Новая магия

      Скорпиус сидел в глубоком и довольно мягком кресле, но расслабиться не мог. Развешанные вокруг портреты смотрели на него укоризненно, несколько раз они даже перешептывались между собой фразами вроде: «Этот парень точно что-то серьезное натворил, Минерва была в полнейшем смятении» или «Здесь уже столько студентов побывало, но этот парень точно тот, кого она искала».       Малфой исподлобья смотрел на портреты бывших директоров Хогвартса. Они собрались почти в полном составе сегодня в кабинете, а значит, им интересно, что тут будет происходить. Это и настораживало больше всего. Сегодня после урока по зельеварению, к нему подошла староста факультета Слизерин Патриция Байкли и сообщила, что директор школы ждет его у себя в кабинете. Срочно. И вот, пять минут спустя, Скорпиус сидит в пустом кабинете и ожидает вердикта – профессор Макгонагалл ещё не пришла, но говорящая записка на двери дала четкое указание сидеть смирно и ожидать ее здесь. Конечно же, парень понимал, почему его пригласили. Дело о приворотном зелье, которым отравились студенты, вовсе не было закрыто. Он знал, что ищут того, кто его сделал и среди преподавателей, и среди достаточно способных студентов. Вот только, в соответствии с правилами приготовления этого любовного напитка, опрашивали только девушек, просто потому, что мужчина не смог бы приготовить его. И Скорпиус знал, что раз в этом кресле сидит он, значит директор точно знает, как он к этому причастен. Вот только она определенно не знает, насколько далеко он зашел. В состоянии полной фрустрации после того, как увидел опустевшие глаза Альбуса, вышедшего из больничной палаты, Малфой в тот день отправился обратно в лес, где нашел оставшуюся там Бри. Она создала вокруг поврежденного флакона с эликсиром непроницаемую сферу и попыталась ее закопать, но не могла выбрать место – боялась, что кто-то сможет ее обнаружить. Успокоив девушку и уговорив ее молчать, Скорпиус все же забрал себе злополучное вещество. Теперь оно было ему нужно как никогда. Следующие дни прошли над попыткой создать напиток, который уничтожает любовь до основания. Над сложной, выматывающей, но… удачной попыткой. Скорпиус сжал в кармане маленький флакон с серебристо-черной жидкостью и посильнее вжался в кресло. Дверь кабинета резко распахнулась и в нее вошла профессор Макгонагалл. Выглядела она не слишком грозно, что заставило Малфоя тихо облегченно вздохнуть. Но разговор явно предстоял неприятный. Единственной мыслью, что крутилась у него в голове, было: «Если меня отчислят, Альбус мне в жизни этого не простит!» -Здравствуйте, мистер Малфой, - поприветствовала его директор. – Знаете ли Вы, что многие студенты за все время обучения вообще не имеют возможности увидеть этот кабинет изнутри? Вы же стали появляться здесь с не меньшей периодичностью, чем Ваш отец или же троица Грейнджер-Поттер-Уизли. Не находите это забавным? -Нисколько, профессор, - виновато ответил Скорпиус. – Я тут, полагаю, не по радостному поводу. -Верно полагаете, студент пятого курса Скорпиус Малфой. Вы здесь, чтобы объяснить, зачем были отравлены любовным напитком из списка запрещенных зелий студенты вашего факультета. -Вы не сомневаетесь в моей виновности, да? – с надеждой спросил парень. -Вы, Малфой, хоть и молодой, но мужчина. Вы не могли сделать его сами. Но то, что он предназначался для вас, мы выяснили точно. Бри Эмбер защищала вас до последнего, но порой, знаете ли, один взгляд способен сказать все, - в голове Минервы звучал металл, но Скорпиусу отчего-то показалось, что он был напускной. Провинность была более, чем серьезной. Откровенно говоря, по магическим законам, сейчас он был куда ближе к отчислению, нежели в прошлом году, после того, как они, по сути, совершили диверсию в самом министерстве. Но Макгонагалл смотрела строго, но с интересом. Она явно хотела помочь ему, найти лазейку, а значит с ней лучше быть откровенным. -Они отравились по нелепой случайности. Это