Глава 4. Запахи не шутки
24 февраля 2017 г., 20:11
Вокруг пахло весной, какими-то знакомыми специями и совсем немножко кофе. Чужое умиротворенное дыхание за спиной и надежные руки дарили спокойствие, так что Кенсу в течение нескольких мгновений отказывался возвращаться в реальный мир. Но его туда бесцеремонно вернули.
– Вы в порядке? – резкий голос и неприятный запах, пока еще смешивающийся с весной и оттого не столь заметный.
Кенсу нехотя открыл глаза, на него в упор смотрел всклоченный альфа с бейджиком администратора на форме. Видимо, прибежал на шум, бросив недокуренную сигарету в подсобке.
Да, теперь, разгоняя весеннее наваждение, стойкие специи и горький кофе, в нос беременному омеге ударил отвратительный запах табака. А администратор, как назло, приблизился еще и потянулся, чтобы перехватить полуобморочного посетителя из рук другого клиента. И тошнота накатила с новой силой.
– Не надо, – выкрикнул Кенсу, отталкивая прокуренного администратора и отчаянно цепляясь за крепкие руки, что уже переместились с живота ему на плечи. – Не надо… – зажал ладонью рот.
– Туалет там, – быстрее всех сообразил официант.
И как бы не хотелось расставаться с теплыми объятиями, все же пришлось. Устойчивый табачный запах действовал гораздо круче кофейного, так что Кенсу еле добежал до туалета. Там его хорошенько вывернуло местными пирожными, а потом омега еще долго плескал в лицо холодной водой, стремясь избавиться от навязчивого запаха.
Неожиданно от ладони пахнуло специями, и Кенсу жадно вдохнул, прижав руку к носу. Потом понюхал левое плечо, за которое его придерживали в конце, и даже подтянул джемпер с живота. Нота была стойкая, но совсем неузнаваемая.
– Не понимаю, – разочарованно простонал парень.
За дверью туалета дежурили официант и администратор. От последнего тянуло ментолом, и по мимике можно было заметить, как он неловко перекатывает во рту конфетку. Они долго извинялись, но Кенсу не слышал, пытаясь разглядеть за их спинами своего спасителя.
– Это просто токсикоз, – отмахнулся омега и поспешил в зал, но там, кроме прежней компашки любителей кофе, больше никого не было.
***
Несмотря на то, что лето уже перевалило за экватор, день сегодня выдался пасмурным и прохладным. Кенсу шел по парку и неловко тянул на ладони рукава джемпера. Все же спасибо надо было сказать Тэмину, который утром, заехав за младшим, велел одеться потеплее. А еще джемпер хорошо держал след чужого запаха, и Кенсу, воровато оглядываясь, дабы не быть застуканным, то и дело припадал носом то к плечу, то к локтю. Жалкие крохи, конечно, не давали того эффекта защищенности и уюта, что создал незнакомец в кафе. Но улыбка с лица Кенсу все равно еще долго не сходила. А потом парню захотелось есть. Это случилось одновременно с тем, как он увидел уличный лоток с пышущими жаром ароматными булочками. И одновременно с тем, как он вспомнил, что весь перекус оставил в туалете кафе. А еще, как назло, вспомнилось, что Тэмин вечно недовольно фыркал и запрещал Кенсу покупать еду на улице. Говорил, что если хочется выпечки – только скажи, у Тэмина же в доме работает повар. И, кстати, пару раз Кенсу говорил, а повар стряпал и передавал через Тэмина. Все было довольно вкусно, но совсем не так, как с уличных лотков. Кенсу долго стоял у палатки, переминаясь с ноги на ногу и морща нос. А потом, даже сам от себя не ожидая, заявил вслух: – Выбери уже что-нибудь, – и незаметно провел ладонью по животу. Рядом стоящий покупатель покосился на парня с неодобрением, разве что у виска не покрутил, зато полненький продавец рассмеялся. А когда Кенсу попросил пиндетток, решив, что лучше скушать сразу что-то посытнее, с овощной начинкой, то продавец завернул ему еще и пуноппан. На эти аппетитные и сладенькие внутри пирожки-рыбки Кенсу косил взглядом минутой ранее. – Подарок, – отмахнулся продавец-омега, когда Кенсу удивился маленькой сумме. – Кушайте на здоровье. И легкой вам беременности. Только отойдя на несколько шагов, Кенсу обернулся и понял, что теперь прилавок не загораживает обзор на внушительный круглый живот беременного продавца. Тот тоже