Dead Man Walking

The Script - The End Where I Begin

      Т       Наступил канун Нового года. Последний день года. Крайне удачного года. Я не мог поверить во все то, что я сделал в этом году. Я смело вычеркнул несколько целей из моего списка. Мелочь, а заставляла меня чувствовать себя взрослым и крайне гордым собой. У меня наконец-то появился свой личный сберегательный счет. На котором уже лежали настоящие деньги, которые заработал я сам.       За этот год я подписал больше контрактов, чем за всю свою жизнь. Нанял бухгалтера. И юриста. (Это ж насколько сильно надо будет облажаться?) Еще у меня был агент, нормальный стилист и мой собственный, реальный, проверенный и одобренный парень. Я улыбнулся про себя. Еще и охуенно прекрасный. До беспамятства.       Потрясающий Парень (я любил называть его так про себя) был сегодня на работе и оставил меня одного в постели, абсолютно голым. Боже, мне и правда пора было сменить постельное. В комнате реально начинало вонять. Запах ног, пота и, о да, ни с чем несравнимый запах секса. Нужно было вставать и убираться. Господи помоги, если сюда решили бы заглянуть родители. Повсюду валялись салфетки и использованные презервативы (Ага, во множественном числе, все верно. Мы их немало потратили). Один застрял на створке шкафа. Висел там вялым напоминанием. Я покраснел. Буквально почувствовал это всем телом. Мне пришлось натянуть одеяло на голову, чтобы хоть как-то смягчить чувство стыда. Одна лишь мысль о том, что он со мной делал. Что я делал с ним. Это было пиздец, как горячо. Я даже не мог решить, что мне нравилось больше. То, как я его трахал. Или он - меня. Или как я слизывал мороженое с его пальцев. Или то, как он ел пиццу с моего живота. Без помощи рук.       Мне нужно было принять душ. А еще лучше - ванну. Я был разбит. Мышцы болели. Царапины на спине стягивали кожу, когда я шевелился. Я даже не хочу говорить о заднице. Было такое ощущение, что мне засунули туда сосновую шишку. А потом резко вытащили. О таких вещах почему-то не говорят на уроках сексуального образования. "Не жалейте смазки. И лучше не трахаться 2 дня подряд без перерыва. Иначе сдохнете от усталости."       Сегодня вечером мы оба должны были пойти на традиционную новогоднюю вечеринку Марлона. Он каждый год готовил все эти пафосные блюда для всех своих друзей, пока его родители неделю тусили на Майорке. Он очень хорошо готовил. Все обычно приходили в шикарных костюмах и платьях, но к полуночи на кухонном столе танцевали полуголые люди, а на огромной застекленной лоджии парочки целовались так откровенно, что это больше было похоже на секс. Поверьте мне, я каждый год это видел, начиная с самого начала этих вечеринок. Мы с Хенриком знали одних и тех же людей, так как оба проводили в одном и том же театральном окружении, так что и на этой тусовке мы встретим общих знакомых. Не то что я нервничал по этому поводу, просто это будет наше первое появление вместе как пары. Как бойфрендов. Я повторил это про себя еще раз. Мой парень. Пиздец как невероятно.       Я пообещал Марлону, что приду раньше, чтобы помочь ему. Значит, мне пора было вставать и собираться. Снять постельное и попытаться найти чистую пару боксеров. Найти мусорный пакет достаточно большого размера, чтобы туда влезли пустые коробки из-под пиццы и прочее барахло, которое каким-то образом оказалось на полу. Я собрал и пересчитал все презервативы. Все упаковки от них. Проверил коробку. Пересчитал еще раз. Не дай бог проворонить хоть один. Семь. Полный комплект. Слава богу.       Я даже везде пропылесосил. Открыл окна. Побрызгал каким-то левым одеколоном. Потом набрал ванну. Очень горячую. Написал Хенке, что он измучил мою задницу.       - Я не могу даже присесть. Прямо сейчас я прячусь за углом, притворяясь, что отмываю кружки. Черт тебя подери! - ответил он.       