Этого только за смертью посылать...

Крылья-лапы-плавники! А-а-а! Чешуя-перья-хвост! Я не хочу умирать такой молодой! Плеск! Видимо, боги были благосклонны ко мне в этот день и я, в метре от воды, превратилась в акулу. В целиковую, укуси меня Какамора, прекрасную акулу! Я поплыла вперед, привыкая управлять этим новым сильным телом. Хвост ходил туда-сюда, направляя меня через толщи воды. Однако, какое-то беспокойство не дало мне уплыть далеко. Акулье чутье? Оглушительный всплеск и волны от его эпицентра. Развернувшись, я увидела, как кто-то большой плывет ко мне, недалеко от поверхности. Мауи! Он прыгнул следом. Какой упорный! Но ему меня не догнать. Отплыла еще немного. О, нет, он нырнул и движется ко мне под водой. Полубог гребет очень быстро своими сильными ручищами, но с каждым метром это дается ему все труднее. Всплывает на поверхность набрать воздух и опять ныряет. Я вижу, что с каждой секундой силы покидают его. Вот упрямец! Плыви уже обратно! Но его было не остановить. Последний взмах руками и он, обессилев, медленно идет ко дну. Стеклянные глаза не видя смотрят на меня и закрываются. Что есть силы мчусь под него. Почувствовав его немаленький вес, с трудом плыву к берегу. Даже в воде он очень тяжелый. Дотащив его до мелководья, я вижу пару ног, быстро приближающихся к нам. По приглушенному водой голосу узнаю маму — она зовет Мауи и меня. Выплываю из-под полубога. Сина подбегает к нему, и, не смотря на свое хрупкое телосложение, приподнимает его голову над поверхностью. Понимаю, что он задвигался, откашливаясь. Не теряя больше времени, уплываю, на прощание вильнув хвостом.

***

— А-а-а-а! Какая же я дура! Что я наделала?! — стучусь головой о пальму, сидя на песке совсем рядом с водой. Я плыла очень долго, потеряв счет времени, и в итоге выплыла на небольшой островок, находящийся на достаточном расстоянии от остальных. Обратное превращение далось мне нелегко: теперь я стала обладательницей шикарного акульего хвоста. Боги покарали меня, не надо было тогда ржать над Мауи. — Нет, ну, а как я должна была поступить? Дать ему погубить себя в первый же день нашего замужества? — зарылась рукой в волосы. — Но что мне теперь делать? Вернуться я не могу, куда идти — не знаю… — губы задрожали. — Только все стало налаживаться… — слезы покатились по щекам, — Мне было так хорошо с ним… ну почему он такой… такой… — обхватила себя руками. Было очень больно и одиноко. Сердце рвалось на части от того, что он там один. И что обо мне думает? Ничего хорошего, наверное… — Такой невыносимый! — уперлась лбом в ствол пальмы. — А еще веселый, сильный… даже добрым может быть, если правильно мотивировать, — вожу пальцем по рисунку на крюке, — Хвастливый, конечно, но такой обаятельный… — против воли улыбаюсь. — Мауи! Что ты со мной сделал?! — в отчаянье со всей дури стукнула кулаком по дереву. Бац! Сорвавшийся кокос вырубает меня.

