Запах сирени

Пока его несли до кареты скорой помощи, перед глазами пролетела вся жизнь: путёвая или нет, он уже не понимал. Понимал только, что очень хотелось жить, хотелось быть рядом с Дашей, заботиться о ней, любить и больше никогда не оставлять её одну. Он не знал, что Дашу увезли на той же машине скорой помощи. Когда она поняла, что Ромка ранен, резко заболел живот, показалось — или всё же нет? — что пошла кровь. Вой сирен скорой помощи немного привел её в чувство, она еще пыталась дозвониться с его телефона Ивану, но пришлось отдать аппарат фельдшеру, так как не могла ничего сказать, только плакала. Как и когда он просто провалился в пугающую темноту, Роман не знал. Когда открыл глаза, то стало больно от раздражающей белизны, почему-то было холодно и слышались странные звуки. Попытался встать — не получилось, мешали провода. Пальцы автоматически сжали их и с силой дернули… *** Иван занервничал, увидев, как забегали врачи из кабинетов в реанимацию. Сердце сначала сжалось, а потом нервно задергалось. Встав, он хотел было подойти к посту и спросить, что же произошло, но не успел: резко распахнулись двери реанимации, и мимо него провезли Ромку в операционную. Свет в глазах Гурьева-старшего на мгновение сузился до размера пятикопеечной монеты, а потом резко взорвался, лицо побледнело, ему стало плохо. Ване казалось, что операция длилась, чуть ли не вечность. Он наматывал круги по коридору. Иногда останавливался и смотрел в окно, молясь, чтобы только всё было хорошо. — Вань, — сзади обняли, то был Андрей Лобашёв, он приехал, как только смог освободиться, — Вань, что случилось? Что с ним? — вокалист был весь на нервах. — Увезли опять в операционную, — голос Ивана был сиплым. Сначала не пускали в реанимацию, мозг в данной ситуации просто отказывался понимать, что в это особенное отделение не пускают даже близких родственников, теперь вот брата увезли в операционную. — Как? Я же звонил, сказали состояние тяжелое, но жить будет. Господи, только этого не хватало! Давно увезли? — Энди сжал рукав халата, свисающего с собственных плеч. Каким бы Роман не был, как бы ни чудил, но он не хотел потерять близкого друга. — Не знаю… Но вдвоём было не так страшно, хоть ожидание и казалось бесконечной мукой. Когда открылась дверь операционной, они оба бросились к врачу. - Он будет жить, — коротко ответил врач на их немой вопрос и ушёл. *** Дарья не спала, повернув голову, смотрела на то, как жидкость из прозрачной бутылочки медленно стекала по узкой, тоже прозрачной трубочке в вену. Боль утихла, но осталась слабость. Тошнило. Когда зашла медсестра снять капельницу, то на просьбу женщины узнать, как состояние Романа, та только пожала плечами и бросила сухо: «спрошу». И ушла. А Даша так и осталась в неведении, отчего было очень страшно. Когда снова скрипнула дверь палаты, женщина даже не посмотрела в ту сторону, на мгновение закрыла глаза. — Даша, как вы? — под тяжестью тела застонала старая больничная кровать. Дарья почувствовала рядом тепло и признала голос Павла Ждановича. Пока Роман был в запое, он приходил, спрашивал, не нужна ли помощь. Она видела его влюблённые глаза, но не могла ответить тем же. — Нормально, — женщина натянула на себя одеяло, постаралась прикрыть грудь. — Рома… как он? — В реанимации, — не стал скрывать Павел, понимал, что не стоит лгать, но про вторую операцию пока не стал говорить, побоялся. — Врачи говорят состояние тяжелое, но стабильное. Вы не переживайте, он сильный, он выживет. Даша вздохнула, по щекам потекли слёзы. Повернувшись на бок, заметила на тумбочке цветы, вздохнула. Сказать ему напрямую, что он не нужен? Но он не влюблённый подросток — взрослый мужчина, всё видит и понимает. И в тоже время, было видно, что он еще на что-то надеется. — Не плачьте, не надо, — Пашка осторожно взял её руки в свои, поцеловал оставшийся синяк после капельницы. Иван стоял в дверях и смотрел на то, как Жданович целует Дарье руки. От того, что он увидел, ему стало неприятно. Но при этом прекрасно понимал, что после всех «чудес» Ромки, она вправе и не смотреть в его сторону. — Павел, не надо, вы всё понимаете. Каким бы он не был, я люблю его. Только бы выжил… я хочу, чтобы он увидел малыша… не смотрите так. Да, я жду ребенка. Его ребенка. Павел только побледнел, но ничего не сказал. Посидев еще несколько минут, ушел, пообещав, что еще придет. Ивана, сделавшего шаг назад, он не заметил. *** Следующие несколько дней были адом для родных и для друзей. Дежурили в прямом смысле под дверью, сменяя друг друга. Часто звонила Даша и плакала в трубку, когда слышала, что никаких изменений. В один из дней ей разрешили встать и она, шатаясь из стороны в сторону, отчего от неё шарахались даже медсестры, пошла в сторону палат интенсивной терапии. У дверей реанимации женщина увидела Ивана. Несмело подошла, не знала, что сказать, ведь из-за неё Роман получил ранение. Сердце Дарьи нервно трепыхалось, ей очень хотелось услышать, что Ромка наконец-то пришел в себя. Но по лицу Вани поняла, что всё пока без изменений. Нервы сдали, Даша вцепилась ему в руку и разрыдалась. — Не надо плакать, пожалейте ребёнка, он же ни в чём не виноват, — Ваня подхватил её и посадил на стул. — Откуда… откуда вы знаете? — женщина запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. — Я тогда тест видел, да и сайт для мамочек… — Вот оно что… — и снова заплакала, закрыв лицо руками, уши горели. — Он справится, он сильный, — повторил Гурьев-старший слова Павла. Устало вздохнув, он сел рядом с Дарьей. Пустили их к Роману на следующий день. Стала намечаться положительная динамика, Гурьева планировали переводить в обычную палату. *** Сознание вернулось слишком резко. Казалось, кто-то нажал кнопку и просто включил свет. Доносились непонятные, пищащие звуки, хлопнула дверь. Он не понимал, что происходит. Пытался вспомнить, где он, только вот не получалось. Было больно, но боль не причиняла неудобств. Наконец, он слабо завозился и открыл глаза. — Ваня, — услышал он голос Даши, — Ромка… он очнулся! Позовите врачей! — Даша, Дашенька, как ты? — лицо Романа сливалось по цвету с подушкой, губы такие же бледные, но пытаются улыбаться. Он тяжело дышал, простынь прикрывала рану. Но Ромка был счастлив очнуться и увидеть именно её. — Я люблю тебя. — И я тебя… Даша нагнулась и осторожно коснулась его губ поцелуем.