Встреча

Глава-1       Убрав чемоданы в багажное отделение купе, носильщик, негромко кашлянул, чтобы привлечь внимание барышни, стоявший возле оконного стекла, и вытянул руку вперед, ожидая вознаграждение за усердие. Но девушка не отреагировала на его ухищрение, и тогда он пробасил: «Прибавить бы, барышня». -А, что? — вздрогнув, произнесла Анна Викторовна Миронова, повернув голову. -Добавить бы, — повторил носильщик и многозначительно глазами показал ей на свою ладонь. — За старание — с, так сказать. -Ах, ну да, — и она неловко сняла с запястья сумочку и, развязав шнурки, стягивающие её «горлышко», опустила внутрь руку и тут же забыла, что собиралась сделать, так как её мысли вновь закружились возле одного-единственного вопроса, куда мог пропасть Яков Платонович Штольман.  Её Штольман!       Она обыскала Затонск вдоль и поперёк. Посылала запросы в Санкт-Петербург, но все тщетно, он просто исчез, растворился в небытие, словно и не было его вовсе. -Боже, где ты, что с тобой?! — больше не в силах сдерживать свои эмоции тихо простонала она и почувствовала, как из глаз полились слезы. -Барышня, скоро отправление, — нетерпеливый бас носильщика вернул Анну Викторовну в реальность, и она, быстро утерев слезы, всунула в раскрытую ладонь мужчине копейку и, повернувшись к окну, помахала рукой родным, все ещё стоявшим на перроне.        И тут среди снующей толпы Анне Викторовне показалось, что она разглядела его. Он шёл вдоль перрона и отчаянно крутил головой, явно кого-то разыскивая. -Яков! — прильнув к окну, крикнула девушка, и, что есть силы, забарабанила кулачками по стеклу, дабы он поднял голову. -Анна, прекрати! Что ты творишь? — глухо с улицы раздался голос отца. -Боже, я не могу на это смотреть! Что о ней подумают люди? — бесновалась мать рядом с тёткой.       Но Анне было все равно, главное, чтобы он её увидел и не прошёл мимо. И её старания увенчались успехом, мужчина остановился, привлечённый сумятицей, и перевёл взгляд с родных на неё. -Ах, это не ты, — разочарованно прошептала Анна Викторовна, увидев совершенно незнакомые глаза, смотрящее с улицы. —Не ты, — повторила она и без сил упала на мягкие подушки, разложенные на купейной полке, и заплакала навзрыд.        Поезд, свистнув, мягко дёрнувшись, отошёл от перрона. -Господа, приготовьте билеты, билеты, господа, — послышался громкий голос из коридора, и в дверь тут же постучали.       Анна Викторовна, подавив слезы, достала из рукава платья платок и, быстро стерев следы слез со щёк, крикнула: «Войдите».       Дверь распахнулась, и в купе ввалился маленький толстяк с пышными усищами в униформе кондуктора. -Ваш билетик, барышня, — пружинящим шагом подойдя к ней, он залихватские щёлкнул компостером. —Будьте любезны — с, предъявить.       Анна Викторовна, порывшись в сумочке, протянула кондуктору билет и старательно отвернулась к окну, так как толстяк, проигнорировав проездной документ, зажатый в её руке, вопросительно вытаращился на неё. -Барышня, с вами все в порядке? — недовольно спросил он после секундного молчания. —А то следующая станция нескоро, а врача я вам в поезде навряд ли раздобуду-с. -С чего вы решили, что мне нужен врач? — собрав остатки сил в кулак как можно тверже, проговорила Анна Викторовна, поворачивая голову. -Вы в зеркало на себя посмотрите и тогда поймёте, о чем я толкую-с. Вы чисто призрак — с, здесь сидите, бледная. -А вам не кажется, что вы переходите все границы дозволенного, господин кондуктор? — выпрямив спину, отчеканила она. -Полноте, барышня? — словно кот фыркнул он. — Я вижу, что вы, так сказать, не в себе, вот я и озаботился вашим здоровьем. -Будет лучше, если вы озаботитесь наличием билетов у других пассажиров этого поезда, а меня оставите в покое! Будьте любезны! — и Анна Викторовна нетерпеливо дёрнула рукой с билетом.       Поджав от недовольства губы, толстяк прокомпостировал талон и, положив его на столик подле девушки, спросил: «Чаю не изволите?» -Да, пожалуйста, — произнесла Анна Викторовна и, откинувшись на подушки, прикрыла глаза, этим самым давая понять, что разговор окончен. -Все равно, надо будет поспрашивать, нет ли среди пассажиров врача, а не то не ровен час… — бурча под нос, кондуктор вышел в коридор и плотно затворил за собой дверь. -Врача, опять врача! Боже, как я устала от этого! — зло проговорила Анна Викторовна в пустоту, так как совсем недавно почувствовала, что стала ненавидеть людей этой профессии из-за маман, которая, словно сорвавшись с цепи, месяц назад начала призывать их к ней отовсюду, не веря словам доктора Александра Францовича Милца, что ей всего-навсего нужна лишь перемена места и полный душевный покой, а не таблетки. Но маман упорствовала в своём желании вылечить её от меланхолии при помощи эскулапов, пока отец не пресёк её попыток, постановив на семейном собрании, что их дочери необходимо отдохнуть и поэтому она немедленно отправится в Страсбург к дяде.        Вдруг Анна Викторовна услышала, как в дверь, тихонько постучав, приоткрыли её. -Наверное, чай принесли, — мелькнуло у неё в голове, и она быстро закрыла глаза, чтобы не видеть усатого кондуктора. -Анна, Вы спите? — тихий шёпот донёсся до ушей девушки, и она вдруг почувствовала, как что-то коснулось её щеки.       Встрепенувшись, она распахнула глаза и увидела Штольмана, склонившегося над ней. -Нет! — взвизгнула Анна Викторовна, так как милый сердцу образ показался ей размытым. —Неужели тебя больше нет?! -Боже, Аня, я жив! — и Яков Платонович, быстро присев на край дивана, крепко стиснул её в своих объятьях. — С чего ты решила, что я умер?