ты стал моим домом

Минхек знает, какого это влюбиться в самый запретный плод. Знает, как трудно бывает держать себя в руках, находиться рядом и не ломаться из-за огромного давления в виде непередаваемой красоты, душистого и легкого парфюма, а также чарующего голоса. Если он когда-нибудь решит попробовать его, то, конечно же, с воображаемого "рая" не будет выгнан и в ад не падет, но самого запретного плода лишится и даже взглянуть на него не сможет. У Минхека любовь начала зарождаться очень давно. Порой он сравнивал ее с благоухающей розой, только с очень острыми и длинными шипами, после прокола которых вырастали такие же прекрасные, но колкие цветки. Минхеку нравилось, когда внутри него все лепестки трепетали лишь от одного хенвонова взгляда; нравилось, когда боль от шипов притуплялась, и в голове один лишь голос глубокий, с небольшой хрипотцой так звонко разносился; Ли с ума сходил, когда Хенвон хотя бы немного прикасался к нему, но совершенно забывал, что в тот же момент шипы пронзают внутри насквозь каждый сантиметр и что после раны заживать будут очень и очень долго, подтекая кровью новой, когда взгляд темных глаз снова на горизонте рисуется. Минхек в шутку называл себя больным хананаки, хотя он точно понимал, что в каждой шутке есть доля правды. Он и правда болел, только цветочный сад внутри был выдуманный, а вот предмет внеземного обожания - нет. Хотя, иной раз Минхек все же задумывался над тем, а реальный ли Хенвон? Ведь кажется, только заденешь его кончиками пальцев, и растворится как снежинка в секунду. Может потому Минхек держался как можно дальше, боясь дышать иной раз на него, хоть и запах молочной кожи так сильно манил к себе, в голову туман напуская. Ли всеми силами старался не нарушать границы дозволенного и наблюдал всегда издалека, довольствуясь тем, что никто не запретит ему созерцать те исключительно редкие моменты, когда на лице Хенвона рисуется обаятельная и такая уютная улыбка, отчего сердце внутри невольно трепещет; когда тонкие и изящные пальцы пишут очередной текст песни, стараясь все вдохновение не упустить и изложить на бумагу, или перебирают по клавишам синтезатора играючи, создавая неосознанно приятные на слух мелодии. Минхек кричать хочет от чувств, когда видит в ленте новостей очередную запись с выступлений и глаз отвести от четко отточенных движений не может, потому что это тело, хоть кажется слабым и чересчур хилым на вид, двигается так грациозно, что восхищение захватывает с головой совершенно непроизвольно. Эта платоническая любовь так ранит порой, но дарит такое легкое и внеземное чувство внутри, что боль практически заглушается и отходит на второй план. Минхеку нравится любить Хенвона и он больше радуется, чем расстраивается, когда фансайн с эры Lost закрывают, ведь так лучше будет для Че, потому что он единственный человек, к которому Минхек не хочется навязываться. Он напротив вздыхает с облегчением, когда становится дальше, ведь пункт наблюдения никогда не должен быть близок к созерцаемому объекту, иначе заметят и всему придет конец. Минхек никогда не станет говорить о тех вещах, которые он делает для Хенвона и которые тот, может быть, и не замечает совсем, но все же. Минхек просто замечает, как кончается баночка любимого шампуня Хенвона и быстрее бежит в круглосуточный магазин, покупая такой же, чтобы тот побольше отдохнул после тренировки; Хек просто покупает любимый напиток для Хенвона, чтобы поднять ему настроение в конце рабочего дня и совсем случайно оставляет его у него в комнате; Минхек, когда Вон выглядит хорошо, очень просто и ненавязчиво делает ему комплимент, чтобы придать тому еще больше уверенности в себе, хотя, если бы была возможность, он бы заваливал Хенвона ими каждый день, просто потому, что он красив и прекрасен всегда, и это не преувеличение. Минхек видит красоту его во всем, даже когда Хенвон хмурится или устало прикрывает глаза, когда злится и когда сияет от радости, когда он спокоен донельзя и когда выпускает агрессию ему не свойственную. Это можно назвать одержимостью, а Минхека самым настоящим маньяком, но он слишком сильно любит Хенвона, чтобы открывать ему свои чувства. Ли не хочет быть для кого-то обузой со своей манией к прикосновениям, мягкостью и нежностью, а еще очень ласковой и трепетной любовью, поэтому всегда остается в тени, в стороне. Быть может когда-нибудь боль от недосягаемости перерастет неподдельную искренность чувств и сломает Минхека совсем, но сейчас, когда Хенвон так рядом, так близко, но в то же время так далеко, он не хочет думать о будущем. Минхеку хочется быть здесь, в самой настоящей сказке с главным героем в виде Хенвона, хочется поддерживать его, заботится о нем и всегда давать знать, что "эй, я ведь рядом, Вон-а. ты можешь на меня рассчитывать". И когда Минхек чувствует, что сказка превращается в реальность и, похоже, имеет хороший конец, то коленки совсем подкашиваются и ноги как ватные, а ладони дрожат от волнения и сухие губы раскрываются в восхищенном вздохе. Ведь губы Хенвона на губах своих Минхеку чувствовать так нереально.