***

— Так-так. Что тут у нас? М-м-м, русалочка. — Я не русалочка, я — дочь вождь… А-а-а-а-а! — понемногу прихожу в себя и в ужас от представшей предо мной картинки. — Какое знакомое лицо, — Таматоа подносит меня поближе, зажав в клешне, — где-то я раньше тебя… — Нет-нет, что вы! Наверное обознались! Я бы ни за что не забыла такой крабообворожительности! — Хм-м… ну, да ладно. — Фух… — Бесплатное приложение к стильной вещичке, — одним глазом он показал на крюк в его панцире. Я начала судорожно шарить руками, будто настоящий крюк должен был быть где-то рядом, но нет. Кокосец! — Еще никогда мне не доводилось лакомиться таким-м-м. морепродуктом, — он облизнулся. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в его логове. Но как? — Кхм. А как вы меня нашли, с дозволения будет спросить? — Ох, что ты там пищишь? Я не люблю слишком болтливую еду. Вот рыбы — другое дело. Наверное, лучше бы тебе быть русалочкой в другую сторону, понимаешь, о чем я? — О, я просто хотела восхититься вашей находчивостью перед смертью, о ваша блистательность! — М-да? Ну, ладно, так и быть. Таматоа в блеске жил, не в этом соль. Хоть я и был самым ярким крабом. Но потерял я кое-что и это боль. Ведь теперь мне не достичь совершенства! Не думал я, что его можно вот так взять. Хоть им и пришлось со мной сражаться! Моану с Мауи хочу я разорвать. Пощады — нет! Охота жить в блеске. Но где же крюк мне снова такой взять! Такой весь волшебный и в блеске. Драгоценности уже не могут боль унять. Так сказать и потом. У Мауи нет мозгов. Он не падок на блестяшки, дурашка. Обменять, получить чтобы стать очаровашкой. Не пойдет он на обмен, ****шка! А ты мой морской фрукт. Мой море продукт! Ой, ой, ой! Волна несла малышку, услыхал я сердца стук. Не нужен больше этот вредный полубог, ай! У девочки есть тот шикарный крюк. Ясно? Она наивна и нежна, как лепесток! И стал опять я как и прежде так красив. С крюком да и в блестках! Так и быть, побуду я учтив. Я просто Принц! Ведь снова я в блеске. И крюк шикарен, восхищаясь все умрут. Да, он тут! Я плут, и я в блеске! Его больше никогда не украдут. Я слишком крут! Не унять. Залезай, залезай. Ты скорей в мой чудный рот. Познай ты свое счастье, вот! Заползай, заползай, все равно тебя Настиг злой рок. Вот это шок! Я ведь не тот, кто позвал тебя в море. Сама для себя ты нашла это горе! Какой же нахал, такую милашку потерял? Русалка, мне тебя даже немного жалко! Ведь я с крюком и в блеске! Ты судьбу свою с покорностью прими. Селяви, Мон-а-Ми, а я — в блеске! На меня в последний раз ты посмотри, и умри. Мой аргумент самый веский. Не жить тебе, Моана, в блеске! — Да-да, я все-таки узнал тебя! — хищно прищуриваясь, Таматоа сжал клешню сильнее и понес меня, задыхающуюся в рот. — Отпусти! Мой муж, Мауи, тебе глаз на *опу натянет, если ты меня хоть клешней тронешь! — отчаянно колочу по твердой клешне руками и хвостом. — Что-о-о? — вынув из огромной вонючей пасти, он с любопытством уставился на меня своими глазами, сразу с двух сторон. — Что ты, да он тебя и пальцем не тронет! При условии, конечно, что я не пострадаю! — скоропалительно оправдываюсь я. — Говоришь, он твой муж? Так даже интересней. Пожалуй, я не стану тебя есть. Сразу, по крайней мере. Мне доставит удовольствие для начала немного поиграть с его маленькой блестяшкой, — отвратительно улыбаясь, он стал грубо перебирать мои волосы своей клешней. — Таматоа… вспомни, Мауи, в последнюю вашу встречу, обошелся с тобой милосердно, — мне очень не нравилось выражение его глаз. — То же мне! Не нужны мне никакие подачки от этого ничтожного букашки. — Но он помог тебе перевернуться, вместо того чтобы… — Он забрал мою прелес-с-сть! — сузив глаза, качнул панцирем, демонстрируя эффектно торчащий из золота крюк. — Таматоа… — Да что ты в нем нашла вообще? Такая блестящая штучка заслуживает чего-то большего, — поскреб клешней позолоченный подбородок, — Может мне самому на тебе жениться? А что, будешь каждый день полировать мой панцирь. — Таматоа, в океане полно блистательных крабих… крабиц… — Вот что я решил. Сегодня ко мне должны прийти гости. Если сумеешь произвести должное впечатление на достопочтенную публику, так и быть — женюсь. Если же нет — станешь для нас десертом.

