На службе сил Зла

17.5 GrS Пракит Я был оставлен в покое на три дня. Не совсем один — дройд дважды в сутки приносил еду, у дверей несли пост два клона, а приглядевшись, в каждой комнате можно было обнаружить по четыре камеры. Поначалу было некоторое неудобство от их постоянного наблюдения, но, в конечном счете, я пришел к выводу, что пока тюремщики не собираются ни общаться, ни вмешиваться во что-либо. Поэтому попросту игнорировал их. С противоположной от выхода стороны комнаты в стене оказался небольшой гардероб, где аккуратно висели пять одинаковых комплектов одежды. Одолевала скука, и я снова и снова бродил по комнатам, проводя как бы случайными, небрежными движениями по стенам, поражаясь и недоумевая, насколько толстыми они были. После очередной вечерней кормёжки, я сел, скрестив ноги, на полу посреди спальни и попытался через Силу определить параметры моей тюрьмы. Уже знакомый дройд не проронил ни слова, забирая поднос, однако, с огромным трудом, получилось пройти по его «следу». Вверх. Немного в сторону и метров на пятьдесят вверх. Таким образом, используя свое расположение относительно позиции дройда и смутное представление о расстоянии, удалось получить первую ментальную карту части здания, в котором находился. Оценив вероятность успешного побега как крайне небольшую величину, вернулся к ничего не деланью. К примеру, подолгу разглядывал то батальное полотно. Горящий город на заднем плане, алый закат и огромное зелёное поле. На нём тысячи существ сходились в битве за свои жизни, обычные, нормальные жизни… Как я жаждал этого теперь… с тем же пылом, с каким когда-то хотел волнующих приключений… Когда дверь открылась, впуская клона, я был почти рад этому вмешательству. Немногословный солдат вошёл в спальню, и немедленно повернулся ко мне. — Инквизитор Торбин хочет продолжить разговор. Несколько долгих секунд я оставался лежать на кровати, любопытствуя, что он предпримет, если откажусь идти, и, одновременно задаваясь вопросом, зачем это нужно? Понимая, что на него пристально смотрят, клон немедленно насторожился и прищурил глаза. — Спокойно, уже иду. Торбин встретил за уже накрытым столом. На этот раз, на обед предлагалось нечто, сваренное прямо в панцире. Существо напоминало краба-переростка и источало аппетитный аромат морепродуктов. Вместо вина в бокалах пенился эль, а центр стола занимало массивное блюдо с холодными закусками. — Генерал. Всё тот же полувоенный костюм, всё тот же взгляд. — Инквизитор. Сегодня, Торбин уже не предлагал мне поесть, хотя сам успел разрезать панцирь краба и наслаждался дымящимся мясом. Пару мгновения я смотрел на свою тарелку, а затем отвёл взгляд к стене. Мальчишка во мне выбрал ошибочный способ борьбы и прекрасно это осознавал. Но, тем не менее, упорно продолжал бороться. Того требовали остатки совести. Уступил в одном — сражайся на другом поле. Хотя не думаю, что инквизитору такое противостояние доставляло неудобство. — А вы ведь боитесь, генерал Дюан, — донеслось от неожиданно прервавшего трапезу Торбина. — Но не меня и не инквизиции в целом. Отложив столовые приборы, он положил подбородок на переплетение пальцев. — Боитесь повторить судьбу Довварта? Больше 70% инквизиторов бывшие джедаи, тут нечего стыдиться. Считаете их предателями? — верно истолковав выражение моего лица, спросил мужчина. — Напрасно. Любое разумное существо имеет право на личное мнение, а так-же на его смену по своему усмотрению. — Под давлением внешних факторов? — В том числе, — улыбнулся инквизитор. — Неужели у вас столь мало веры в собственные убеждения, раз вы так опасаетесь моего влияния? Или, у вас самого уже зарождались сомнения? Я совершенно не хотел отвечать на этот вопрос, но Торбин и так всё понял. — Значит, были такие мысли… Неудивительно… Вы же представитель молодого поколения, наверняка, многие решения Совета вызывали у вас