зелье вообще не предназначалось для того, чтобы его использовали, - честно сказал Малфой. -Вот как? А для чего же вам оно было нужно? – директор намеренно сделала акцент на том, что вся вина за содеянное только на нем. Парень про себя поблагодарил ее за это – сам бы он не осмелился спросить, угрожает ли что-нибудь Бри. -Для этого, - холодно ответил Скорпиус и протянул директору заветный флакон. Профессор Макгонагалл взяла бутылек с зельем и с интересом на него посмотрела. Цвет был уникален, если ей известно о возможности создания такого напитка – она его узнает, Малфой был уверен. И не прогадал: секунду женщина просто с любопытством глядела на зелье, а затем ее глаза округлились в неподдельном ужасе и… восхищении? -Мистер Малфой, это то, о чем я думаю? – возмущенно проговорила она. -То самое, профессор, - быстро кивнул Скорпиус. -Оно из списка запрещенных зелий. Более того, в его состав входят еще три запрещенных зелья! Вы… сами создали его? -Да, все кроме любовного эликсира, - снова подтвердил Малфой. -Это… - профессор была в полном замешательстве. – Это невероятно. Вы знаете, что подобное зелье никто не изготавливал более семидесяти лет! Это неимоверно трудно и… -И это значит, что я достаточно выдающийся студент, чтобы не выгонять меня из Хогвартса? – с надежной спросил Скорпиус. -Или чтобы напротив отчислить вас как можно скорее, - строго закончила директор. – Скорпиус, ты понимаешь, что оно запрещено и если кому-то станет известно об этом, ты будешь не просто отчислен, ты можешь быть отправлен в Азкабан… Парень побледнел и отвел взгляд. То, что профессор перешла на неформальный тон говорило лишь о том, что он действительно в опасности, она пытается быть ближе, чтобы его защитить. -Я никогда не замечала в Вас сходств с отцом, кроме внешности, конечно. Но, раз вы способны создать что-то столь опасное и отвратительное, как это зелье, значит что-то все же есть. Впрочем, стоит оговориться, что Вы куда талантливее. Думаю, я сама бы не смогла сварить такой напиток. -У меня был серьезный стимул. Как, наверное, и у того, кто смог сварить его до меня, - горько произнес Малфой. -О да, - вдруг произнес один из портретов. – Стимул был серьезный. Мне предстояло убить человека, которого я любил – вот уж непростая задача. -Портрет профессора Дамблдора куда болтливее, чем был Альбус в жизни. Профессор, не смущайте студентов, у нас очень серьезное дело! – обращаясь к портрету лучшего директора школы, обратилась Макгонагалл. Скорпиус распахнул глаза: -Так до меня это сделал только сам Дамблдор? – поразился Скорпиус. -Это не имеет значения. Личная жизнь Альбуса Дамблдора Вас совершенно не касается. Я думаю, нам сейчас стоит поговорить о другом Альбусе. О мистере Поттере. -Я тоже не хочу, чтобы моей личной жизни касались, - тут же замкнулся Скорпиус. -Раз Вы называете Альбуса Поттера своей личной жизнью, значит, я попала в цель, - подытожила Минерва. – Вы ведь еще не опробовали зелье? Я изымаю его, Вы больше не увидите этот флакон. -Я кажусь очень наивным. Наверное, так и есть, директор, но я не глупец. Неужели Вы думаете, что я принес сюда все приготовленное зелье? -Вы действительно очень наивны, Скорпиус. Если об этом напитке станет известно за пределами этого кабинета, у вас с мистером Поттером будут серьезные проблемы. -Причем здесь Альбус? -Не составит труда доказать, что он помогал Вам в приготовлении. -Директор, я… не впутывайте его в это, я прошу Вас, - перебарывая подкатывающую панику, произнес Малфой. -Я и Вас не хочу в это впутывать. Вы должны пообещать, что уничтожите все зелье и никто не получит его. Я также настоятельно советую Вам… не использовать его и на себе. Это только Ваше дело, но Вы не понимаете последствий. Человек, сделавший это последним, остался несчастен на всю жизнь. Малфой поднял глаза на портрет Дамблдора и нахмурился. Того в раме уже не было – он ушел куда-то в другой свой портрет. -Уничтожать его нет необходимости, оно очень