Не в праве на ошибку

Гермиона неверующе смотрела на свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Когтистые лапы страха пронзили её Душу, отравляя разум. Руки слегка дрожали, и девушка поблагодарила Мерлина за то, что рядом не было никого, кто мог бы обличить её в этой слабости, никого, кто бы мог понять, что она переживает и волнуется. Заголовок звучно гласил: «НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО №1 С ПОДЕЛЬНИКОМ ПРОНИК В МИНИСТЕРСТВО МАГИИ!» Блэквуд нетерпеливо начала читать статью, по мере прочитанного она успокаивалась, хотя негодование и душило её изнутри. Проникнуть. В. Чёртово. Министерство. Магии! Да какого фестрала!? Им, что, делать нечего?! Тяжкий вздох и тихое ругательство. Возможно, им это было действительно нужно, но поступать столь недальновидно, отправляясь туда без особой подготовки – а, если бы они действительно подготовились, их бы даже не обнаружили – было глупо. Благо хоть не поймали. Девушке вдруг стало душно, липкий холодок страха пронёсся по позвоночнику, стоило ей только подумать, ЧТО было бы, если бы их поймали. Мерлин, Мордред и Моргана!.. Нет, абсолютно точно, Гарри в детстве в зелье Удачи искупали – иначе объяснить его невозможную способность выпутываться из самых дурацких запутанных ситуаций она не может.

***

Гарри Поттер неторопливо рассматривал свой трофей – бумаги, вытащенные им из кабинета жабы Амбридж. Не то, чтобы он считал свой поступок правильным, ведь воровство – это плохо, но эти документы непосредственно касались его самого и его друзей, знакомых. Рон спал в соседней комнате палатки, которую одолжили Уизли на Чемпионат Миру по Квиддичу и которую забыли за ненадобностью. Нашли её, как и многие полезные вещи, в одной из комнат в особняке Блэков на Гриммо 12 в сумке, которая, по всей видимости, когда-то принадлежала Гермионе и была потеряна ею же, когда та оставалась там на время рождественских каникул. По началу они, конечно, не хотели брать её с собой, опасаясь, но потом решили, что помощь лишней не будет, да и ничего страшного в сумке не будет. Уизли Гарри ничего не сказал о найденных им самим досье. Он, конечно, доверял другу, но… Почему-то сильно не хотелось об этом рассказывать. Хотя ничего особо криминального там не было. Досье на Дамблдора, где кроме его бывших титулов была лишь одна запись – мёртв; досье на погибшего Грюма, глаз которого обнаружился на двери в кабинет Долорес, с указанием всех его достижений; досье на Люпина, в котором было указано, что он – оборотень – эти три папки он сжёг, даже не раздумывая, во избежание. Досье на его самого пестрило сплетнями, фактами – правдивыми и не очень, и просто догадками, от некоторых фраз, написанных там, ему было смешно, от некоторых – тошно. Его он тоже, трижды внимательно прочитав, сжёг, как и досье на Мистера Уизли, прочитанное им сразу в Министерстве. Там было ещё с десяток папок различных, незнакомых ему, людей – и все они подозревались в сочувствии ему самому и Ордену Феникса, а некоторых и вовсе обозначили, как предполагаемых участников Ордена. Их он перечитал неоднократно – просто так, от скуки и ради любопытства. Интересными оказались всего две папки, на обложке которых витиеватым подчерком было написано: «Северус Тобиас Снейп» и «Гермиона Джин Мари Грейнджер Блэквуд». О Снейпе тут было сказано мало, сугубо сухими безликими фактами. Надпись: «ОСОБО ОПАСЕН» заставила Гарри удивлённо приподнять бровь. Опасен? Для кого? Для них же? Но он же Пожиратель! О бывшей Грейнджер было написано не так уж много: краткая биография, в которой написали о её жизни среди магглов в семье Грейнджер; то, что она была его лучшей подругой; то, что девушка вдруг оказалась далеко не магглорождённой Грейнджер, а чистокровной Блэквуд. Любопытным фактом оказалось то, что её биологические родители тоже были сторонниками Волдеморта во время Первой Магической. «Своевольна, но взята под контроль». «В связи с Нежелательным лицом № 1 облечена не была». «Неприкасаема». Последнее ввело Поттера в тупик. Неприкасаема? Что это могло означать? — Гарри? – послышался голос Рона, а через несколько мгновений тот вошёл в ту комнату палатки, где сидел брюнет. – Что ты делаешь? — Ничего. – быстро сказал Гриффиндорец, незаметно спрятавший от друга документы под ворохом вещей. Почему-то ему казалось важным, чтобы никто не знал об этих документах.