закономерные вопросы. Особенно в свете того, как магистры распоряжались вами, а затем выбрасывали за ненадобностью… — Вы об этом ничего не знаете, — ответил я, чувствуя себя почти оскорблённым. — Разве? Я могу назвать десяток имён. Джедаи, которые верой и правдой служили Республике, проливали кровь за её народ… А потом, оказывалось что «они пали во тьму» и вообще не джедаи вовсе. Да один процесс над падаваном Тано чего стоил! — На неё указывали все улики. — Косвенные улики. Поверьте человеку, который лично их систематизировал для финального заседания. Я ведь работал директором информационного отдела Судебного департамента, — инквизитор отхлебнул эля. — Магистры использовали вас, как и прочих рыцарей. Использовали, дабы вести войну, на которую сами выйти боялись. Но уже тогда они пеклись лишь о своих интересах. Эти пережитки старой эпохи видели, как меняется мир, и стремились остановить изменения. Ты не задумывался, что они так отчаянно спасали? Продажный сенат? Разлагающееся, погрязшее в коррупции и противоречиях государство? Уж точно не пресловутую демократию! — хохотнул Торбин. — Вы не правы, — сказал я и поразился гневу в собственном голосе. — Конечно же я прав, факты на моей стороне. Когда победа обновлённой Республики стала неизбежной, когда замаячил выбор: вернуть всё как было либо продолжить развитие и преобразование… Ваши магистры выбрали за весь орден. Выбрали стагнацию и саморазрушение. Они хотели оставить для себя маленький мирок, где могли бы и дальше упиваться собственной значимостью. А я выбрал путь вперёд. Эволюцию. Движение. И большинство разумных в галактике, сделали идентичный выбор. Вот почему, владыка Сидиус правит, а джедаи стали историей. — Достаточно! — этот человек выводил меня из себя. Его грустная полуулыбка. Выражение превосходства на лице. Снисходительный тон. Но главное, непрошибаемая уверенность в собственной правоте. Какого хатта этот ублюдок так спокойно рассуждает о вещах, в которых ничерта не смыслит?! — Я думал, джедаи пропагандируют отказ от эмоций? — Заткнись! — Очевидно, что из нас двоих, я более спокоен, уравновешен… лучший джедай. А вот этого, ему говорить не стоило… Потому как решение созрело мгновенно. Я ударил. Сильно, неожиданно, точно. Тёмная Сторона откликнулась, легко сосредотачивая и объединяя энергию в кулак, используя расстройство и ярость в качестве катализатора. Эмоции зло? Возможно. Никогда не был образцовым джедаем, а сейчас и вовсе было плевать. По телу уже разливался адреналин, пополам со злой, весёлой энергией. Торбина снесло и ударило о стену, припечатав сверху столом. Паре клонов, моментально появившихся на шум, не повезло куда больше. Их шлемы стали на пару размеров меньше чем головы… Схватив бластер, я рванул в коридор, на ходу отмечая двухметровую кишку между внешней и внутренней дверьми. За шлюзом уже ждали. Десять коммандос ощетинившихся стволами. ВСЕГО ДЕСЯТЬ. Передняя пара упала с дымящимися дырками в головах. При следующих неприцельных вспышках лазера, стены засветились безумной радугой и воздух наполнился запахом горящего пластика, но никто не погиб. Стоявшие впереди, отброшенные моей Силой, попадали на своих товарищей. В потолке открылись орудийные порты, из которых выдвинулись угрожающие, матово чёрные стволы, но не успели сделать и выстрела, смятые в бесформенные куски металла. И эту систему безопасности нахваливал инквизитор?! Ха! С гиканьем ворвавшись в кучу малу из клонов, я за пару секунд расшвырял их, очищая проход к лифту. Элитные бойцы казались медленными, неуклюжими куклами, а боевая броня не прочнее бумаги. Армейский рукопашный бой, помноженный на укрепление физических параметров тела, да ещё и усиленный злостью, наконец нашедшей выход. Коридор окончился просторным узловым помещением, где дежурили ещё четыре клона — они погибли очень быстро. В комнату с трёх сторон выходили одинаковые