Я отправил ему селфи, типа умираю от боли в окружении воздушной пены.       - Черт побери твой огромный член! - отправил я ему яростный смайлик.       - Черт побери твой толстый крепкий член, который мне всю задницу истерзал! - пришло в ответ.       Я так надеялся, что никто и никогда не взломает мой телефон.       - Тебе же понравилось, - так и было. Даже когда я запихнул подушку ему в рот, чтобы он не стонал на весь дом, когда я вбивался в него. Это было так громко. А мама в это время была на кухне... Я покраснел от этой мысли. И все-таки это было чертовски горячо. Я возбудился от одного лишь воспоминания. Но стоило мне прикоснуться к себе, как кожа отозвалась жжением. Что ж, это была не лучшая идея.       - Я даже не могу подрочить, думая о тебе. У меня все болит! - написал я. С пошлой ухмылкой. Я знал, что это сообщение с ним сделает.       - Сволочь. Теперь у меня стояк.       Я довольно фыркнул. Бинго!       - Я люблю тебя, - отправил ему красное сердечко. Ведь это правда. А еще потому, что он теперь постоянно присылал мне красные сердечки.       - И я тебя люблю, - прислал он мне в ответ такое же сердце. - И передай Т-Младшему, что до конца этого года ему запрещено кончать даже близко рядом с мой задницей.       - Т-Младший передает Х-Старшему, чтобы он отъебался, потому что на него это правило тоже теперь действует.       - Получается, 14 часов запрета для членов, малыш?       - 13 часов 47 минут. Потом твоя задница снова будет моей.       Он прислал мне селфи: оттопырил пятую точку и засунул ее в открытую дверь огромного холодильника у них в кафе. Выражение его лица было просто бесценно.       Я откинулся на бортик ванной и так громко заржал, что в дверь постучал мой отец и спросил, все ли со мной в порядке. Что за хрень произошла с моей жизнью?       Можно было бы предположить, что Марлон свихнется готовить на 33 человека. Однако он был спокоен, как удав, когда открыл мне дверь. Он был в футболке, домашних шортах и резиновых перчатках.       - Уу, какой кинк! - вместо приветствия ухмыльнулся я.       - Чертов гравлакс*, - вздохнул он и отправился обратно на кухню.       Саша уже был здесь. В фартуке поверх толстовки он выглядел так, будто в любую секунду мог откромсать себе пальцы вместо того, чтобы крошить лук.       - Чувак! - радостно воскликнул он и обнял меня.       - Детка!! - ответил я и ущипнул его за задницу. Он лишь поржал.       Саша - один из самых расслабленных людей на планете. Ну, может, за исключением Марлона, который вернулся к нарезке огромного куска лосося. Его отец делал потрясающий гравлакс, который надо замариновать и хранить в холодильнике под разделочной доской, придавленной тяжелой бетонной плитой. Это ужасно злило его мать, когда он притаскивал огромный грязный кусок бетона с балкона и запихивал в холодильник каждый год. Безумие. Но именно поэтому получался отпадный гравлакс.       И сладковатый горчичный маринад уже был готов и стоял в большом тазу прямо передо мной, наполняя кухню ароматом цитрусовых, уксуса и укропа. Я не смог устоять и обмакнул палец в смесь.       - Охуенно! - мечтательно закатил глаза и вздохнул я. Марлон, увидев такое безобразие, отвесил мне смачный подзатыльник, не снимая перчатки. И теперь у меня все волосы были в рыбьей чешуе. Так что я поступил, как любой нормальный человек в такой ситуации: набрал полную ладонь маринада и плеснул на него.       - Еб твою за ногу, Ти! - хоть он рявкнул довольно злобно, на лице растянулась широченная улыбка.       