Волосы Вероники

Наверно, когда женщина нравится даже твоему роботу, это о чем-то говорит. Утешительно-оптимистичный голос под стальной броней - то, что одновременно нравится Майку и забавляет его. Конечно, с таким же успехом можно было бы травить анекдоты автомату с ядер-колой. Но она слышит и откликается - всегда, когда это нужно. – Эй, не унывай, парень. У меня тоже ноги стерты, что же теперь, сопли распускать? Майк ничего не распускает. Ни соплей, ни рук. Он просто много разговаривает. А ей свойственно каждое его слово принимать за чистую монету; само собой, в том особом юмористическом стиле. – Я бы сейчас и супермутанта выебал. Где ближайший бордель? – В Нью-Вегасе, за сотню миль отсюда. – Что же, тогда, детка, нам просто не остается ничего другого, кроме как... Ей единственной он может признаться в чем угодно. При ней - единственной - он может не фильтровать базар и высказывать одновременно как желания, так и опасения; металлическая коробка над головой попискивает, предостерегая от излишней откровенности; если не сдерживаться, возможно, есть шанс проговориться, он уже начал припоминать, да и та история с Разломом, конечно, тоже просто так не забывается, вот он и... – Мне кажется, я убил кучу народа. – Само собой. Иначе они убили бы нас, ведь так? Сияющая, простодушная - особенно по вечерам, когда снимает броню. – Вероника, волосы-то у тебя есть? – А как же. Хочешь, покажу? Что-то маниакально блестящее парит по ветру, приносимое из неглубокой радиоактивной котловины; умиротворяюще гудят дутни; город на горизонте переливается всеми цветами, какие только существуют на свете; ставка, несомненно, возрастает, когда она, стянув и шлем, и капюшон, подставляет Майку свой темно-каштановый затылок, волосы, собранные в пучок. Ему неловко - как будто впервые увидел ее голой. – Знаешь, детка, это как-то... Интимно, что ли. – Если бы мы под одним одеялом лежали, было бы интимно. Чеши. Он касается ее волос и погружает в них пальцы. Начинает неловко почесывать, как будто она - животное. Она улыбается. Под одним одеялом, конечно, им никогда не оказаться.