коридоры, а в самой комнате, помимо поста дежурного, был вход в лифт, который и интересовал меня в данную минуту. Двустворчатые двери даже на вид казались очень прочными. Сплошной серый металл неприкрытый декоративными панелями. «Ну и что ты стоишь? Двери не откроются только потому, что ты на них смотришь». Сузив глаза, я обратился к тяжёлым створкам, призывая Силу. Затухающий огонь ярости вспыхнул вновь. Очередной наплыв энергии ощущался, как изменение давления, как первый вдох после грозы. Я потянул к себе этот огромный источник мощи, заставляя его концентрироваться в острый фокус. Задавая направление, определяя цель и, в одно и то же время, отдаваясь ему полностью. Я увидел двери — впервые по-настоящему увидел их… Ряды тяжелых стержневых цилиндров замка, внедренных в укрепления из органической стали, которые в свою очередь были связаны и скреплены тросами от пола до потолка и установлены в решетке из массивных балок под стенами. Все эти укрепления были тщательно разработаны, чтобы удержать меня и мне подобных. И эта преграда стала ничем. Я швырнул в нее Силу — стену плотной энергии. Металл начал скрипеть и стонать, сдаваясь под брошенной в него мощью — нагреваясь до красного каления. Сотрясаясь, двери вывернулись назад, каменный монолит вокруг разлетелся в пыль, и в тот же момент тяжелые замочные цилиндры начали терпеть поражение, таща за собой массивные балки и натянутые тросы блоков укреплений в стене. Со следующим толчком пытаемого металла, поверхность дверей начала разрываться, покрываясь трещинами и сдаваясь прессу. Наконец, я выбросил перед собой руки с открытыми ладонями, бросая всё разочарование против стоящей на пути преграды. Окружающие стены взорвались под невидимым ударом, и массивные двери оторвались. После такой слуховой какофонии, наступившая тишина зазвенела в ушах. Разумеется, кабины лифта за дверьми не было, но не он был моей целью. Оттолкнувшись от пола, я пролез вверх по шахте. По сплетению труб и тросов, получилось довольно быстро вскарабкаться на высоту метров двадцати. Вышибив ногой еще один люк я вылез в комнату. Это оказался служебный камбуз с рядом поверхностей вдоль стены, несколькими холодильниками и множеством рабочих столов, блестящих нержавейкой. Полдюжины солдат упирали мне в грудь дула бластерных карабинов. — Ну давайте! Они открыли огонь. На одну долгую секунду кухня обратился в хаос. Бластерные болты рассыпались по всему помещению. Они разносили контейнеры с сыпучими продуктами, срывали с магнитных креплений кастрюли и сковородки, подбрасывали в воздух мелкие инструменты, взлетавшие облачками пластика и нержавейки. И доли секунды не протикало, а я уже пришел в движение: прыгнул, приземлившись на стальной островок посреди кухни, и раскидал людей раскинутыми руками, как идущий в атаку регбист. Они с мясистым стуком врезались в стены и сползали на пол. Один зашевелился начав поднимать оружие. Я мягко отодвинул его Силой, но видимо чего-то не рассчитал. Мужчина отлетел к другой стене и замер возле нее, свернувшись в клубок. Он больше не двигался. Стараясь придерживаться запомненного ранее маршрута, выбежал из кухни. Через несколько поворотов, помещения для обслуги закончились. Я вышел в основную часть базы. Коридоры обители инквизиторов оказались широкими и просторными. Длинные плети плюща были заботливо уложены по спирали, через каждые несколько шагов попадались ниши, в которых стояли со вкусом подсвеченные деревца бонсай. Мягкий, похожий на солнечный, свет придавал обстановке сходство со спа-салоном или богатым домом. На полах лежали ковры. Чувство опасности завопило, указывая предполагаемое направление атаки. Биение сердца перешло на ровную частую дробь, но в сознании воцарилось идеальное спокойствие. На первом перекрестке стоял дорожный барьер, охраняемый десятком человек. В меня полетели гранаты — я метнул их