К'kezalmel

Она все еще не могла привыкнуть к своей новой одежде и новому дому. Ей было не по себе каждый раз, когда она смотрела на стены вигвамов и видела все эти прекрасные, мягкие шкуры, еще недавно украшавшие бизонов, горных львов, лисиц. Ее изнеженный желудок отвергал их простую пищу и с трудом переносил дни голода и засухи. Пуховая перина осталась в прошлом, а ее новая постель – тюфяк, набитый соломой – оставляла ощущение, что она спала на камнях. Даже шкуры, которые она, пересилив себя, во множестве клала под себя на ночь, не спасали положение. Ей в жизни не приходилось терпеть подобных лишений и неудобств. И все-таки она была счастлива, как никогда прежде. У нее было много радостных и светлых воспоминаний: когда на ее шестой день рождения ей подарили первого настоящего пони, когда пугающая ее гувернантка миссис Гувер решила оставить их, и на замену ей пришла веселая мисс Стилл, когда мать оправилась после тяжелой болезни, - все они заставляли ее улыбаться даже сейчас, по прошествии многих лет, но даже они не дарили ей такого ощущения безграничного умиротворения. И уж тем более намного счастливее она себя чувствовала, чем в тот день, когда золотой прииск ее отца наконец - спустя двенадцать лет - принес огромное состояние. Вся семья ликовала, а она в тот день не чувствовала ничего. Она вышла из вигвама и глубоко втянула в себя ночной воздух. Тишина, окружавшая ее, и яркая, полная луна напомнили ей ту, другую ночь, когда она сбежала, покинув родную землю и свою семью. Она знала, какое горе это принесло ее родителям и старшим братьям, но голос рассудка каждый раз был заглушен зовом сердца, которому она благоговейно внимала. По соседству послышался нежный, плавный напев – кто-то укачивал ребенка, напевая колыбельную. Она еще плохо понимала их язык, но ей нравились эти звуки, напоминающие рычание зверя, шум воды, свист ветра, – что угодно, но только не обычную человеческую речь. Да, она была там, где и должна была быть. Пройдя немного вперед, она улыбнулась, обнаружив его там, где и ожидала. Он сидел совсем близко к костру, так, что жар от него грозил опалить ему лицо, и, близоруко прищурившись, вглядывался в дым, ища там тайные знаки и символы. Она много раз пыталась найти там то же, что и он, но видела только искры, взлетающие в темное небо, и серый дым, летящий туда, куда его позовет ветер. По тому, как он хмурился, а плечи его клонились к земле, словно под неподъемным грузом, она поняла, что беспокоит его. Жалеет, что взял ее с собой. Думает, что дома ей было бы лучше. Или может считает, что она не выдержит? Она вздрогнула, когда эта мысль промелькнула в ее голове. Она знала, была твердо уверена в том, что смогла бы выдержать испытания более тяжелые, чем сейчас. Она была много сильнее, чем выглядела, и не такая изнеженная, как считали его соплеменники. Она вздохнула и осторожно приблизилась к нему. Он не шелохнулся, но она знала, что он чувствует ее рядом с собой. Она опустилась на землю рядом с ним и, взяв его руки в свои, заглянула снизу вверх в его серые, как дождливая погода, глаза. Она никогда для себя не облекала эти слова в форму, но сейчас, в нужный момент, они шли от сердца и - она знала это - были верными. - Пусть эти бескрайние степи, простирающиеся до самого горизонта; ветер, поднимающий пыль на дорогах, по которым идет наш караван; горы вдалеке, что будут стоять даже тогда, когда могилы наши покроются цветами; солнце, иссушающее нас днем, и луна со звездами, что указывают нам путь ночью. Пусть все они станут свидетелями моей клятвы. Отныне и навсегда я всецело принадлежу тебе. И куда ты пойдешь, туда и я пойду. И где ты будешь жить, там и я буду. Твой народ станет моим народом, а твой Бог – моим Богом. Я стану матерью твоих детей и воспитаю их в любви и заботе. Я буду почитать тебя и уважать, и не будет у меня никаких других помыслов, кроме счастья твоего и довольства. И где ты умрешь, там и я умру, и там меня похоронят. Но даже смерть не сможет нас разлучить, ибо чувство мое сильнее смерти. Отныне и навсегда мои сердце, тело, мысли и душа - твои, и только ты вправе распоряжаться ими. Едва ли он понял хотя бы одно слово из десяти, но бывают моменты, когда слова не нужны. Когда достаточно взгляда и тех маленьких, прочных, невидимых нитей, что сплетают вместе две души навечно. Так было и сейчас. Он улыбнулся, провел рукой по ее щеке и ответил: - К'kezalmel*. _____________________________ * - я люблю тебя (абенаки)