За свою выходку я дорого заплатил: тут же мне за шиворот рубашки проскользил кусок лосося. Я взвизгнул. Потому что это было мокро, склизко, холодно и... О да, Марлон в ответ получил горсть нарезанного лука в штаны. Так начался настоящий ад. Потому что на самом деле мы были детьми, которые совершенно не умели себя вести. Слава богу, у Саши было хоть немного здравого смысла, и он отхлестал нас кухонным полотенцем до того, как мы полностью уничтожили будущий ужин. Я плеснул в него лимонным соком. Засранец, блин.       Марлон ржал минут пятнадцать. Назвал меня слабаком. И все-таки я нарезал целую гору моркови, лука и зелени. Вот такой я классный. Идиот. Наверное, именно поэтому мы так долго оставались друзьями.       Все больше и больше людей появлялось на пороге, некоторые - полностью в маскарадных костюмах. Они накрывали столы и расставляли стулья. Брали столовые приборы и использовали кухонные полотенца на манер нагрудных салфеток, чтобы не обляпаться. Включили музыку, и отовсюду разносился смех. Мебель подвинули. На балконе выстроилась целая батарея пивных бутылок. Из духовки потянулся тяжелый ароматный запах.       Я знал, что он пришел еще до того, как увидел или услышал его. Как будто спинным мозгом чувствовал. Типа странного шестого чувства. Он обхватил меня руками сзади и поцеловал в ухо. Фыркнул в шею. Это была его фишка. Он любил вдыхать мой запах. Наслаждался им, смаковал. Это было так мило. Становилось очень уютно.       - Привет, малыш, - шепнул я. Боже, он тоже так вкусно пах. Каким-то пафосным одеколоном. Шампунем. Легким намеком на пиво. Он протянул мне банку, и я сделал глоток. Чертов дешевый Туборг. Я должен был достать нормальную выпивку. По-настоящему хорошее пиво.       - Здравствуй, любимый, - ответил он, губами все еще прикасаясь к моей коже. Заставив Ти-Младшего подпрыгнуть в узких брюках. Он прикоснулся к моему воротнику. Поправил бабочку. Я завелся в два счета. Пришлось избавиться от пиджака, в комнате была настоящая жара. Повсюду люди. Свечи. Музыка. Горячее дыхание в мою шею. Ладони, прижимающиеся к моему животу.       - Хенке, блять, перестань быть таким охуенно горячим, - прорычал я.       - Это все твоя вина, ты меня заводишь, - прошептал он в ответ, засмеявшись мне в волосы.       Это была отпадная вечеринка. Я чувствовал себя, как под кайфом. Как будто принял слишком много экстази. Выпил слишком много пива. Как будто летел на каком-то ковре-самолете. Я кайфовал от возбуждения. Был опьянен любовью. Тонул в адреналине.       На ужине мы сидели не вместе. Марлон был помешан на этой фигне с рассадкой по столам. И поэтому мы смотрели друг на друга через всю комнату. Улыбались. Подмигивали друг другу. У меня было ощущение, что я был на вращающейся карусели. Перескакивал с одного разговора на другой. Люди обнимали меня, болтали со мной. Банка пива в моей руке постоянно заменялась на новую, и с той же легкостью я снова выпускал ее из рук. Я постоянно терял его из виду. И снова находил его взглядом через всю комнату. Какая-то девица повисла у меня на плечах. Давид целовался с незнакомкой так отчаянно, что я не мог перестать смеяться. Помню, начали поднимать тосты. Помню, как опрокидывал в себя шоты один за другим…       Меня отрезвило осознание того, что что-то не так. Что я нигде не могу найти Хенрика. Я пробрался через всю толпу на кухню. Налил себе стакан воды. Написал ему. Дойдя до туалета и открыв дверь, долго и отчаянно извинялся за то, что прервал почти голую парочку, балансировавшую на краю стиральной машинки. В моей груди стало зарождаться тяжелое темное облако. Я не мог вспомнить, где я видел его в последний раз. Когда последний раз прикасался.       Мое тело буквально прошило болью. Я просто хотел его обнять. Сказать, что сожалею о том, что потерял его в толпе. О том, что потерял голову. Я чувствовал себя таким идиотом. Это должно было стать нашей вечеринкой. Нашим первым свиданием. И я позвонил ему. А когда он поднял трубку, я практически разрыдался.