обернулся, почувствовав взгляд, и помахал рукой. А Кенсу исполнил уважительный поклон и, светясь улыбкой, поспешил на поиски лавочки, где уже можно будет развалиться и приступить к поглощению ароматной выпечки. Через полчаса довольный жизнью Кенсу сидел на скамейке на берегу небольшого декоративного пруда и наблюдал за утками, которым скормил остатки булочек. А еще за папашами, что толкали коляски и прогуливались по аллее. И за подростками лет по двенадцать, которые дурачились на мостике, что перекинулся дугой через центр овального пруда. Кенсу успел подумать, что баловаться и толкаться, сидя на перилах мостика, – весьма небезопасно. И в следующее мгновение с шумным плеском один из мальчишек рухнул в воду. Остальные засмеялись, а у Кенсу в сердце кольнуло. Он вцепился пальцами в сиденье лавки и сосредоточенно вглядывался в поверхность пруда, чуя неладное. Мальчишки тоже обеспокоено стали звать друга, но тот все не выныривал. Теперь уже думать времени не было, надо было срочно действовать, и Кенсу, скинув кроссовки, шагнул в воду. Плыть было неудобно – пруд мелковат, на середине, как раз в том месте, где над водой склонился мостик и паникующие уже мальчишки, глубина едва ли доходила Кенсу до плеч. Но под ногами чувствовались крупные неровные камни, и омегу тоже постепенно накрывала паника. Среди мутной воды мелькнула яркая футболка, и Кенсу с силой дернул, приподнимая худое тело подростка над водой. На адреналине и злости на глупых мальчишек, омега выволок пацана на берег, где тут же помогли столпившиеся прохожие. Они уложили мальчика на дорожку и расступились, пропуская Кенсу, а тот растерянно плюхнулся на колени и безуспешно похлопал мальчика по щекам. – Скорую уже вызвали, – сообщил кто-то из толпы. – Надо делать ему искусственное дыхание. «Вот и делайте!» – хотелось крикнуть всей этой безмозглой толпе, что стояла и ждала каких-то действий. Кенсу решился и глубоко вдохнул, наклонился к чужому лицу, а потом его дернули за плечо, отодвигая. – Я врач, я помогу, – спокойный голос разлился теплом по венам, и Кенсу поспешно отполз в сторону, уступая место профессионалу. Сжимая кулаки и кусая губы, он наблюдал как молодой омега спокойно и четко делает искусственное дыхание, ритмично давит на грудь мальчишки и снова припадает к губам, чтобы вдохнуть. Вокруг воцарилась неестественная тишина, а потом мальчишка закашлялся, выплевывая воду, и толпа дружно ахнула и зааплодировала спасителю. Его хлопали по плечам, хвалили, а парень обернулся к Кенсу и, смахивая светлую челку с лица, протянул руку. – Молодец, – улыбнулся он, когда Кенсу отмер и ответил на рукопожатие. Послышался приближающийся звук сирены, и Кенсу решил, что больница совсем недалеко, раз скорая так быстро приехала. Двое альф в синих медицинских костюмах прошли через расступившуюся толпу и панибратски похлопали спасителя, который все еще сидел на асфальте рядом с очнувшимся мальчиком. – Доктор Бён, вы же вроде домой ушли? – усмехнулся один. – Уйдешь тут, – хмыкнул омега. – У него рана на голове, ударился о дно, наверное. Альфы аккуратно уложили мальчишку на носилки, а толпа зевак, наконец, начала рассасываться. Кенсу подобрал кроссовки и огляделся в поисках своего рюкзака, который бросил на скамейке, сейчас его там не наблюдалось. Телефон, бумажник, ключи – все ведь было там, эх… – Спасибо вам, – один из мальчишек протянул Кенсу его рюкзак. – Спасибо! – Больше так не делайте, – отмахнулся парень. – Не будем, – пообещал пацан, и его честным напуганным глазам сложно было не поверить. – Эй, супермен! Кенсу обернулся – возле машины скорой помощи стоял омега-врач и махал ему рукой. – Поехали, – он бесцеремонно сцапал Кенсу за рукав, когда тот подошел. – Да я-то в порядке, – опешил Кенсу. «Доктор Бён» хмыкнул и демонстративно скосил глаза Кенсу на живот. На джемпере обнаружились кровавые разводы. – Ох, это не мое, перепачкался, пока вытаскивал. – А то, что под одеждой, тоже не твое? – усмехнулся омега. – Я же не слепой и к тому же врач. Какой срок? – Пятнадцать недель, – стушевался Кенсу. Ему все время казалось, что еще ничего не