обратно Силой. Идеально круглые, даже без отверстия для чеки, по мягким ковровым настилам они катились не так хорошо, как по камню плитке или металлу, поэтому три штуки взорвались, не достигнув барьера. Взрыв молотом ударил по ушам, в узком коридоре от взрывной волны мне досталось не намного меньше, чем противнику. Но барьер рухнул, и охранники отступили. Рванув следом, я почувствовал как с очередной маленькой победой, меня начинает захлёстывать воодушевляющий азарт. Крики раненных доносились приглушенно, словно издалека. Возможно, взрывы имел куда больше последствий? Нелегко будет продолжать побег с лопнувшими перепонками. — Впредь, надо быть осторожнее, — пробубнил я. И поэтому, повернув за угол, не попал в ловушку. Следующий коридор был длинным. Он казался пустым, но на трети расстояния до изгиба ковер вдруг полетел рваными клочьями. Они используют шрапнельные снаряды рикошетом от изгиба — хитро. Но против меня — не слишком. Эмоции окончательно устаканились, вместо них появилась уверенность. Антастарский Палач просто делал дело, которое умел лучше всего — направлял свои силы против обороны противника. Ну, а то, что их наличных войск был только он сам, ничуть не смущало… Я медленно продвигалась вперед, используя то лифтовые шахты, то аварийные лестницы, поднимаясь выше, и еще, еще. Воздух помутнел от дыма и разбитых панелей. Широкие коридоры вышли на просторную, многоуровневую площадь-сквер. Сверху засели клоны. Боковые коридоры тоже были перекрыты — меня стремились загнать под перекрестный огонь. Не вышло. Я взламывал боковые двери, укрываясь в полных дисплеями помещениях — то ли лекториях, то ли допросных. В одной из таких, на меня бросились безоружные штатские. Бластер скосили их очередями. Та часть разума, что еще оставалась джедаем, а не солдатом, дрогнула. Это же штатские. Убивать их — по меньшей мере неспортивно. Но тихий голос другого Я шепнул в ухо: «Здесь нет невиновных», — и мне пришлось согласиться. За сквером, оказался короткий коридор, упиравшийся в дверь, близняшку той что я разнёс на нижнем уровне. Попытка вскрыть её сходу, закономерно провалилась. За спиной ухнул взрыв, но я даже не обернулся, пригнувшись ещё ниже и сосредотачивая всё внимание на преграде. Сколько сражений было проиграно из-за вот такой, мелкой заминки в самом конце? Победа почти достигнута, ну же последний рывок! Я попытался вернуть ощущения, с которыми открывал дверь лифта, но эта дверь не поддавалась. Казалось, концентрация заняла целые часы, хотя на деле не могло пройти больше пяти секунд. Дверь дрогнула, заскрипела… И тут в районе позвоночника спину прострелило дикой болью. Которая, впрочем, утихла в тоже мгновение. Я развернулся, выцеливая неизвестного врага, но коридор за спиной был пуст. Вместе с болью уходили ощущения ноющих от перенапряжения мышц, последствия контузии… Накатила усталость и сонливость. «Уже второй раз», — несколько отстранёно подумал я, прежде чем свалиться на пол. *** Как вы поступаете с ворами? Наверное, если кто-то проникнет в дом — большинство вызовет полицию. А если вор не один, а целая банда? С хорошей организационной структурой, чёткой иерархией, своими людьми в полиции и отлаженной системой домовых краж. В одиночку от банды не отбиться, а вот если собрать всех ограбленных, да ещё и вооружить… Примерно так мыслили представители Торговой Федерации незадолго до Войны Клонов. К третьему году от ресинхронизации, Республика превратилась в «удивительное» место. Абсурдные законы печатались и принимались со сверхсветовой скоростью, но за их исполнением никто не следил. Алчущие денег и власти сенаторы, почти открыто продавали свои голоса. Для решения межпланетных споров создавались комитеты, которые плодили бесконечные подкомитеты, контактные группы и комиссии. А над их потрясающе-справедливые решениями (вспомним калишско-хакский конфликт), сквозь