***

Оказывается, этот гадкий краб отмечал сегодня свой день рождения. К приходу гостей, которые, к слову сказать, были не менее отвратительны, чем хозяин, я была выряжена во всевозможные украшения и вычурную корону. Мне было тяжело под всей этой грудой золота, особенно учитывая тот факт, что он подвесил меня на водорослях к верхней створке раковины исполинских размеров, которая собственно и служила его жилищем. Такие меры были предприняты чтобы никто из милых гостей не полакомился мной раньше срока. И что же это были за рожи! Вися на верху и покачиваясь на водорослях, как на качелях, я сумела разглядеть их во всех подробностях. Даже моя любимая бабушка, искусная сказительница, не смогла меня подготовить к такому. И все они, истекая слюной и подергивая щупальцами, глядели на меня во все свои бесчисленные пустые глаза. От страха я не могла проронить ни звука, руками я изо всех сил держалась за спасительные водоросли, так что костяшки пальцев побелели. Еще и этот неуклюжий хвост был готов вот-вот меня перевесить и отправить в какую-нибудь из разверстых внизу пастей. — А теперь любезные, я хочу поделиться с вами чем-то особенным, — краб обвел монстров взглядом, — Встречайте, любимая жена нашего старого знакомого, полубога Мауи — сверкающая Моана! — указал на меня клешней. — Убож-жество! У нее только две руки! И даж-ж-же есть талия! — прохрипел кто-то из них. — Руки, ноги… главное хвост! — пропищали с другой стороны. Кто-то из гостей позаботился приглушить свет, так, что в нем осталась только я, сверкая украшениями. Набрав в грудь воздуха, я запела. The humans are bred to die for love They delight in fighting duels But I prefer a crab who lives And gives expensive jewels A kiss on the hand may be ephemeral like a bubbles But gold pieces are a girlʼs best friend A kiss may be grand but itʼs for mortalʼs It not for my giant shiny crab Tomatoetomat Men grow cold as girls grow old And we all lose our charms in the end But bigger or smoller Itʼs donʼt become worse then itʼs older Gold pieces are a girlʼs best friend Таматоа довольно оглядел гостей. — Давай еще блеска! — Нет, сожрем ее! — Абдщ ктулху фхтагн! — Ну что, блестяшка, мнения разделились, — краб потянулся чтобы снять меня. — Ну как же? Я же еще не показала свой коронный номер! — М-м-м? — непонимающе прищурился он. — Но для этого мне нужен крюк. — Нет, детка, я не поддамся на твои уловки. Спускайся, мы вкусим твои соки. — Эй, Таматоа, такое не каждый день увидишь, пусть еще покажет! Съесть ее мы всегда успеем, — прошипел черный дерганный монстр. — Хотим номер с крюком! — Пыщдыщтыдыщь! — Гхррр! Ну ладно, держи, но помни, я слежу за тобой. Одно неверное движение и твоя смерть будет адски мучительной, сначала я оторву… — Поняла-поняла, избавь меня от подробностей, — под недоверчивым взглядом Таматоа, я взяла его крюк и начала танцевать с ним, насколько это было возможно в моем положении. Я крутила крюк то на одной, то на другой руке и даже на хвосте. Все это сопровождалось улюлюканьем толпы чудовищ. В какой-то момент, я поняла, что это мой единственный шанс. Взяв крюк покрепче я решилась. — Слушай ты, Таматоа! Никто из них не помог тебе в беде, а мой Мауи сделал это. А ты так поступаешь со мной! Ты всего лишь мелочный вороватый крабишко! — выпалив это, я запустила короной прямо ему в глаз, поспешно превратилась и, о чудо, оказалась великолепной соколицей. Взмахнув крыльями, я облетела эту омерзительную публику и направилась проч. — Эй, ты че такая дерзкая? — сказал мне на прощание Таматоа, разлепив подбитый глаз и отвесив свою гадкую челюсть. Выбралась я тем же путем, что и в прошлый раз, с помощью подводного гейзера.