заметно, но сегодня, как назло, все доказывали обратное: и продавец, и доктор. – А твой врач тебе не говорил, что беременным нельзя тяжести поднимать и уж тем более прыгать в воду и вытаскивать оттуда неразумных детей? – И что же я должен был, по-вашему, делать? – нахмурился Кенсу. – Стоять и смотреть, как все остальные? – Ты прав, прости, – теперь уже доктор Бён растерялся. – И все-таки, прошу, поехали. Я не могу тебя отпустить, пока специалист не осмотрит и не подтвердит, что с тобой порядок. Больница и впрямь оказалась рядом – в квартале от парка. Альфы со скорой забрали мальчишку, а доктор Бён повел Кенсу к себе в отделение педиатрии. Там он завел его в раздевалку для персонала, вручил сухую футболку и спортивный костюм и оставил одного переодеваться. Костюм был скорее похож на домашний, чем на спортивный. Мягкий, плюшевый, лилового цвета, после мокрой одежды Кенсу он казался настоящей благодатью. Штаны по длине пришлись в пору, а вот кофта висела мешком, и Кенсу в очередной раз обозвал себя тощей палкой. Даже беременность пока не добавляла ему веса, доктор Ли Мину, кстати, в последний визит обращал внимание на это и журил Кенсу, что мало набирает. В кармане кофты обнаружился листок, ровно вырванный из небольшого блокнота и сложенный пополам. На листочке был нарисован смешной щенок, а надпись гласила: «Самому классному доктору». Кенсу улыбнулся и прикрепил листик к внутренней стороне дверцы шкафчика доктора Бёна, из которого тот доставал костюм. Там из таких рисунков была уже целая галерея. Потом доктор Бён отвел Кенсу в омежью консультацию, прямиком к заведующему отделением. – Это доктор Энди Ли, но мы все зовем его просто доктор Энди, – с порога представил Бён. – А это супермен, который на пятнадцатой неделе беременности вздумал тягать из пруда тридцатикилограммовых водолазов. Осмотри его, хочу быть уверен, что он себе не навредил. А сам пока проверю, как там наш юный ныряльщик. – Доктор Бён у нас педиатр до мозга костей, причем с вечным синдромом заботливого папочки, – смеясь, пояснил доктор Энди, когда Бён, хлопнув дверью, исчез в коридоре. – Всех воспринимает как маленьких детишек, которых нужно неустанно оберегать. Садитесь. – Спасибо, – Кенсу робко присел в удобное кресло. – Но вам не стоит беспокоиться, со мной все в порядке. – Позвольте мне все же осмотреть? – Ладно. Руки у доктора Энди были теплыми и ласковыми, а голос проникновенный и внушающий доверие. Кенсу как-то автоматически сравнивал доктора Энди с доктором Мину и видел значительную разницу. По крайней мере, для себя. Сейчас Кенсу чувствовал себя уютнее, хотя, скорее всего, секрет крылся в том, что доктор Энди был омегой, а доктор Мину – альфой. Забавно, что у них была одинаковая фамилия, хоть и довольно распространенная. Кенсу – постоянный пациент докторов «Ли»! – Доктор Энди, – решился Кенсу, – я бы хотел узнать об одном моменте. Дело в том, что меня мучает сильный токсикоз, но стоит только почувствовать запах отца малыша, и сразу становится намного легче. Такое ведь может быть, да? Или это мне просто показалось? – Может, – спокойно кивнул врач. – И ребенок внутри меня… хм… слушается своего отца? Так что ли? – Нет, конечно. Ты знаешь, чем, по сути, вызван токсикоз? Тем, что в твоем организме растет инородное тело. Да-да, не удивляйся, малыш с тебя и питательные вещества, и силы сосет, а твой организм оказывает сопротивление, потому что еще толком не привык. Ну, это если по-простому объяснять. В общем, защищается, как может. – Но причем здесь тогда запах отца? – Не обязательно отца, – поправил Энди, а Кенсу весь подобрался, с жадностью ожидая объяснений. – Это ведь твой альфа, которого ты принимаешь, как свою пару, как своего защитника. Запах является неким маркером, указателем на него. И как только ты вдыхаешь запах своего альфы, то организм твой реагирует примерно так: «Ага, мой защитник рядом, можно успокоиться». – То есть это не ребенок слушается альфу, а я? – Кенсу округлил глаза, а потом потряс головой. – Нет, невозможно. – Природу не обманешь, – добродушно усмехнулся доктор. – Известно, например, что