хрупкое и само будет непригодно уже через пару часов. И… я не стану принимать его. -Рада, что отговорила Вас, - выдохнула директор. -При всем уважении, профессор, но… я принял это решение до того, как пришел в этот кабинет. Я думал, что мне это нужно, что станет легче, но… Я не хочу избавляться от… - парень запнулся, вспомнив, с кем он разговаривает и густо покраснел. -Я поняла Вас, мистер Малфой. И тем более, рада, что Вы так здраво мыслите. Ваша ситуация ставит меня в тупик: я не могу отчислить вас, вычесть баллы у Слизерина или наказать Вас иным способом – все это вызовет вопрос за что, на который мы не сможем ответить, если я не хочу выписать пятнадцатилетнему подростку путевку в Азкабан. Но можете не надеяться остаться безнаказанным. Я подумаю над тем, как Вы ответите за столь необдуманные поступки. -Конечно, профессор, - Скорпиус расплылся в счастливой улыбке. -И я отошлю сову Вашему отцу, - холодно добавила Макгонагалл. -Нет, - вырвалось у Скорпиуса, - Директор, не делайте этого, я скорее отправлюсь в Азкабан! Он потребует объяснений, которых я не смогу ему дать. Прошу Вас. -Вы слишком о многом просите, Скорпиус. Вы свободны. Считайте, что это часть вашего наказания, - ледяным тоном сказала Минерва. Малфой поднялся из кресла и двинулся в сторону выхода, стараясь не думать о том, какой разговор ему предстоит с отцом после таких замечательных новостей: «Ваш сын изготовил редчайшее и запретное зелье, которое уничтожает чувство любви» Он определенно захочет знать, зачем его паинька-сын творит такие несусветные глупости. Он уже подходил к двери, когда его догнал голос Минервы: -У Вас выдающиеся способности, Малфой. Я не припомню такого таланта со времен Северуса Снейпа. Но именно поэтому вам нужно быть крайне, я подчеркиваю – крайне осмотрительным! Скорпиус промолчал в ответ и вышел из кабинета.

***

      Очередное утро после очередного крайне странного сна Альбус встретил с ужасной неохотой. Он отодвинул полог и уставился на своих соседей по комнате, которые дружно собирали чемоданы для поездки домой на зимние каникулы. До Рождества оставалось всего два дня.       Чемоданы Скорпиуса уже были аккуратно уложены рядом друг с другом, у его кровати и на ней был полный порядок, а вот самого парня в комнате не было. И Альбусу стало тоскливо. Жутко тоскливо, ведь ему так хотелось увидеть парня этим утром. Они все также почти не общались, но Альбус то и дело ловил на себе взгляды Малфоя. Подбадривающие и дающие надежду – у парня явно хорошо двигались дела с его зельеварческими экспериментами.       Еще чуть-чуть и он точно создаст его. Полгода усилий и создано нечто невероятно редкое и безумно опасное. Вот только Альбуса совершенно не волновало, какие последствия такое зелье может нести для мира. Он ловил себя на мысли, что до безумия боится, что Скорпиус все же выпьет это чудодейственное средство.       Сам того не заметив, Ал оделся и вышел прочь из комнаты, поймал он себя только на полпути из подземелий слизерина к выручай-комнате.       Его тянуло туда, ему безумно хотелось увидеть Малфоя именно сейчас, будто это что-то изменит, упростит.       Ему снова всю ночь снились белоснежные волосы и холодные губы, Альбус уже больше не мог врать себе, что это смесь воспоминаний и переживаний. Настал момент признаться самому себе, что он хочет Скорпиуса. Он хочет целовать его, хочет согревать его ледяные пальцы в своих руках, хочет ощущать жар его тела сквозь тонкую ткань, как тогда в раздевалке, или вообще без нее.              И объяснение таким желаниям было только одно – Альбусу определенно нравился Скорпиус. Очень нравился. Ему хотелось быть больше, чем просто его лучшим другом. Конечно, это не было тем сбивающим с ног чувством, которое навязало ему тогда приворотное зелье. И, уверенный в том, что только такие эмоции являются настоящими, Ал не замечал, как с того самого дня, а может еще с начала этого года, в нем растет нечто собственное, менее душераздирающее, но не менее яркое.       -Я влюбился в него, -тихо сам себе произнес Альбус. И сказанные вслух слова будто поставили все на места. Осознание прошло легко и приятно, будто теперь все наконец-то именно так, как должно быть. По телу разлилось приятное чувство найденной гармонии. Для полного счастья не хватает рядом только…       -Эй, Альбус, ты чего тут? Вещи уже собрал? – голос, которого так ждал, но одновременно боялся Поттер. Скорпиус просто проходил мимо и сказал это нарочито безразлично, но Ал не мог теперь просто пропустить его по своим делам.       Он взглянул на друга и где-то в районе солнечного сплетения вдруг будто взорвался шарик с кипятком, обдавая все внутри сначала ярким адреналиновым холодом, а затем жаром волнения.       -Нет, я...       -У меня хорошие новости, - перебил его Малфой. – У меня получилось. Как раз шел к тебе – сказать.       Это был удар под дых. Вот так – именно в тот момент, когда Альбус уже был полон решимости остановить опыты, запретить попытки, отрезвить парня и рассказать о том, что Скорпиус ему, Алу, безумно нравится… И готово. Тут Альбуса сорвало с петель.       Он резко приблизился к другу и толкнул его к стене:       -Ты пил эту дрянь? Скорпиус, отвечай! Ты выпил зелье?! – почти закричал тот.       Малфой пристально на него посмотрел и на секунду прищурился – это была совершенно незнакомая Альбусу мина, будто Скорп что-то задумал.       -Да. Да, конечно, я его выпил, а для чего я его еще варил! Почему ты так реагируешь, отпусти меня!       Альбус удивился, заметив, что схватил Скорпиуса за грудки, и тут же отпустил его. Уже выпил – в его взгляде теперь будет только равнодушие и дружеская забота.       -Зачем ты это сделал? Даже не посоветовавшись со мной! Почему?!       -Не посоветовавшись? А чем я полгода занимался? Ты же знал, что я делаю. И я знал, что ты против… Какой был смысл оповещать тебя заранее? – Малфой тоже разгорячился из-за этих необоснованных претензий друга. – Почему ты вообще так реагируешь? Ты должен радоваться, что все будет как прежде!       -Не будет, - выдохнул Поттер, выдыхая и отходя на шаг назад. Ярость начала проходись, сменяясь тихим отчаянием. – Что ж, это карма, похоже.       -Карма?       -Сегодня утром. Именно сегодня утром я проснулся с осознанием того, что мне до безумия нравится один человек. Что я хочу быть рядом, попробовать… ты знаешь… встречаться?       Малфой распахнул глаза и стремительно начал бледнеть.       -Представляешь, я влюбился, - горько усмехнулся Альбус.       -И ты говоришь о карме потому что…       -Потому что это ты. Я, идиот, наконец-то понял, что не просто так не могу без тебя и дня прожить. Поздно опомнился, да?       -Альбус, - выдохнул пораженный в самое сердце Скорпиус.       -Я теперь понимаю, что ты чувствовал, когда я очнулся от зелья. Я знаю, что ты помнишь всё и… прости меня за это. Теперь моя очередь страдать по тебе, но знаешь в чем разница? – на Ала вдруг нахлынула злость. – Я не представляю, как можно избавляться от этих чувств. Мне кажется, это самое прекрасное, что во мне есть… Не думаю, что ты любил меня на самом деле, если сделал это…       Сказав это, парень развернулся и поспешил уйти подальше от Малфоя. На него нахлынул стыд за сказанные слова и ужасное смущение. Он точно знал, что будет еще извиняться перед Скорпиусом и попытается дружить с ним, вернуть все на круги своя, общаться как лучшие друзья – но сейчас ему просто необходимо было остаться наедине с собой и переварить все случившееся.       Скорпиус же стоял, оцепенев, и смотрел Альбусу вслед. После минутного шока, он потянулся и достал из кармана пустой бутылек из-под зелья.       Пару минут назад в выручай-комнате он вылил все его содержимое в общий котел с зельем и сжег весь эликсир заклинанием, не оставив ни капли. Он так и не узнал, какого это таинственное зелье на вкус.       Потому что под страхом смерти не стал бы вытравливать из себя любовь к Альбусу Поттеру.