тонкими пальчиками, требовательно выбирая подходящую. Какая же лучше донесет до этой строптивой игрушки, что Юнги обязательно надо слушаться? И он останавливает свой сложный выбор на длинной плети с шипами, она его любимая. Показательно покрутив ее в руках, он поворачивается к Чону. Тот лишь с усмешкой смотрит в его глаза. - Ну что же, – Юнги заходит к нему за спину. – Правило первое: ты всегда обязан подчиняться моим приказам. – первый удар, и плеть чуть ранит кожу спины; Чон же лишь дернулся немного. – Второе: ты моя игрушка и не более, – второй удар проходится значительно сильнее первого, Чон снова вздрагивает от неприятных ощущений. – Третье: в моем присутствии ты обязан опускать глаза в пол. – следующий удар настолько жестокий, что Чон глухо вскрикивает, а на пол начинают капать маленькие капли крови. Юнги срывает с непослушного раба полотенце и кидает под ноги, чтоб не запачкать пол. - Следующее правило, четвертое: ты обязан звать меня хозяин или господин и всегда обращаться на Вы, – еще два удара по спине и упругим ягодицам. Через отражения в зеркалах Юнги замечает, что у того текут слезы, но лишь злостно усмехнулся на это. - Запомни эти правила, и никогда, слышишь, – Юнги вновь хватает его за волосы – Не смей мне перечить! Он зло рычит Чону в лицо и снова ударяет его твердой плетью, но уже по животу, от чего тот сразу покрывается свежими ранками, из которых обильно сочится алая кровь. - Закрепим материал, - ухмыляется Мин, вынимая из Чонгука кляп. Он еще час избивает все тело Гука плетью, а тот лишь тихо вскрикивает от сильной боли, растекающейся по венам, наполняя организм мучениями; кровавое пятно под ним становится лишь больше с каждой секундой. Видя, что парень почти теряет сознание, Юнги зажигает красную свечу и вертит ее в своих бледных пальцах. - Даже не думай отключаться, я купил тебя, не за малые деньги, а ты еще не усвоил поставленные мной правила. Но я не собираюсь пачкать твоей кровью пол, так что, думаю стоит обработать твои раны. Чон все это слышал через мутную пелену боли и слез, что непроизвольно скатываются из его заплаканных глаз. Он чувствует, как ему в позвоночник воткнули что-то острое, это острая игла, благодаря которой тот не потеряет сознание. После этой процедуры надо обработать раны. У Юнги были свои понятия для всего, потому он начинает просто капать воск на разрезы, тем самым прижигая их. А Чон уже не в силах брыкаться или кричать, потому просто ждет, когда эти пытки закончатся. Закончив мучать младшего, Юнги резко вынимает из него иглу, и его в тот же момент снова пронзает боль, но она совершенно другая. Жгучая и острая, что находится где-то в области поясницы и медленно расползается по телу. Не известно как, но Гук кричит так громко, как никогда в жизни до этого. Сморгнув слезы, он смотрит в зеркало и видит в руках Мина железную кочергу, а на ее конце что-то непонятное. Он поставил ему, мать его, клеймо! Как? Где он вообще это взял? Гук понятия не имеет, как все это вышло. Здесь нет камина или что-то вроде этого, чтобы накалить металл. - Вот теперь все точно будут знать, кому ты принадлежишь. Это клеймо на твоей спине - моя персональная печать. Теперь, надеюсь, ты усвоил, что я твой хозяин, которого ты должен слушаться и не злить. Усмехаясь, Юнги выходит за дверь, а Гук остается висеть, падая в кромешную темноту, возникающую в душе и перед глазами. И лишь одна мысль успела посетить его до полной отключки: "Ты за это заплатишь, хозяин".