альфа, которого омега признает своим, даже не являясь отцом ребенка, так же действует на беременного. Это связь альфы и омеги. – А если… – Кенсу запнулся и замолчал. – Здесь ты можешь говорить обо всем, все сказанное останется в стенах кабинета, – подбодрил Энди. – Если этот альфа… не мой альфа. Ну, то есть, я его своим не признавал. – Но ведь его запах действует? Так что ты, может, и не признавал, а организм твой признал. Да-да, такое бывает. И очень часто в случае физиологической совместимости. От доктора Энди Кенсу уходил в полной растерянности. Он понял очень многое о себе, о своей зависимости от запаха мистера Кима и об их очевидной с ним совместимости. А еще, что, пожалуй, самое важное: Кенсу правильно сделал, что не задавал эти вопросы доктору Мину. Тот бы наверняка передал Тэмину. Страшно представить, как омега бы отреагировал. Пусть лучше думает, как и прежде, что это связь ребенка и отца сказывается. Так безопаснее для всех. Кенсу спешно ушел, так и не попрощавшись с доктором Бёном, лишь попросил передать ему благодарность за заботу. Неожиданно позвонил Донван. Оказывается, Тэмин спрашивал у него, отвез ли он Кенсу домой, а Донван честно ответил, что и знать не знает, где Кенсу. – В общем, я думал, у него истерика случится, – закончил рассказ Донван, когда Кенсу уже сел к нему в машину. – А ты чего в больнице делал? Плохо стало? – Нет, я просто мальчика спасал, а потом доктор дал мне одежду… – Кенсу в общих чертах пересказал все события, потом на пару минут замолчал и все же вывалил на Донвана информацию, которую узнал от доктора Энди. Омежка чувствовал необходимость поделиться с кем-то, и водитель казался ему самым надежным другом. – Только ты Тэмину не говори, что из больницы меня забирал. И про доктора Энди. И про запахи. – Конечно, ну о чем вообще речь, – Донван протянул руку и чуть погладил Кенсу по плечу. – Ты можешь мне доверять, я на твоей стороне. – А какие ноты еще у мистера Кима? Ведь не бывает же запахов из одной ноты. – У него сложный запах, но кардамон – такая сильная специя, что в принципе глушит все остальное. Я, честно, не очень чувствительный, так что не могу тебе точно сказать. – Жалко, а то можно было бы попробовать составить искусственно его полный букет и проверить, может быть, я бы тогда так уже не реагировал. – Ты боишься вашей совместимости? – Я просто в ней не уверен. Может, это реакция на один только кардамон? – Ну раз тебе именно от него спокойнее, можем заехать в какую-нибудь лавку специй и попросить насыпать нам сразу банку. Нет, лучше целый мешок. Про запас. – А потом Тэмин придет на мою кухню с очередной инспекцией… «Ты должен питаться правильно!» – очень похоже передразнил Кенсу. – И обнаружит мешок кардамона. Как думаешь, что с ним будет? – смеясь, предположил омега. – Сердечный приступ? – подхватил его смех альфа. – Ага, а меня потом посадят за попытку убийства, потому что сердечный приступ в двадцать семь лет – слишком подозрительно. – Не бойся, Кенсу-я, я тебя не брошу… буду носить тебе передачки в тюрьму! – Ну, спасибо! Ладно, ерунда, как-нибудь и без кардамона справлюсь. Расскажи лучше, как там ваш малыш Тэхён-и поживает? – О, такое вчера устроил!..***
Тэмин позвонил именно в тот момент, когда Кенсу пересек порог своего домика. Хотя младший уже отзванивался из машины и говорил, что возвращается домой и все у него в порядке. Но Тэмину было мало. Кенсу пришлось ответить даже не на простой звонок, а на видео-вызов, и покрутить телефоном, чтобы старший убедился, что Кенсу действительно не врет и находится дома. А потом еще пришлось выслушать целую лекцию о безответственном поведении. Наверное, подумал Кенсу, именно так ощущают себя хомячки, когда им удается ненадолго улизнуть из клетки, а потом хозяин ловит за шкирку и возвращает за решетку. – Покушай как следует, – закончил свою речь Тэмин и отключился. Да, и бросают хомячкам кусок морковки. Погрызи и успокойся. На глаза попалась коробка, которую курьер принес утром. И Кенсу вспомнил, что так и не поблагодарил своего друга Ёнхо за хлопоты. Дело в том, что пару недель назад Ёнхо