Наши воспоминания

      Ужасное покалывание в голове, от которого невозможно убежать, как бы ты ни старался, сколько бы таблеток ни выпил. Эта боль разрывает изнутри, распространяется по всему телу, она повсюду, хочешь ли ты этого или нет, и прекратить страдания можно лишь с помощью суицида, просто спрыгнуть с окна. Но всегда есть и второй вариант, не так ли? Второй путь, в конце которого яркий свет. Вся боль в мгновение испарится. Надо лишь открыть свое сознание для нее, понять и послушать то, что она хочет донести до него.       Для Леви эта боль была невыносима, но он стойко стоял и не опускался на колени, как бы ни хотелось. Держался за голову, щурился, весь скрючился, напрягся всем телом. Волнующийся коллега смотрел обеспокоенным взглядом то на детектива, то на не самую лучшую обстановку в комнате, и не знал, что ему делать. Вызывать ли скорую, звать на помощь? Или же попробовать самому каким-нибудь чудом прекратить страдания Аккермана? Именно в тот момент, когда сыщик открыл эту проклятую дверь, все и началось. Элиот не мог полностью оценить состояние брюнета, но и так было понятно, что муки огромны.       Ривай начал метаться по комнате, перед глазами все плыло и искажалось, какие-то картины мимолетно пролетали перед глазами, с каждым разом становясь все отчетливее и яснее. Мужчина потерялся в себе, он уже и забыл, где находился. Было такое чувство, будто что-то пыталось просочиться в разум этого человека. Как бы он ни пытался, он не смог сдержаться, и сквозь трещину, которая образовалась из-за моральной слабости Аккермана, пробились слова, которые доносились отовсюду, но одновременно и ниоткуда, и все остановилось на одной картине, которая медленно ожила, но была расплывчатее других.       «Здравствуйте. Хочу сказать вам спасибо, вы мне очень помогли, я ваша должница», - произносила какая-то девушка непонятно откуда знакомым голосом, но видно было лишь самого Леви, выглядящего на пару тройку лет моложе нынешнего состояния. Было не очень точно, но могло показатся, что уголки его губ немного приподняты.       «Нет, что вы, я...» - не успел Ривай договорить, как вдруг неподалеку послышался третий голос, но мужчина не расслышал, что он произнес. Губы детектива и звук жили отдельной жизнью, но было и так понятно, что говорит это он, а перебивает его тоже довольно знакомый голос... И сыщик даже не замечает, как все приходит в привычное русло, молодое лицо Леви заменяется окровавленными плитами, на котором лежит бездыханное тело, но муки до сих пор продолжаются, но уже не потому, что что-то пытается просочиться в сознание мужчины, а боль от осознания того, что половина его жизни была беспощадно стерта каким-то образом. С кем он разговаривал? На фоне тогда мелькали школьные сейфы, но, судя по внешнему виду брюнета, это явно были не подростковые годы, а в школе он не бывал с самого выпуска. Так какого... Может, просто галлюцинации?       - Мистер Аккерман! Ответьте же! - наконец слова коллеги донеслись до Аккермана, и боль полностью прошла. Все, что осталось, так это холодный пот, что ручьем стекал на плитки, и отдышка, словно мужчина пробежал километр.       - Вот дерьмо... - детектив позволил себе осесть на пол в углу комнаты и, восстановив дыхание, оценить ситуацию в комнате. Было непонятно, произнес ли он эту фразу про свои странные галлюцинации или про состояние квартиры, но так или иначе бездыханное тело все еще валялось в другом конце комнаты и явно не спешило никуда пропадать.       На бледную кожу жертвы падали лучи заходящего солнца, как и холодный взгляд брюнета упал на ее черные локоны и все еще открытые и ничего не выражающие глаза, которые можно смело вставить любой кукле, и получился бы шедевр. Возникло ужасное желание подойти и прикрыть веки этой бедной девушки. Лежала она в луже своей же собственной крови, которая дошла за это время до самих вытянутых ног мужчины и ужасно пахла. Сейчас лучше заняться своей работой, вопросы не по теме оставить на потом.       - Как ее зовут? - вдруг выпалил Леви. Оказывается, его коллега все это время что-то произносил дрожащим голосом и пытался достучаться до мужчины, но все было безрезультатно, он слышал только голос своих мыслей.       - Как ее звали, сэр? - переспросил Элиот, обрадовавшись наконец пришедшему в себя Риваю.       - Нет, как ее зовут, - строго сказал Аккерман, поправив напарника. - Не говори о человеке в прошедшем времени.       - А... Микаса Аккерман, сэр, - слегка опешил Влуногорд, но решил согласиться со словами брюнета.       - Орудие убийства?       - Кухонный нож, сэр. Убийца очень точно поразил жертву в сердце с первого удара. Возможно, убийца очень хорошо...       - Не продолжай, - внезапно прервал речь своего напарника мужчина, замечая, как боль в голове снова дает о себе знать, только покалывание сменилось тупой болью. - Тебе лучше уйти отсюда, постой за дверью, я сам все обследую.       - Но сэр...       - Тебе лучше уйти отсюда! - повысил свой тон раздраженный сыщик. Такой наплыв информации за такой промежуток времени давал о себе знать, и казалось, будто сейчас Леви может убить человека за любую мелочь, сказанную или сделанную даже незнакомым ему человеком, но сейчас все стало хорошо, ведь напарник ушел молча, без всяких вопросов, закрыв за собой дверь.       Подождав минуту и тяжело вздохнув, детектив неспешно поднялся с уже теплых плит и черепашьими шагами продвигался к мертвому телу, которое еще несколько дней спокойно проживало свою жизнь и стремилось к своей цели ни смотря ни на что... Или у этой девушки не было цели? Жила она в серых тонах, никому не нужная и не познавшая смысла своего сосуществования. Это навсегда останется для Аккермана загадкой, но, смотря на трупы, он задавал себе этот вопрос снова и снова, и до сих пор эта традиция не надоела ему. Где-то в глубине своей души он хотел услышать ответ на все свои вопросы, как бы глупо это не было. Любопытство его точно не знало границ.       Остановившись в сантиметре от туши Микасы, брюнет присел на корточки и, больно закусив губу и закрыв нос из-за неприятного запаха, прикрыл ее веки своей ладонью. Теперь созерцать это было не так тяжело, как несколько секунд назад. Больше всего Ривай ненавидел смотреть в незакрытые и пустые глаза жертв, в которых отсутствовала жизнь. Это было воистину неприятное зрелище.       Взор детектива окончательно остановился на колотой ране азиатки. Он, сам того не осознавая, даже провел по ней рукой и, придя в себя, резко оттащил свою руку и засунул в карман джинсов, закусив губу еще сильнее. Копы нашли нож, а это значит, что по опечаткам они смогут определить убийцу. В принципе, еще одно незначительное убийство с быстрым расследованием, но чутье Аккермана так и орало во всю глотку, что все не будет так просто, как кажется. И тогда мужчина начал шастать по квартире в поисках улик и дополнительной информации об этой девушке. Первое, что попалось на глаза, так это маленькая фотография в рамке на тумбочке, на которой изображена сама девушка с двумя улыбающимися парнишками. Так как фотография была не подписана, детектив решил, что эти двое являлись ее дорогими друзьями. Слева от девушки стоит шатен лет семнадцати с зелеными глазами и озорными искрами, играющими во взгляде, а справа - патлатый смущающийся блондин, старательно не смотрящий в камеру, который отвел свой взгляд куда-то в пол. Все выглядят такими счастливыми и беззаботными... Тяжело вздохнув, Леви продолжал внимательно исследовать квартиру жертвы. Но это была обычная квартирка, где детектив не заметил ничего примечательного, а поэтому, открыв на кухне холодильник и достав оттуда копченую колбасу, у которой срок годности закончится еще не скоро, а также приятно пахнущий сыр, Аккерман, напоследок бросив странный взгляд на по-прежнему валяющееся в той же позе что и раньше тело девушки, наконец закончил с осмотром и вышел из квартиры, где можно было наконец вдохнуть долгожданного свежего воздуха, и где его ждал разволновавшийся напарник со все еще не ушедшей дамой средних лет.