слёзы смеялась вся галактика. Ну и вишенкой на торте — с коррупцией в сенате боролась сенатская антикоррупционная комиссия, которая состояла… правильно из самих сенаторов. При этом традиционная деятельность в сфере обеспечения коллективной безопасности была практически упразднена. Что такое десять тысяч джедаев и полумиллионный Корпус Юстиции на необъятную галактику? А ещё, Республика требовала регулярных налоговых отчислений. Более того, в поисках источников финансирования раздувающегося бюрократического аппарата, сенаторы начали менять сами основы — Торговый Кодекс. Неудивительно, что неймодиацы, после ввода дополнительного налогообложения гипертрасс, посчитали себя обманутыми. Им и так приходилось содержать внушительный флот и армию дройдов, так-как Корпус Юстиций не справлялся со своими обязанностями, а теперь ещё и новые налоги?! Видимо, именно тогда, некто «умный» в руководстве Торговой Федерации заявил: — А давайте просто не будем исполнять предписание Сената. Как они нас заставят? Натравят таможенный флот? Постепенно, эта идея переросла от: «Не будем подчиняться решениям Республики», к «Навяжем Республике свою волю» и случилась блокада, а затем и оккупация Набу.

Кира Эрантэ «Пробуждение Левиафана»

*** Ему снились длинные коридоры, наполненные железными войнами, что не ведали пощады ни для себя, ни для врагов. Он почти наяву видел, как боевые корабли сгорали в атмосфере Хоногра, как целый взвод исчезал за секунду, накрытый артиллерийским залпом. Как стройные ряды в белой броне маршировали на бойню. И, в отличии от противника, эти люди были сильны не металлическими телами, но своей стальной волей. А потом, в том же строю он увидел себя. Весёлый, восторженный юнец, полный надежд, иллюзий и оптимизма. Он шел вместе с ними и менялся с каждым шагом. Сначала, он не столько нарушал правила, сколько подстраивал их под ситуацию. Расширял границы дозволенного. Рациональное обоснование средств и способов, необходимых для достижения целей, способствовало медленному падению многих хороших людей. Он не отличался от них. Границы принципов — размывались. Суждения — ужесточались. Захватывающее, постепенное изменение взглядов… А пока Квинт мучился кошмарами, плавая в цистерне с бактой, два человека, стоя в той же комнате обсуждали его судьбу. — Значит вы всё ещё полагаете, что вербовка возможна? — поинтересовался пожилой мужчина в традиционной джедайской робе. — Я уверен в этом, — ответил собеседник, неуклюже поведя с перебинтованной рукой. — Даже после погрома, что он учинил? — Тем более, после того что он нам учинил. Выявлены уязвимости в тюремном блоке и возможности обученного джедая. Аналитики ссуться кипятком от записей с камер наблюдения. Имплант-инъектор работает идеально. Да и сам ущерб не так велик. 39 клонов, 2 сотрудника техперсонала, несколько дверей и автоматических турелей… Незаменимых нет. Кроме того, никто не давал приказа брать живым. Это была проверка и его способостей. — Я это, безусловно, понимаю, но почему вы так настаиваете на мягкой вербовке? Уверен, что метод Лорда Вейдера позволил бы… — Не хочу, чтобы побежденные таили обиду и злились. Гораздо лучше, если они будут переходить на нашу сторону, не теряя ничего, — перебил перевязанный. — Пушечного мяса и полубезумных маньяков мы уже набрали с избытком, теперь надо искать тех, кто будет работать. — Это верно, старший инквизитор, — согласился пожилой. — Кроме того, я отчётливо чувствовал, что для нашего будущего друга не в новинку использовать Тёмную Сторону. Планируете надавить на это? — И на это в том числе. Дайте человеку способ выйти из проигрышной ситуации так, чтобы он не выглядел неискренним, двуличным или бесчестным, и он его примет. — В таком случае, желаю вам успехов. Я же вынужден отбыть на Корускант. — Удачи в делах лорд Джерек и спасибо за консультации, они оказались бесценны.