написал, что Кенсу официально и окончательно отчислили из колледжа, а на его место в общежитие скоро вселится другой студент. Кенсу такой расклад предполагал, но место за собой держал до последнего – боялся, что может что-то пойти не так сначала с заказчиками, потом с самой беременностью. Конечно, он не рассказал о своей настоящей «работе» ни другу, ни тем более деду. Ёнхо думал, что Кенсу работает в магазине кассиром, как и в Канныне, только магазин классом повыше, и зарплата тоже. Кенсу обещал, что как только у них появится еще свободное место, он сообщит другу, но пока смысла менять один магазин на другой для Ёнхо не было. Тем более, это у Кенсу крайняя необходимость, а у Ёнхо все же на первом месте учеба. Но вот у Кенсу уже пошел второй триместр беременности, малыш растет, а назад в колледж дороги нет. Так что, по оговоренному ранее плану, Ёнхо должен был отправить последние оставшиеся в общежитии вещи по двум адресам. Две большие коробки – в Гымдэсан дедушке Бэю, а одну – в Сеул. Туда, где сейчас обитал Кенсу. Ёнхо – парень ответственный, все отправил и Кенсу сообщил. А тот должен был в ответ отписаться, когда посылку получит. «Спасибо, Ён! Я получил коробку, и теперь твой должник». «Глупости, Су. У меня есть для тебя интересная новость». «Рассказывай». «Перерыв кончается, напишу после смены». – Вот же дразнилка, – вслух усмехнулся Кенсу и пошел готовить ужин. Питательный и полезный, строго по инструкции диетолога, которую Тэмин прикрепил к холодильнику.***
Кенсу немного напрягся, когда в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов, расслышал за окном звук подъехавшего автомобиля. Он читал книгу и готовился ко сну, сегодняшние события сильно его вымотали и утомили. Для визитов было поздновато, но охрана поселка точно бы никого постороннего не пропустила. Так что либо это неугомонный Тэмин, либо Донван с каким-то поручением от неугомонного Тэмина. Кенсу оказался почти прав – на пороге стоял Донван, вот только Тэмин был не при чем. – И лучше ему не знать об этом, – уточнил Донван в ответ на красноречивый взгляд Кенсу. – Я привез тебе кое-что, надеюсь, поможет. В бумажном пакете лежал пластиковый сверток, как оказалось, с герметичной застежкой, а внутри свертка – голубая рубашка. Кенсу недоуменно уставился на друга, что привез такой странный подарок, а потом носа достиг запах, что расползался от рубашки и неумолимо заполнял пространство маленького коридорчика. Кенсу ткнулся носом в ткань и часто задышал. – Попросил прислугу отдать мне что-нибудь из нестиранных вещей хозяина, – пояснил Донван, довольный произведенным эффектом. Хотя Кенсу уже не нуждался в объяснениях. Рубашка фонила насыщенным кардамоном вперемешку с какими-то очень знакомыми цветочными нотами. Жаль, что они не так устойчивы, и понять будет трудно. – А никому за это не влетит? – Кенсу оторвался от рубашки. – Спасибо, кстати. – Нет, ребята сказали, у мистера Кима все рубашки одинаковые, он даже не поймет, что какой-то не хватает. Так что можешь оставить себе насовсем. Кенсу счастливо улыбнулся и снова зарылся носом в ткань. Правда, потом робко спросил: – Ты считаешь меня извращенцем? – С чего ты взял? – рассмеялся альфа. – Я нюхаю чужую грязную рубашку и кайфую от этого. – Если по существу, то она ж не чужая, а твоего альфы… – Ну все, придумаешь сейчас, – Кенсу спрятал в рубашке покрасневшие щеки. – Езжай домой, тебя сын и муж ждут. Когда Донван уехал, Кенсу развернул рубашку и как следует осмотрел, запоминая каждую деталь. Хотя, конечно, ничего особенного в ней не было. Абсолютно обыкновенная. Фирма на ярлычке под воротом какая-то незнакомая, а рядом, где обычно писался размер, стояли две красивые курсивные буквы «KJ». Кенсу надел рубашку поверх своей домашней футболки, закатал рукава и вернулся к книге. Но в дверь снова постучали. – Что-то забыл опять? – пробормотал Кенсу, оглядывая коридор на предмет оставленной сумки, может быть. – Что такое, хён? – спросил Кенсу, распахивая дверь. – Я бы у тебя то же самое хотел спросить! Снаружи стоял Минхо. И запах вокруг него прямо кричал о том, что альфа зол.
